Тема: Модернизация России: pro et contra

"У нас отсутствует консенсус по всем наиболее важным вопросам политической повестки!" - напомнил Глеб Павловский, и хитро прищурился. Для собравшихся можно было бы добавить, что отсутствует консенсус и по самой повестке, и по тому, кто ее должен составлять и кто - предъявлять. Тем не менее, напоминание прозвучало вовремя - аудитория пребывала как будто в легкой полудреме всеобщего согласия с тем, что без срочной модернизации России - никуда…

На презентации, состоявшейся 3 февраля в "Александр-Хаусе", написанной еще до кризиса (нынешнего, а не 98 года) книги Иосифа Дискина "Кризис: и все же модернизация!" (М., Европа, 2009) Владимир Плигин источал пессимизм и духовность, Валерий Фадеев искрометно шутил, Ольга Крыштановская пела осанну социалистической демократии, а известный политолог Павел Данилин жаловался на то, что потерял смысл жизни…

Книга Дискина действительно была написана еще задолго до разразившегося мирового финансового кризиса. И, по большей части, представляет собой полемику с "Концепцией - 2020", предъявляя ей институционалистскую альтернативу, и с программой ИНСОР о "либерализации сверху", черновик которой был опубликован летом 2008 года. В печать рукопись была отправлена еще до начала коррекции политической системы страны, стартовавшей с Послания Дмитрия Медведева Федеральному Собранию, и до запуска Правительством РФ программы первоочередных мер по преодолению кризиса. Все это заставило автора несколько скорректировать свои тезисы презентации: "Кризис - утерян ли шанс на модернизацию России?" - чуть более осторожное, и менее амбициозное название.

Во вступительном слове член Общественной палаты и по совместительству директор издательства, выпустившей в свет книгу Дискина, Вячеслав Глазычев указал, как и следует грамотному ведущему, на актуальность и самой книги и события ее презентации: "Сегодня мы имеем паузу для модернизации. Притом, что все нынешние проекты национального развития фактически являются инерционными, а, следовательно, менее амбициозными, но даже они испытывали недостаток в широком публичном обсуждении".

Свой доклад экономист Иосиф Дискин (сопредседатель Совета по национальной стратегии), начал с благодарности Александру Аузану, без которого была бы немыслима книга, а завершил цитатами из статьи "забытого политолога начала ХХ века Владимира Ильина" о том, что национальная буржуазия никогда не предаст царизм… Это, к вопросу о консенсусе.

Экономист Дискин утверждает, что в сегодняшней ситуации Россия оказалась в достаточно короткой "нефтяной паузе", когда "меняются правила игры", а мировая экономика перестраивается под новые энергоресурсы: "У нас есть 20-25 лет до того момента, когда нефть станет примерно тем же самым, чем сегодня является уголь".

Стоит от нас отметить, что алармизм Дискина сам по себе не нов. Некоторые историки советской экономики отмечают, что призрак "альтернативных источников энергии" для американских автомобилей пугал еще советский Госплан в 70-е, а лоббистский "Римский клуб" предсказывал коллапс нефтегозовой энергетики уже к началу XXI века. Высказывались мнения, впрочем не на этом Круглом столе, что углеводородный алармизм сыграл существенную роль в решениях Политбюро о политической и экономической модернизации СССР в середине 80-х, что привело к крупнейшей геополитической катастрофе ХХ века.

Упор в модернизации страны, без которой "не будет великой России", необходимо делать не на заимствовании институтов - и в этом главное институционалистское кредо Дискина, - а на их "адаптации". С опорой на традиционные ценности, которые должны помочь противостоять новым вызовам. Совсем как в инаугурационной речи 44 президента США Барака Обамы.

Впрочем, не только Обама - институционалист. В список союзников экономиста Дискина попал и лидер нынешнего неоправославия митрополит Кирилл (Гундяев), третьего дня интронизированный Патриарх Московский и Всея Руси, которого в традиционалистской среде православных критикуют за "либерализм". Смысловая и ценностная составляющие интронизационной речи Патриарха, по версии Дискина, мало чем отличается от выступлений Обамы.

Главные грехи по Дискину - это визионерство (тезис "нарисуем - будем жить") и постмодернизм, понятый как ценностный релятивизм. Но и универсальные ценности - это слабый регулятор. Универсализму веберианских ценностей стоит предпочесть партикулярные ценности "народа", без учета которых невозможны никакие реформы.

Оптимизм экономиста Дискина в отношении модернизационного проекта подкрепляется верой в утрату так называемой "интеллигентской религии" - совокупности представлений отечественной интеллигенции о роли власти и своем месте в обществе. "Противостояние власти и общества - главная проблема этической регуляции. Но в последние15 лет вместе с партией "Яблоко" развалилась интеллигентская религия. И возник этический вакуум". Пустоты, паузы, вакуум в теории модернизации по Дискину выглядят, как кажется, необходимым условием преобразований. Необходимо устранить то, что может помешать стратегии развития.

Еще одна такая пустота - отсутствие, в отличие от бывших союзных республик, русофобской национально-демократической идеологии, консолидирующей общество. У нас ничего подобного нет, кроме ползучих идей имперского реванша.

Следующая пустота, требующая одновременно и заполнения и создающая условия модернизации - это разрыв между номинальным характером легальных институтов и реальным функционированием социальных сетей. Необходимо легализовать наличный характер исполнения социальных связей в институциональный ландшафт, пусть даже отсутствие разделения между властью и бизнесом останется при этом утопией. Но любая практика, требующая подобного, по мнению Дискина, сродни "лоботомии". Институционализация коррупции - путь к преодолению правового нигилизма и единственный способ адекватного институционального генезиса в России.

Против последнего пункта речи докладчика председатель комитета Госдумы по конституционному законодательству и и госстроительству Владимир Плигин явно не возражал. Особенно нажимая на то, что в книге Дискина уж слишком все оптимистично, депутат уповал на моральные ценности и нравственные ориентиры, которые нас должны спасти. И еще - широкий общественный диалог, который мог бы лечь в основание модернизационного консенсуса.

Политолог Оксана Гаман-Голутвина зачем-то похвасталась тем, что книгу читала. И тем, что там увидела, осталась не вполне довольна. По версии Гаман-Голутвиной, (впрочем, этот факт отметила не только она одна), докладчик последовательно смешивает понятия модернизации и трансформации. Причем первое понятие он берет лишь в традиционной интерпретации, как технолого-экономической модернизации, игнорируя политический плюрализм, востребуемый для модернизационных политик в современных моделях ускоренного развития.

Очень не понравился Гаман-Голутвиной и анализ причин существенных модернизационных издержек России, предъявленный Дискиным. С точки зрения элитолога Голутвиной, основной причиной серьезных проблем ускоренного развития страны оказывался тотальный дефицит исторического времени. А нынешняя "кризисная пауза", несколько выбивающая Россию из исторической гонки, должна быть использована для "осмысления всего этого наследия". Тезис, отметим, отнюдь не новый, а вполне традиционный и ставший чуть ни не элементом этоса определенных групп либерально-интеллигентских историков.

Не понравился ей и тезис о безальтернативности модернизационного пути развития страны: "Есть ли альтернатива модернизации? Да, есть. Кризис в странах 3-го мира может быть бесконечным. Страна может бесконечно долго стагнировать". А тем более, когда в ней отсутствует тот самый "модернизационный консенсус", требующий от масс решимости на сверхэксплуатацию, а от элит - готовность на чистки и репрессии. Сегодня по отношению к России ни о каком "субъекте модерннизации", который бы готов был взять на себя все ее издержки, говорить не приходится.

В чем не откажешь Владиславу Иноземцеву, так это в последовательности. С конца 80-х годов, когда стали выходить в свет его первые статьи, Иноземцев остается неизменным сторонником "европейского пути", компромисса между неолиберализмом и социальным государством.

С его позиций резкая критика доклада экономиста Дискина, представляется понятной и во многом оправданной. "В 2000-м году в Послании Федеральному Собранию Президент Владимир Путин заявил, что пора слезать с нефтяной иглы. В 2009-м году премьер-министр Путин, выступая в Давосе, сказал, что кризис показывает, что пора слезать… А что мы делали 9 лет? И в 2020-м году Президент, или иные достойные люди, скажут нам, что пора слезать… Но я не вижу механизма, который бы указал бы нам путь того, как проводить модернизацию".

Технократ Иноземцев полагает, что любая модернизация - это не либеральный проект. Это проект политический, с четко поставленными сроками, задачами и ответственными лицами за ее неудачи. Но такого рода нормативных рамок у нас в стране, по его мнению, на сегодня нет.

Иноземцеву импонирует политика "малых дел", как он отметил в интервью нашему сайту незадолго до проведения круглого стола в "Александр-Хаусе": "Я считаю, что нужна политика "малых шагов". Это то, что успешно делала Европа после войны. Идея состоит в том, что нужно ставить задачи на ближайшие месяцы, выполнять их, смотреть на результаты, наказывать виновных и идти дальше".

Политолог Глеб Павловский также нашел, что сказать автору доклада. В частности, по мнению президента "Фонда эффективной политики" Иосиф Дискин не замечает того, что Россия уже развивается в рамках определенной модернизационной парадигмы: "Лучше всего ее описал покойный Андрей Фалин в статье 1991 года под названием "Модернизация через катастрофу". И именно эта точка зрения оказалась консенсусной в 90-е годы. У одних - в пассивистском варианте, у других - в активном". Проблема на сегодня состоит в том, что внутри исполнительной власти в какой-то момент формирования антикатастрофического проекта произошло ращепление, не состоялось консолидации на данной основе.

Есть сегодня два проекта модернизации. Один представлен исполнительной властью - это модель антикатастрофическая, но, по каким-то причинам, неконсолидационная. Но часть политического класса осталась вне этого процесса, предлагая новую версию модернизации через катастрофу. И это никакой не заговор, это свойство русской политической культуры, когда утверждается, что все дескать ясно, нужна еще одна катастрофа, а потом будет еще одна модернизация, уже "правильная".

В целом Глеб Павловский поддержал докладчика, указав, что именно средний класс является на сегодня проводником модернизационных идей. Правда уточнив, что средний класс - "это все те, кто за Россию. Те, для кого теорема существования России доказана".

И это те, кто полагает, что безопасность России должна сохраняться при всех возможных итеракциях реформирования. Обойти эту проблему не удастся. И считать, что эта проблема является решенной - как полагает автор книги и выступавший ранее Иноземцев - принципиально неверно. Любая модернизация должна отвечать на вызов безопасности страны.

Свое выступление глава ФЭП начал со скромного признания в том, что не знаком с "классикой теорий модернизаций". Однако вышеприведенный вывод о приоритете национальной безопасности в период модернизации указывает как раз обратное. Очевидно, что с базовой версией теории модернизации от американского идеолога "Плана Маршалла" Уолта Ростоу - "сначала ковровые бомбардировки - потом модернизация", российский политолог явно знаком.

Советские модели модернизации публика никак не могла обойти вниманием. Специалист по российским политическим элитам Ольга Крыштановская, директор Института прикладной политики, удивила неожиданной левизной взглядов. Полагая, что Российская Федерация - это моноцентрическое государство, Крыштановская заявила (правда, это часть ее политологического кредо), что нынешняя Россия - это, по сути, "Советский Союз без перекосов". Достаточно неожиданными для тех, кто давно следит за эволюцией взглядов этого элитолога, оказалось явно позитивное отношение к наличной демократической системе России, которая частично копирует систему советской народной демократии. Прежде всего, имеется в виду то, что при Советском Союзе, как и в странах иного типа, чем на Западе, "в политическую элиту станы, на самый верх, попадали люди с рабоче-крестьянским бэкграундом". Отсутствие разделения властей замещалось эффективностью однопартийной системы, позволявшей обходить "железный закон партийных элит", средствами эффективных социальных лифтов.

Но зачем консенсус? "Консенсус - это утопия. Любое развитие реализуется вопреки консенсусу. Требовать консенсуса - попросту нереалистично". Политолог, историк общественной мысли России Модест Колеров слегка шокировал собравшихся. "Матчасть надо учить! И эта матчасть будет конфликтовать с любыми формулами".

Азбучная истина, что дефицит ресурсов создает задачу мобилизации. Но откуда берется этот дефицит ресурсов - спросил Колеров выступавшую ранее Гаман-Голутвину. И сам же ответил: "Самый главный дефицит в России, который был и в 1730 году и при Александровских Великих реформах, и при Сталине, дефицит, который диктовал любое движение вперед - это дефицит безопасности".

Есть альтернатива модернизации. Но эта альтернатива - Габон. Который может себе позволить не развиваться. "А мы - нет. Мы просто исчезнем".

Нет никакой альтернативы модернизации - так считает и главный редактор журнала "Эксперт" Валерий Фадеев. Вопрос в том, как эта модернизация возможна.

"Иосиф Евгеньевич считает, что проект "Москва - третий Рим" - это пример модернизации по модели "нарисуем - будем жить". Ну ничего себе, неудавшийся проект! Вот тут, через речку, мы детей водим на этот "проект" любоваться. Этот "неудавшийся проект" повлиял на тренд развития всего мира на столетия!"

И далее, не без доли юмора: "Ну, вот Петербург. Пятимиллионный город на болоте. Это что, неудавшийся проект? Да у нас вся власть сегодня оттуда родом!"

С Гаман-Голутвиной Фадеев согласился в том, что при стратегическом планировании необходимо учитывать и фактор исторического горизонта. А здесь никаких способов мыслить сегодняшнюю действительность кроме как по аналогии не существует. В частности, вероятно, крах британской империи и, соответственно, крах британского фунта может сегодня нас чему-то научить относительно происходящих с США и долларом событий.

Но и не стоит, как полагает Фадеев, недооценивать еще один серьезный фактор - фактор Китая. Эта империя, остававшаяся лидером миросистемы до середины XIX века, после 150 лет отсутствия в истории, снова занимает свое место. И через лет 30 снова станет империей номер один. Китай использует мощнейший инструмент рыночного капитализма в государственных, а не рыночных целях. И это дает мощнейший цивилизационный взрыв.

"У нас сегодня есть построенные начатки капиталистической модели, у нас есть как-то, но развитый рынок. Но в наличии дефицит целей, нерыночных целей. И этот рынок работает только на себя. Потребительский бум последних трех лет - это все просто дым", - выразил свое кейнсианское кредо глава ведущего русскоязычного журнала об экономике.

"Вот вы тут все говорите, что двигателем модернизации должен стать средний класс…", - стартовал известный политолог Павел Данилин, - "а я вам скажу, что в моторчике бензин кончился. Мечтать не о чем. Вспомните кризис 91 года. Мечтали об американских джинсах. И - по выходе из кризиса их получили. В 98-м мечтали о какой-нибудь машине. И вот тебе - хоть "шестерку", но уже можно!" Такой маленький, а уже "Жигули"! "А сегодня? Что хочет после кризиса получить средний класс из того, что не имел? Я не знаю…" - подвел итог дискуссии политолог Данилин. Потеря смысла жизни - это-то и есть самое страшное…

Вячеслав Данилов