Тема: Дмитрий Медведев. Пастеризация России

Обращение Дмитрия Медведева к федеральному собранию на этот раз не так сильно отклонилось от достаточно привычного жанра, как можно было бы ожидать. Ожидания были, конечно, связаны с нестандартным форматом подготовки послания, в котором, как утверждалось, могли участвовать "все" - прежде всего за счет сообщений на сайт Президента. И все же коллективного письма народа самому себе не получилась. Структурная разбивка сохранила все те же проблемы, что были всегда.

Общий маркер "модернизация" - как легко заметить - требует бесконечного наполнения и определения, оставаясь, однако, неэффективным. Сам по себе он ничего не говорит, ни за что не хватает. Даже если учесть, что обращение официально адресуется политпрофессионалам или "политэлите", нельзя забывать, что в то же время оно оказывается речью "всему народу". И, видимо, не будет большой натяжкой предположить, что народное впечатление от всевозможных описаний того, как "скоро будет хорошо, если сейчас все плохо", с отсылкой к модернизации и несомненности прогресса, может напомнить разве что о знаменитой реакции гайдаевского Верзилы, не очень понимавшего, как "космические корабли бороздят просторы Большого театра".

Говоря более серьезно, "модернизация" выстраивает довольно жесткую оппозицию, внутри которой актуальное состояние помечается как плохое, неправильное, греховное, глупое, проклятое и т.д. Тогда как будущее и должное состояние - к которому каким-то образом следует перейти - обозначается как "умное, эффективное, достойное". "Мы должны быть умными, свободными и ответственными" - это значит, что сейчас мы не умны, не свободны и безответственны. Но если мы не умны, являются ли наши высказывания умными?

Иными словами, есть два момента - домодернизационное и докультурное, то есть "сырое", и после-модернизационное, то есть "вареное". Но как сварить - неясно. По большому счету, никакой модернизационной кухни не предложено. Культуры приготовления вареного из сырого не предусмотрено, кроме той культуры госуправления, которая все оставляет либо в несваренном состоянии (поскольку сырье выгоднее), либо превращает любое блюдо в пережаренные угольки. Структура послания сама оказалась поймана утопическим смыслополаганием, которое реализуется традиционным расписанием ведомственных задач. Путь к модерну идет через наличные структурированные ведомости, которые, однако, уже есть и которые, по сути, как раз и производят содержание того социального и экономического "проклятья", в котором находится общество и от которого оно должно освободиться. Большая часть послания как раз состоит из "ведомственных" распоряжений и планов, причем сама их нарезка предполагает, что принципиально изменить канал осуществления решений невозможно в принципе. И это проблема, которая грозит поставить любую программу "модернизации" под вопрос еще в самом начале: неудачу с модернизацией не удается привязать к тем механизмам - административным, властным, технологическим - которые как будто и должны канализировать "стратегическое решение". Только государственный аппарат во всем его многообразии является "проводником" решений о модернизации, но он же является тем, что, структурируя саму проблему "будущего", ее стирает и упускает.

Базовая проблема - совмещение дискурса модернизации с ведомственным подходом (только бюрократия в широком смысле слова является инструментом "модернизации сверху", но она же является и условием ее невозможности) - дублируется другой проблемой, резко обозначенной в послании: невозможностью "требовать" модернизации. Народ не является тем субъектом, от которого сейчас можно что-то требовать. Причины достаточно серьезны, и о них нужно говорить отдельно. Последний пример такого "требования" - сталинская индустриализация - служит сейчас скорее контрпримером, демонстрацией того, "как не надо делать". Более того - это наследство, которое гнетет нас, потому что мы им пользуемся, не имея возможности "сказать что-то свое". Поэтому модернизация осуществляется в контексте наращивания социального обеспечения, ведомого дискурсом попечения. Народ, говоря вообще, "устал". Даже потребление последних лет его измотало, а еще больше - кредитная политика. Поэтому его следует защищать, сделав "донором" и получателем всевозможных защит. В результате источник модернизации оказывается "вытесненным" - он где-то в обществе есть, но непонятно в каком месте. Увидеть его и развить не позволяет косная политика управления (налоговая, административная, правовая и т.д.). Модернизация, как истина в сериале "Секретные материалы", всегда "где-то рядом". По большому счету, "модернизационный класс" как чистый проект уже отделен от "социально обеспечиваемого" народа, состоящего из пенсионеров, учеников, студентов, безработных, жителей села, моногородов и т.п. Единственная проблема тут уже не в устранении бюрократического гнета и притеснения, а в существовании самого этого модернизационного класса, который словно бы не встроен в социальные структуры, а существует где-то вовне. Естественно, что такой класс является лишь проекцией "приглашенной" модернизационной бригады - по идее, она должна прийти откуда-то извне (то ли в лице ученых-возвращенцев, то ли в виде иностранных инвестиций).

Естественное решение этих дилемм - чисто технологическое. Если требовать от народа модернизации нельзя, а государственная модернизация блокируется ее единственным инструментом - системой госуправления, остается надеяться на "неисчерпаемые источники энергии" и космические корабли. Конечно, все, что сказано в послании как "сообщении" для "конкретных ведомств" (по поводу образования, налогов, права и т.п.), вполне разумно. Однако этот разум граничит с резонерством, поскольку он не предполагает собственной цены, собственной реализации, да и в принципе не может ее институционально помыслить. Технологическая утопия возвращает нас в 60-е, в "9 дней одного года", когда неисчерпаемая термоядерная энергия была, казалось, на расстоянии вытянутой руки. Но уже тогда она была именно знаком того, что решение должно прийти в виде "форс мажор", которая сможет пересилить все имеющиеся обстоятельства, системы решений и их реализации, всех бюрократов и властителей, и даже народ. "Неисчерпаемая энергия" - просто интериоризация ядерного взрыва, переносящегося из теории внешней политики во внутреннюю политику модернизации, то есть то, что должно "мирно взорвать общество в нужном направлении". К сожалению, сделать такой взрыв невозможно, даже если термоядерный реактор будет работать завтра.

В этом смысле одна из немногих цитат в речи Медведева - цитата Луи Пастера - может оказаться полезной в том смысле, если за ней откроется горизонт работы по "пастеризации страны", которая была некогда проведена в той же Франции. Пастер - это политика модернизации, показавшая, что последняя невозможна без политического реализма, в котором инстанции чистой науки/технологии и "политики" просто перестают различаться - но так, что актуальные структуры управления не могут не трансформироваться. "Пастеризации России" пока далеко до эффективности такого понимания.

Дмитрий Кралечкин