Тема: Что делать с Федеральной службой исполнения наказаний? Наши предложения Дмитрию Медведеву

Пенитенциарная система является неотъемлемой частью любого современного общества. Рождение тюрьмы подробно описано в одноименном произведении Мишеля Фуко. Cама идея систематической изоляции криминальных элементов от общества является достаточно новой. Она - ровесница таких атрибутов государства модерна как всеобщая воинская повинность или стандартизированное массовое школьное образование. Сегодня мир ощутимо меняется вместе с общественными институтами, которые еще вчера казались "естественными", существующими испокон веков. В России вопрос о трансформации этих общественных институтов стоит особенно остро. Мы в очередной раз находимся в традиционной для отечественной истории ситуации "догоняющего развития", а это означает, что в целях выживания страны, да и просто, чтобы "догнать и перегнать", мы должны ориентироваться не на западные образцы пятидесятилетней давности, а создавать новые.

В отношении пенитенциарной системы, на наш взгляд, это означает следующее. Постсоветская тюрьма, идеология которой мало изменилась за последние полвека, определяется фундаментальным разрывом между декларируемыми целями тюремного заключения индивида и реальной практикой. В СССР тюрьма должна была не карать, но исправлять индивида, устранять в нем отклоняющиеся черты, фактически - ресоциализовывать, превращать криминальные элементы в добропорядочных советских людей (о политических заключенных мы сейчас не говорим). Однако исторический процесс развития пенитенциарной системы в СССР привел к совершенно иным последствиям. Если в 20-ые годы максимальным сроком наказания, предусмотренным Уголовным кодексом, было 10 лет тюремного заключения, а условия содержания заключенных в целом были достаточно мягкими, то уже в следующем десятилетии начался разворот к жесткой, карательной версии пенитенциарной системы. Число заключенных стало резко расти как в силу увеличения сроков заключения, так и в силу общего роста уголовных дел. В законодательство была возвращена высшая мера наказания - смертная казнь.

Распад сталинского общества, как ни парадоксально, не повлек существенных изменений в сфере системы исполнения наказаний. О ней как будто бы "просто забыли". До "лучших времен", когда, видимо, она снова могла понадобиться именно в той форме, в которой когда-то сложилась. Вместе с разложением советского общества дальнейшему процессу деградации подвергалась и советская тюрьма, которая даже после того как большинство политических заключенных покинули лагеря, все равно наследовала сталинским образцам. Именно в этот момент и обнаружил себя указанный выше разрыв: за привычной социалистической риторикой "исправительных колоний" скрывалась и продолжает скрываться сугубо репрессивная система, направленная на подавление и уничтожение личности.

Три основных порока постсоветской системы тюрем остались неизменными с 70-ых годов прошлого века:

1) Тюрьма является источником новых преступлений. Она способствует вовлечению огромного количества людей в криминальный мир (по статистике, сегодня каждый четвертый взрослый мужчина в России имеет судимость).

2) Условия содержания в тюрьмах способствуют подавлению личности, как за счет бытовых ограничений, зачастую бессмысленных, так и за счет постоянного давления со стороны администраций колоний, которые заинтересованы лишь в поддержании "правильной статистики".

3) Работники пенитенциарной системы сами являются полулюмпенизированной категорией граждан с крайне низким уровнем образования и дохода. Тот факт, что в их руках находятся судьбы заключенных, весьма печален.

Идеологически все эти трудности являются следствием полной изолированности структур Федеральной службы исполнения наказания от общества. Рядовой гражданин страны узнает о происходящем в российских тюрьмах только когда кто-то из его родственников или он сам оказывается за решеткой. Сотрудники ФСИН, в свою очередь, склонны рассматривать весь мир как большую "зону", где есть администрация, авторитеты, "терпилы" и "опущенные". Фактически ФСИН оказывается частью криминального мира, разделяя с преступниками их психологические установки и ценности, и полностью противопоставляя себя гражданскому обществу. С одной стороны, это, возможно, не так плохо, поскольку участники крупномасштабного "Стэнфордского эксперимента" не оказывают прямого влияния на население страны, находящееся на свободе. Но, с другой стороны, косвенное влияние такой ситуации трудно переоценить: люди, которые выходят из российских тюрем, заражают общество соответствующей "системой ценностей".

Ясно, что ФСИН в нынешнем виде нуждается в реформировании, причем реформа должна развиваться в обоих направлениях - как в отношении улучшения условий содержания лиц, отбывающих наказания, так и в отношении улучшений условий труда и профессиональной переподготовки сотрудников ведомства. Идеи амбициозного министра юстиции Александра Коновалова, озвученные им в последние месяцы, в этом отношении вызывают определенный сдержанный оптимизм. Однако и он утверждает, что реформа может растянуться на 10-15 лет, а для начала нужно подготовить соответствующую нормативно-правовую базу. То есть до реальных мер, по сути, еще далеко.

Коновалов говорит о необходимости снижения "тюремного населения" примерно на 200 тысяч человек за счет декриминализации некоторых статей Уголовного кодекса, перевода их в состав административных правонарушений. Кроме того, планируется закрытие около 40 исправительных колоний, и раздельное содержание осужденных - большинство из них могут отбывать наказание в колониях-поселениях облегченного режима, а рецидивисты и лица, совершившие тяжкие преступления, - в учреждениях тюремного типа. Все это звучит очень верно, но этих мер будет явно недостаточно.

Думаю, что основная проблема нынешней ФСИН - это ее кадры. Ведомство располагает определенным количеством людей, которые удовлетворительно справляются с задачей изоляции заключенных от общества, но среди них совершенно нет специалистов, пригодных к работе, направленной на реабилитацию и последующую ресоциализацию осужденных. Брать новых людей для службы в этом ведомстве, конечно же, неоткуда. Поэтому ФСИН должна изыскивать внутренние ресурсы для их переобучения и переподготовки. Разумеется, они должны получать достойную оплату труда и иметь разнообразные льготы. Впрочем, всего этого, как нам кажется, будет недостаточно.

Существенным моментом реформы, на наш взгляд, должно стать преодоление отчуждения между пенитенциарной системой, в том числе ее сотрудниками, и обществом. Мы должны осознать, что заключенные являются одной из социальных групп, что они рано или поздно выходят на свободу, и относиться к ним соответствующим образом. Один из путей трансформации ФСИН в структуру, подчиняющуюся общественному контролю, видится нам в разработке правил работы ее сотрудников в публичном пространстве. Думаю, что каждый офицер ФСИН мог бы вести свой блог, в котором он рассказывал бы о своей службе на благо общества, демонстрировал бы образцовое поведение, служил бы примером для молодежи. "Блоги ФСИН" - эта государственная программа способствовала бы гуманизации нашей пенитенциарной системы и повышению уровня образования сотрудников ведомства.

Кирилл Мартынов