Тема: Между клоунами. Хроники десятого Басткона

Установившаяся в начале года подлинно зимняя погода, та самая, что заморозила орды Наполеона и полчища Гудериана, как нельзя больше располагает к постройке и обороне снежных крепостей. Тех самых, что являются третьей бедой, после дураков и дорог, для периодически приходящих к нам с мечом бедолаг. Именно такие мысли навевал вид подмосковного санатория, принадлежащего Министерству обороны и окруженного заиндевевшими елями. Три январских дня там проходил Басткон - ежегодный конвент писателей-фантастов, историков, критиков, переводчиков, словом всех пасущихся, в хорошем смысле этого слова, на ниве фантастики и пажитях фэнтези. Впрочем, не всех. Пишущих о похождениях космических проституток и пользе голубого джихада не пускают специально обученные камердинеры.

Конвент это, отнюдь не тот самый, из времен Великой Французской революции, хотя такие ассоциации возникают, а прозаическая литературно-практическая конференция. В этом году десятая. Это свидетельствует о востребованности и стабильности. Сами устроители конвента - ЛГФ "Бастион", позиционируют его как "сборище умников, имеющее характерные закосы в "преданья старины глубокой" и в "великолепное будущее" России". И "обильно говорят на темы: Империя, Традиция, Христианство".

Что бы сразу не было страшно, пару слов о ЛГФ "Бастион". Как многие, наверное, помнят в "лихие" 90-е ожидался невиданный расцвет отечественной литературы. Но ожидания читающей публики не оправдались. Секонд-хенд действительно радовал, а вот живые писатели несли какую-то коммерческую заумь с элементами нездорового порно. Собственно, писатель как человек, в те годы помер, а появился "писательский проект" - специально скреативленная овца Долли, мечущая тексты как икру, но кроме владельцев не приносящая никому пользы. Читатель, измученный годами советской бескормицы хотел припасть к сосцам ЛИТЕРАТУРЫ, а получил кусок чуингама завернутый в презерватив. Но оставалось поле, на котором инакомыслящие всегда чувствовали себя не столь подконтрольно. Это фантастика. После 1993 года, когда вякать против либерального мейнстрима, было все равно, что ходить в 1937 году с плакатом "Сталин - мудак", это был единственная отдушина, где можно было сказать "Россия", а не "рашка", не рискуя получить клеймо "красно-коричневый". Связано это было, прежде всего, с традиционной несерьезностью жанра. Певцы грядущего имперского реванша, резистанса и ренессанса объединились в литературно-философскую группу "Бастион", само название которой отсылало к "не щядя живота своего" и "за други своя". Разумеется не все. Еще больше "империалистов" рыскало в свободном состоянии или в локальных стаях, типа ленинградских "могов".

К концу ельцинского правления, когда оказалось, что никакого культурного возрождения, о котором там много говорили диссиденты советского периода, не произошло, читатель стал назло требовать "чего поправей". Магазинные полки заполнила имперская, с большим закосом под "рейховскую" литература. Комплексы "дерусификации", "десоветизации" и "деправославизации" требовали немедленного удовлетворения. Хотя волна "имперского политиздата" спала года три как, зайдите в любой крупный книжный и посмотрите репертуар. После переводной, на втором месте по продажам, так называемая "БОЕВАЯ ФАНТАСТИКА", с вполне определенным идеологическим содержимым.

Собственно участники "Бастиона" никогда не занимались писанием зубодробительных инструкций по истреблению космических пиндосов. "Бастион" скорее научно-исследовательская лаборатория по обнаружению новых, нередко обходных путей антилиберального дискурса. Первое и главное направление, выбранное бастионовцами для популяризации своих идей, это "сакральная фантастика". Говорить о "сакральной фантастике", как о ноу-хау уже поздно. Это устойчивый формат литературного мейнстрима. Так называемая мистика, "городская легенда", которую от фэнтези отличает доминирующее присутствие реальности. Роль "Бастиона" в процессе очищения сакральной фантастики от шлаков типа сатанизма и некромантии огромна. Писательская масса, под влиянием примера бастионовских сборников, творит под лозунгом - "За здоровую мистику" и все довольны. Литературное направление, попавшее на время в руки доморощенных кроулианцев, типа Мамлеева, возвращается к истокам, заложенным Апулеем, немецкими "Teufelesbucher" времен Реформации и нашими романтиками начала XIX века. Однако бастионовцы не останавливаются на достигнутом. Сейчас в разработке "христианский реализм" и "консервативный авангардизм".

"Христианский реализм" это направление в художественной литературе, которое включает в понятие "реальность" все то, что считает реальным христианское вероучение, в том числе чудеса, загробную жизнь, вмешательство в повседневность ангелов и бесов. В принципе это "магический реализм", но со страховкой от срыва в опасные для человека области. Не секрет, что обычный "постсоциалистический" реализм" находится в никаком состоянии. Любая успешная художественная книга, сейчас, как правило, содержит определенный, порой очень высокий, процент "низкого" жанра - фантастики. В современном историческом романе, кстати уверенно теснящем прочие жанры, христианский реализм стал уже неотъемлемым элементом художественной конструкции. Разумеется, говоря о христианском реализме, бастионовцы подразумевают "православный". Но это по умолчанию.

Идея "консервативного авангардизма" принадлежит, более года как скончавшемуся Сергею Кизюкову, известному интернет общественности как "Русский Удод". "Консервативный авангардизм" это метод трикстерства, позволяющий консервативной идее мимикрировать в самые модернистские и постмодернистские формы. Во-первых, это оздоравливает имидж традиции, во-вторых делает ее более понятной, так как слова шута, весомее слов проповедника.

В этой связи показателен интерес "Бастиона" к либерпанку - пародийной антиутопии, зародившейся лет 30 назад в Англии, как реакция на канонизацию оруэлловского "1984". У либерпанка есть своя классика, например, фильм "Бразилия", и масса российских последователей.

Кроме того, особенно в последнее время, бастионовцы вплотную занялись литературной сказкой. Причем, сказки апробируется довольно оригинальным способом. "Хорошая сказка это единственный во всей художественной прозе текст, качество которого проверяется устным воспроизведением", считает бастионовский старожил Дмитрий Володихин. Интересно бы проверить эту метод на чрезвычайно популярных в бастионовских кругах "Троллячих сказках" Елены Хаецкой.

В связи с материализацией этого интереса на Бастконе-2010 подвели итоги сказочного конкурса и наградили его победительницу Анну Семироль. Собственно публика собирается на Басткон, чтобы поучаствовать в церемонии награждения всякими бастконовскими премиями. Главная - "Меч Бастиона" в виде неуставной шашки была вручена Ольге Елисеевой, историку и автору исторических романов из жизни "галантного века". Карамзинский крест, орденский знак с эмблемой напоминающей белогвардейский "За ледовый поход", только в терновый венок, вместо меча засунуто гусиное перо, вручили Юлии Кудриной за вышедшую в ЖЗЛ "Марию Федоровну", Дмитрию Федотову за роман "Огненный глаз Тенгри" и Елизавета Дворецкая за роман "Сокровище Харальда". Было еще много разных премий, но отдельно стоит выделить "Бесобой" выданный Сергею Волкову за рассказ "Московская готика".

Так, кто же такие бастионовцы, на какой политической платформе изволят стоять и вообще чего стоит от них опасаться в день Х? Тем более, это вам не литгруппа-однодневка, ничем кроме трескучего манифеста не пропиаренная. Ответ был дан на одном из семинаров Басткона. Политическая ангажированность литературы сейчас идет по двум направлениям. Это либеральный дискурс и антилиберальный. Причем антилиберальный разделен, как в эпоху вавилонского столпотворения "смешением языцей", на насколько враждующих направлений. Главенствуют три языка - белый, красный и языческий, а уж наречий не счесть. Сами бастионовцы относят себя к центру, подчеркнуто дистанцируясь, пожалуй, лишь от язычников с излишне нордическо-адольфическими пристрастиями. Несмотря на традиционную, идущую с 90-х, неприязнь к либералам, бастионовцев нельзя назвать тоталитаристами. Их идеал "русское викторианство" - некая ностальгия хроноэмигранов по эпохе Александра III, наиболее материально выраженная в фильме Никиты Михалкова "Сибирский цирюльник". Тоска по рождественской империи из снежинок и огоньков, где дружная и уютная семья, собравшись под зеленым абажуром, читает "Ветер в ивах" в переводе Лидии Чарской. Где над Кремлем, вместо черных орлов или кровавых звезд, фосфорицируют огромными глазами полярные совы. В этой империи никогда не будут казнить брата Александра, потому что она достаточно могуча, что бы просить любой грех.

Как водится на подобных мероприятиях, закончилось все банкетом. В конце оного, на сладкое подали пирожные очень странного вида. Это были отдельные от тел головы клоунов с белыми, как у раннего Вертинского лицами. У одних были кислотно-красные колпаки, у других химически-зеленые. На лицах красноколпачников застыла вечная радость. На лицах зеленоколпачников вечная скорбь, подчеркнутая нарисованными слезинками. Которые радовались, были похожи на Медведева, которые печалились - на Путина. Я не стал есть ни тех, ни других, опасаясь, что предрасположенность к вечному смеху или к вечной грусти может быть не полезна.

Яков Шустов