Тема: Эксперты разошлись во мнениях, нужна ли мобилизация страны для ее модернизации

Да какая, к черту, мобилизация?

Это было у культового журналиста и политолога Евгении Альбац в передаче на радио "Эхо Москвы". И это был Игорь Бунин, президент Центра политических технологий, который сказал буквально следующее: "Как можно создать мобилизационное общество с таким электоратом и с такой элитой, я не представляю. Наша элита живет иной идеологией - идеологией комфорта, идеологией, связанной просто с хорошей жизнью. Поэтому на самом деле путь в мобилизационное общество нам закрыт".

Это считает очевидным и другой представитель той же экспертной среды: "Многие говорили о том, что для прорыва в направлении модернизационного и инновационного развития страны должен случиться некий кризис? Главным следствием августа можно считать то, что произошедший политический сдвиг делает невозможным сохранение инерционного сценария развития. На словах по инерционному пути никто идти и не собирался. Но на деле, на фоне последних тучных лет и расцвета потребительского общества критической массы желающих впрягаться в эти самые инновации не набиралось" - Дмитрий Бадовский, заместитель директора Института социальных систем.

Основная контроверза экспертных оценок, характеризовавших подобный дискурс на протяжении 90-х и 00-х - а именно, жесткая необходимость модернизации с одновременным признанием того, что ни общество, ни элиты к этому не готовы - только обострилась после "Пятидневной войны".

Никакой модернизации при мобилизации!

Часть экспертов абсолютно убеждена, что мобилизация и инновационное развитие - суть "две вещи несовместных": "Если мы собираемся переходить к инновационной модернизации, то для этого никакая мобилизация не годится. То есть инновационный тип развития и мобилизация - это два пути, которые кардинально противоречат друг другу" - Сергей Кортунов, заведующий кафедрой мировой политики факультета мировой экономики ГУ-ВШЭ.

Более того, всякий мобилизационный сценарий лишь только воспрепятствует достижению целей модернизации, потому что "эта мобилизация - консолидация общества против Запада, против самого успешного, самого цивилизованного сообщества. Быть модернизатором и одновременно быть антизападным лидером очень сложно. В этом смысле Медведев, войдя в такую формулу мобилизации, обрубил себе возможность стать реформатором". Так считает Лилия Шевцова, аналитик либерально-прозападного Центра Карнеги.

И уж тем более без помощи Запада в деле модернизации обойтись никак нельзя. Изоляционизм не позволит стать на рельсы инновационного развития: "Нужно задуматься над ускоренной модернизацией экономики. А это, как бы то ни было, возможно только в сотрудничестве с Евросоюзом", - Руслан Гринберг, директор Института экономики РАН.

А что, если изоляция России будет не ее выбором, а выбором Запада? Что если нас попросту загонят за можай международных санкций? "Конечно, мы в такой ситуации не умрем, - считает Владимир Милов, руководитель Института энергетической политики, - но надо понять, что цели развития, модернизации, превращения России в современную страну - их просто невозможно будет достичь, если мы будем жить в таком минимальном режиме взаимодействия с Западом и ограничимся только этим".

Медведев хуже Лукашенко?

Некоторые эксперты, вроде Татьяны Становой, руководителя аналитического департамента Центра политических технологий, опасаются к тому же, что изоляция от Запада приведет к отказу от стандартов западной демократии и "лукашенизации" России: "Теперь можно позволить себе совершенно новый взгляд на развитие российской государственности, в наименьшей степени похожей на те стандарты западной демократии, которые, хотели того в Кремле или нет, оставались ориентирами. У России сегодня два пути: первый фактическая "лукашенизация" в среднесрочной перспективе или "замораживание" неопределенности при последующем возврате к концепции "новой России".

При этом политические эксперты обсуждают и такую опасность, как перевод "мирной" повестки дня в военное русло, и недовольны этим. Борис Макаренко, заместитель директора Центра политических технологий: "В первую очередь, важна психологическая реакция российской элиты на последствия августа. Сейчас уже раздаются голоса, их будет больше, о том, что нам нужно резко увеличивать военный бюджет". Павел Золотарев, президент Межрегионального Фонда поддержки военной реформы: "Главное - поддержать баланс. Нужно помнить о том, что соотношение расходов на образование, здравоохранение и оборону должно быть таким же, как в цивилизованных, а не милитаризованных странах".

Если сказать мобилизации "да", то какова же она должна быть? Что она должна собой представлять? Как она сегодня возможна? Виталий Третьяков, главный редактор журнала "Политический класс" полагает, что "мобилизацию по-советски, в принципе, мы знаем, как делать. И тут вроде бы все просто, и кто-то, возможно, этим опытом хочет воспользоваться. Проблема в том, что им нельзя воспользоваться, а нужно найти совсем другие методы мобилизации, не той классической, а современной".

Ничего страшного в мобилизации нет

Главный редактор сайта АПН Константин Крылов считает, что споры вокруг мобилизации неуместны: "Говоря о мобилизации, мы попадаем в обычную ловушку исторических ассоциаций. Впрочем, исторических - сильно сказано: историю мы все знаем скверно, поэтому тут скорее можно говорить об ассоциациях литературных, книжных. В книжках же - особенно тех, которые принято читать в среде "людей мыслящих" - мобилизация изображается, прежде всего, как череда бед и лишений. Типа: скрежет танков, отблеск штыков, горы трупов, сахарин и желудевый кофе. Обыватель больше всего пугается желудевого кофе". Но этого не стоит бояться, поскольку по сути, "мобилизация - это приготовление к какому-то масштабному действию. Мобилизация армии - это ее развертывание, обычно с одновременным переводом инфраструктуры на военное положение. Мобилизация общества - это развертывание общественных сил для решения какой-то общественно-значимой задачи, с одновременной подстройкой государства под нее же".

И Российские элиты только ждут приказ

Между тем часть аналитиков обращает внимание на то, что главный ограничитель "встроен" в сами российские элиты. Это - не только привычка к комфортной жизни, о чем говорил И.Бунин, но также бюрократизм, инертность и отсутствие креативности. К тому же элитам нужны четкие сигналы "сверху". Алексей Подберезкин, член Совета при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, полагает: "Нынешняя российская управленческая элита консервативна и конформична. Она ждет указаний, поручений, желательно письменных, формализованных. До тех пор, пока таковые не поступают, она занимает выжидательную позицию. Типичную для бюрократии". С экспертизой, в том числе политической, тоже что-то надо делать: "Самостоятельным фактором модернизации может служить модернизация сознания политической элиты, к которой мы можем отнести и экспертное сообщество", - Сергей Алексашенко, финансовый аналитик.

Кроме прочего, российская модернизация требует российскую же софт-пауэр - "духовность"

Для того, чтобы обеспечить реализацию российского модернизационного проекта, по мнению экспертов надо вести тонкую и ненавязчивую пропаганду в обществе. В частности Иосиф Дискин, сопредседатель Совета по национальной стратегии, считает так: "Для реализации задач национально-демократической модернизации общество должно сплотиться вокруг некой суперценности. Патриотизм - как двигатель модернизации - прекрасная суперценность, но тут важно не допустить вырождения патриотических настроений в национализм и ксенофобию. И еще одна задача - создать опору для модернизационного проекта в обществе. Нужно вести тонкую пропагандистскую работу, научиться формулировать цели и задачи на языке, доступном самым мобильным группам населения, а также - обеспечить им высокий уровень вертикальной мобильности". Алексей Подберезкин, добавляет: "Нужно, чтобы политические сигналы руководства страны были переведены в идеологическое, более широкое русло. Тогда бы не требовалось бумажки для каждого шевеления. Кроме того, ситуацию могло бы изменить наличие критической массы креативных групп в управленческой элите. Но, как мы знаем, такой массы нет".

Вообще же, государство должно быть активнее: "Что должно делать государство? Оно должно определять масштаб задач, инициируя и запуская масштабные проекты - такие, на которые не может хватить сил у частного капитала. Модернизация энергетики, инфраструктуры, активизация жилищного строительства, огромные инвестиции в технологические инновации - как раз такого рода проекты" - Валерий Фадеев, председатель комиссии Общественной палаты РФ по экономическому развитию.

При этом практически все эксперты отмечают, что мобилизация потребует от общества определенных жертв, не в смысле человеческих, но весьма существенных - вплоть до изменения моральных норм. Виталий Третьяков: "Поменять мораль в обществе труднее всего, и вот это является самой большой жертвой. Введение института многоженства - это и есть типичный пример такой колоссальной жертвы, которую должно принести общество, отказавшись от старого и приняв нечто новое, совсем ему, может быть, чуждое традиционно, ради реализации этой мобилизационной цели. А все остальное, налоги чуть больше, заработки чуть меньше, какие-то ограничения в потреблении продуктов, я уж не говорю о предметах роскоши - это не жертвы".

Как водится, без "духовности" также не обойтись: "Психологически мы должны быть мобилизованы на интересы России, наши общие интересы, в любой ситуации. Даже самой неблагоприятной. Боясь потерять какие-то кажущиеся важными блага, стоит вспомнить слова Ильина о том, что здоровая государственность и здоровая армия невозможны без чувства собственного духовного достоинства" - заключает Ирина Яровая, руководитель Государственно-патриотического клуба, депутат ГД РФ.

Сайты по теме: АПН, Русский журнал, Кремль.орг, На злобу, Полит.Ру