Тема: Казус Бульбы. Из жизни национал-романтиков

В прошлую пятницу в галерее "Древо", две солидных организации - Лига Консервативной Журналистики и литобъединение "Бастион" устроили круглый стол, посвященный национальному романтизму в кино. Столов, правда, было не один, а четыре, и расставлены они были в виде двух, перетекающих друг в друга, знаков бесконечности. Выступали писатель и историк Дмитрий Володихин, политолог и журналист Павел Святенков, писатель и историк Эдуард Геворкян и кинокритик Николай Калиниченко.

Дмитрий Володихин дал определение национального романтизма. И не только для кино. Это комплект художественных средств, которым пользуются в целях пропаганды своих идей какая либо интеллектуальная группировка, руководствующаяся положительным проектом развития нации. Кроме созидательного идеологического строительства, национальный романтизм предполагает отторжение чуждых форм. Но не на уровне инстинкта, а на уровне трезвого понимания. Доклад Дмитрия Володихина в виде статьи можно прочесть тут http://www.rus-obr.ru/cult/2566.

Эдуард Геворкян не стал "растекаться мыслью по древу", а прочитал нечто вроде бизнес-плана о продвижении национального романтизма в кино. Интересным моментом в его докладе было признание полного отсутствия кадров для этого процесса, так как подавляющие большинство кинодеятелей заражено духом стяжательства и цинизма.

Суть выступления Павла Святенкова сводилась к тому, что национальный романтизм ограничен рамками Истории. То есть место действия может быть только прошлое. Главный романтический постулат - борьба добра со злом не приемлем для отображения российской действительности. Так как противоречит иерархии Православия. Такая борьба возможна для современности только сквозь призму языческого восприятия.

Николай Калиниченко дал очень интересную классификацию национального романтизма в нашем кино. Особенно порадовала градация "закадычно-национальный романтизм" - фильмы романтизирующие пьянство, лень и прочие "лубочные" грехи нации.

Основным объектам проверки на национальный романтизм стал фильм режиссера Бортко "Тарас Бульба". Дмитрий Володихин соотнес его с таким шедеврам национальной романтики, как "Сибирский цирюльник" и противопоставил фильму "1612", как "запоровшему тему". Володихин вообще считает, что национальный романтизм появился в нашем кино с "Александром Невским" и ушел в 1970-е вместе со сказками Роу. Пока в преддверии нынешнего тысячелетия Никита Михалков не снял "Сибирского цирюльника". Эта романтическая интерпретация истории России эпохи Александра III, "России которую мы потеряли", даже воплотилась явью - Кремлевскими вахт-парадами. Михалков повествует о идиллии некого "российского викторианства", "Old, good Russia". Прошлое, рисуемое им настолько эстетически совершенно, что если бы объявился чародей, способный построить такое же будущее, не нашлось бы достойных для него обитателей.

Фильм же Владимира Хотиненко "1612" о славной дате изгнания польских интервентов - "ляхов", ставшей государственным праздником, при всем старании сделать его и романтическим и национальным, обернулся тоскливыми приключениями "ложного гишпанца" в России. Как неудачный пример романтизациии Белой России (не путать с Белоруссией) приводился "АдмиралЪ". К прокатившейся по просторам Интернета валу критики этого "шедевра" остается прибавить, что по сути и даже по ряду постановочных решений, фильм "АдмиралЪ" - фактически идеологический римейк нацистской агитки 1937 года "Броненосец "Севастополь".

Раз уж речь зашла об агитках, "Сибирском цирюльнике" и 1998 годе, то надо обязательно вспомнить о полузабытом фильме ныне покойного Петра Луцика "Окраина". Фильме очень национально и очень романтично повествующем о русском бунте - бессмысленном и прагматичном. Саундтрек к фильму, позаимствованный у композитора Тихона Хренникова, до сих пор сопровождает на ТВ показ российской глубинки. В сравнении со своим "братцем Авелем", снятым в том же году "Сибирским цирюльником", фильм Луцика аскетичен, минималистичен, и что называется "сильнее торкает". Если "Цирюльник" это барская утопия, то "Окраина" - босяцкая. Единственное что объединяет эти фильмы, это любовь к родной природе. И, еще пожалуй, что будущее, рождаемое ими, одинаково ненаселяемо. Хотя "Окраина" считается левым фильмом (как же, нефтяного магната режут), скорее он "ложно левый". По сути, это языческая, нацистская агитка, притом снятая на таком уровне воздействия, которой птенцам доктора Геббельса и не снилось.

Когда я покупал пиратскую копию национально романтического "Бульбы", вспомнились мне строки дяди Гиляя о книгоиздательстве в России конца XIX века. Там, что бы не платить каких-то налогов, тогдашние "издатели Карибского моря" нанимали бедных, но грамотных писателей, переписывать известных авторов и издавать под своими именами. "А ты напиши, как у Гоголя, только измени малость, по-другому все поставь да поменьше сделай, в листовку. И всякому лестно будет, какая, мол, это новая такая Бульба! Тут, брат, важно заглавие, а содержание - наплевать, все равно прочтут, коли деньги заплачены. И за контрафакцию не привлекут, и все-таки Бульба - он Бульба и есть, а слова-то другие".

Предчувствие меня не подвело. Более вторичного зрелища трудно себе представить. Как будто все исторические эпопеи наложили друг на друга и получили нечто среднестатистическое. И Ежи Гоффман и "Жанна" Бессона и даже "Апокалипсис" Гибсона. Кроме того появилось дежа вю о точно таком же фильме, мной уже виденном. Да, "Taras Bulba", США-СФРЮ, 1962 года с Юлом Бриннером. Те же инопланетные захватчики - ляхи с тотальным отсутствием мотивации своей бездуховности и жестокости. Та же голливудская барби - паненка, жертва страсти. Хотя у Гоголя она законченная стерва. Тот же романтический Тарас, с патерналистическо-милитаристическими замашками. Только лысый как Фантомас. Те же цирковые козаки, возможно менее убедительные, ведь реконструкторов еще не было. Те же представления о исторических реалиях. У америкосов малоросская селянка пляшет с двухметровым питоном. У Бортко еврей XVII века разговаривает как персонаж сериала "Ликвидация". Конечно наш теперешний "Бульба" побогаче ихнего будет. Одно плохо. Бриннер, хоть и с Голливудчины, гораздо убедительней в роли "человека войны", которым собственно и является подлинный Тарас Бульба. Богдан Ступка, больше похожий на колхозного председателя, которого никак не могут выпихнуть на пенсию, хорошо бы смотрелся Бульбой в опере, но никак не в современном кино. Из Боярского, играющего одного из козаков, Бульба вышел бы поубедительнее.

Но проблема глубже. Кино то, если от американского почти не отличается, не национальное. Оно может быть интересным, неинтересным, может даже гениальным, но не нашим. Да, можно поручить массовке в перерывах между экшенами крестить лоб. Можно озвучить сцену атаки, кликом Бульбы "За Святую Русь!", но с таким же успехом он мог бы кричать и "Аллаху акбар!", и "Хай живе Парамаунд Пикчерз и Уорнер Бразерс!". Голливудская схема вполне позволяет это кощунство. Как древнеримская монументальная пропаганда позволяла менять на статуях цезарей головы, оставляя корпус стационарным.

Да, миллионам зрителей по обе стороны российско-украинской границы "Бульба" Бортко нравится, так как главный лях – это, безусловно, Ющенко, паненка - Тимошенко, козачество - Партия Регионов, а сам Тарас - Янукович. Кроме того казнь Остапа Тарасовича Бульбы это то, что сделают по римскому праву ляхи из ОБСЕ с российско-украинской экономикой. Бывает. Вот 30 лет назад наша диссиденствующая интеллигенция видела в рязановском графе Мерзляеве из "О бедном гусаре замолвите слово" товарища Андропова. Но все таки мухи политической актуальности это одно, а котлеты киноискусства другое.

Казус "Бульбы" Бортко вызывает аналогии с известным национально романтическим персонажем Ермаком. Тоже козак, Ермак завоевал Сибирь для царя Ивана. За что был этим озорным царем награжден доспехом работы оружейника Версачи. Примерно таким же, как носит Андрий Тарасович Бульба в фильме Бортко. Как-то военные обстоятельства вынудили Ермака вплавь пересекать реку, но тяжелый доспех увлек первого отечественного конквистадора на дно. Так и с "Бульбой". Если на голливудскую схему успешного блокбастера натянуть латы национального романтизма, не стоит желать фильму счастливого плаванья. Бульба сделает "буль-буль".

И получается, что слепленный к случаю "1612" не столь идеологически вреден, как добротно и монументально сооруженный "Тарас Бульба". Фарс Хотиненко посмотрел и забыл бесследно. А просмотр "Бульбы" ставит под сомнение саму необходимость и действенность патриотической пропаганды - так, мне например, не нужна история России, воссоздаваемая по голливудским, то есть голимо коммерческим, лекалам. Особое отторжение вызывает патриотическая романтика в которую как фольгу от "Сникерса" все это хозяйство упаковано.

Может тут дело в ползучем романтизме, так как сама форма блокбастера вполне законна и адекватна для современного кинематографа? Но тут мы уходим в дебри извечного спора романтиков и реалистов, прожектеров и прагматиков, "физиков" и "лириков"? Отвлекаясь от темы кинематографа можно представить всю историю человечества не как конфликт Добра и Зла, Дневного и Ночного дозора, а как вечную битву реалистов и романтиков. И там где романтическое начало берет верх, мы видим разрушение, ложь и неуспех. Если в философско-политическом контексте этот спор имеет некоторое отражение на страницах Liberty.ru и "Русского Журнала", то его метастазы в других сферах скрыты от глаз публики. Но это тема отдельного разговора.

Яков Шустов