Тема: Калининградский урок оппозиции

Интерпретация событий в Калининграде зависит от выбора логики функционирования политической системы, сквозь призму которой они рассматриваются. Если принимается, что политическая система функционирует в нормальном демократическом режиме, то в Калининграде не произошло ровным счетом ничего, по меньшей смере экстраординарного. Действительно, в регионе есть объективные социально-экономические проблемы (задолженность по зарплатам, повышение транспортного налога, введение заградительных пошлин на иномарки, высокие тарифы ЖКХ, отказ от таможенных льгот), которые созданы совместными действиями региональных и федеральных властей. Если местные власти не способны их устранить, а федеральные не могут просчитать долгосрочные последствия своих решений, то в нормальном демократическом государстве они сталкиваются с политическим противостоянием со стороны оппозиции. Требования по решению социально-экономических проблем становятся политическими. В рамках действующего российского законодательства никто не может запретить гражданам не только потребовать улучшения социально-экономической ситуации, но и изменения формы своего представительства в органах власти, призвать к отставке не справляющегося губернатора и призвать к развитию реальной многопартийности для улучшения представительства своих интересов.

Не выглядит экстраординарным и требование отставки главы федерального правительства. Решения правительства внесли свой негативный вклад в обострение социально-экономической ситуации в регионе. "Единая Россия" контролирует местное законодательное собрание, губернатор является членом партии власти, а Владимир Путин - ее председателем. Если действия партии не соответствуют интересам граждан, то апелляции к персональной ответственности ее лидеров понятны и должны быть услышанными. Отставка правительства является нормальным политическим требованием в рамках демократического государства. Это и есть политика. Те политики, которые находят в предъявлении политических требований экстремизм или происки зарубежных врагов, очевидно не готовы нести за свою работу ответственность. Они ошибочно считают, что для их работы существуют другие критерии, чем для обычных наемных служащих. В демократическом государстве таким в политике не место.

С другой стороны, если рассматривать акцию протеста с точки зрения логики недопущения неконтролируемой политической активности, картина приобретает другой вид. В таком случае приходится признать наличие острых проблем внутри политической системы, которые подлежат исправлению, если государство хочет сохранить свое стабильное развитие. Акция протеста в Калининграде - веский аргумент в пользу политической модернизации. При этом вызывать опасение должен не столько разрыв между политикой региональных властей и представлениями граждан о том, какой должна быть политика в их интересах. Наибольшую озабоченность представляет трансформация протестной активности в последнее время.

В 00-е реформа политсистемы была направлена на сужение возможностей для протеста и для участия в политической активности в целом. Низовая политическая активность считалась подозрительной. Однако сокращение институционального пространства для протеста не устранило протестную энергию. В ответ она стала находить для себя возможности, предоставляемые политической системой, необязательными. Протест научился свободно пользоваться любой из форм, не ограничивая себя рамками ни одной из них. Союз протестных сил с любой из возможностей в рамках политсистемы носит тактический характер. Протестующие могут выбрать любую из политических организаций для предъявления своих требований властям, не обязательно разделяя ее взгляды. Так, во многих регионах политические партии передают свои брэнды на аутсорсинг протестным группам. Они могут пользоваться и возможностями несистемной оппозиции, если системная не хочет идти на встречу. Поэтому аргумент о том, что калининградцы на самом деле не разделяют идей "Солидарности" и что они обмануты приезжими москвичами, бьет мимом цели. "Солидарность" - это просто местная опция, которой могут воспользоваться недовольные граждане, если других возможностей нет в наличии. Единственное, в чем правы сторонники данной точки зрения, - в том, что никакая оппозиция сейчас не может собрать многотысячные акции. В то же время они не понимают того, что логика эволюции протестного движения такова, что сейчас протестные силы недовольных граждан организуют оппозицию, а не оппозиция протестные силы. Кроме того, протестующим не обязательно соблюдать закон, если закон сокращает шансы быть услышанным. Наиболее радикальные лозунги дают здесь больше возможностей. Существующая политическая система поднимает на них спрос в силу банальной экономии политического высказывания. События в Калининграде, в этом смысле, находятся в одном ряду с другими последними протестными действиями, в частности, стихийными акциями насилия против сотрудников правоохранительных органов со стороны граждан.

Рассеянный протест, в котором политические лозунги стали органической частью социально-экономических требований, не поддает административному контролю в духе "запретить и не пускать". Ограничения на политическую активность в рамках действующих правил игры привели к появлению нового вида протеста, который угрожает статусу самой политической системы. Он становится для нее все более непредсказуемым, не попадая в ее категориальную сетку восприятия политической реальности. В рамках заданных правил игры ситуация кажется неразрешимой. Собственно, это и есть главный аргумент в пользу модернизации политсистемы. Властям необходимо искать способы перерождения нового модуса существования протестной активности в конструктивные институциональные рамки.

Олег Игнатов