Тема: Модернизируй это...

Как проходил первый день конференции "Социальное измерение модернизации" форума "Стратегия 2020", 29-30 сентября 2010 года. Москва, Дом Пашкова.

Сразу надо сказать, что "Стратегию" не узнать. То ли летние вояжи по российским весям, то ли вторничная отставка Лужкова, но что изменило "Стратегию 2020" в лучшую сторону. Как принято говорить сейчас - чувствуется драйв. Объявленная еще в прошлом году статьей Дмитрия Медведева "Россия, вперед!" модернизация, казавшаяся некоторым "барской затеей", обрела плоть, фактуру, весомость и зримость. Или как говорят профессиональные редакторы - мясо. Во времена ИНОПа и народа было меньше, и журналисты уходили с половины конференции. Сейчас - аншлаг.

Свежий имидж "стратегии" получился во многом благодаря модернизационной "кадровой политике". Трудно было бы представить участие некоторых людей ни год, ни полгода назад. Если начинала "Стратегия 2020", как форум людей с примерно одинаковыми взглядами государственников, то сейчас это настоящая идеологическая полифония.

Первая панельная дискуссия конференции (слово "панель" должно ассоциироваться со строительством, а не с первой древнейшей профессией), называлась "Модернизация: кому выгодно?". Модерировал ее Александр Аузан, президент института "Общественный договор", наиболее трезвомыслящий и наименее идеологизированный экономист из имеющихся в РФ.

Он задал направление вопросов, на которые предстояло ответить. И частично спрогнозировал ответы на них. Главный вопрос - а действительно, кому? Если раньше говорилось о среднем классе, как о неком классе-выручалочке, которому нужны и национальные проекты, и гражданское общество и правовое государство, то Аузан напомнил, что средний класс может оказаться вполне и антимодернизационным. И потом, кому достанутся продукты модернизации, если модернизация произойдет? "Наша страна истекает в мир мозгами", - сказал Аузан. Но они не востребованы из-за сырьевой структуры экономики. Так же может быть не востребована модернизация.

Фактически первым выступал Рэндалл Коллинз, президент Американской социологической ассоциации. Начал он с того, что рассказал как предсказал падение СССР, правда с поправкой в 20 лет. Теперь он предрекает общий кризис капитализма и казни египетские менеджерскому классу, которые наступят из-за перепроизводства в сфере административного труда и образовательных услуг. Впрочем, закончил Коллинз пропагандой кейнсианства. Хотя начал красиво, почти как у Бродского: "Все больше бумаги, все меньше риса".

Кроме Коллинза приглашены были еще иностранцы. Итальянец Карло Жан, финн Маркку Кивинен. Но наибольший интерес представляли выступления все же наших.

В первой части тон задавал левый дискурс. Социальный аспект модернизации волновал Бориса Кагарлицкого и Андрея Фурсова. Борис Кагарлицкий, директор института Глобализации и социальных движений, уверен, что модернизация в России примет совсем не такой оборот, как ожидают ее инициаторы. И даже общие представления о модернизации, как о рае из советской утопии, где нет очередей и всего можно достичь нажатием кнопки, глубоко ошибочны. Виной неуспеха будет конфликт социальных интересов, превратившийся в конфликт политический. "Модернизация в нашей стране пройдет либо радикально, то есть наступит революция и неугодных будут вешать на фонарях, либо при жесткой диктатуре развития. Сейчас Россия не может реализовать ни один из вариантов, что может быть к лучшему". То есть, либо 1793 год, либо 1937. Правда, первое, по мнению Кагарлицкого, предпочтительнее.

Интересную мысль высказал Ярослав Кузьминов, ректор ГУ-ВШЭ. Будущее, оказывается, и не только модернизации, но и наше, в руках "троечников", наводнивших ВУЗы. И таким образом, модернизация напрямую зависит от качества образования.

Вячеслав Глазычев, профессор МАРХИ и главный редактор издательства "Европа", обозначил угрозы модернизации на примере хорошо знакомых ему наукоградов. Он определил их как параноидальную культуру, расколотую на две части. Причем часть, ориентированная на советское прошлое, органический противник модернизации. Кроме того, Глазычев поднял проблему нехватки кадров и отсутствие отраслевой логики.

Алексей Чадаев, заместитель руководителя ЦИК ЕР, сконцентрировал внимание на политических силах способных поддержать модернизацию, что бы она не закончилась катастрофой, как перестройка. За рубежом залогом успешной модернизации, были, как правило, партии консервативного толка, выступавшие за стабильность, такие как ХДС/ХСС в Германии или либерал-демократы в Японии.

Андрей Фурсов, директор Института русских исследований МосГУ заострил внимание собравшихся, что модернизация всегда больно била по беднякам. Именно низы всегда расплачивались за модернизацию больнее всех. Впрочем, расширенный текст его выступления можно посмотреть здесь.

Профессор МГИМО Оксана Гаман-Голутвина говорила о реинкарнации интеллектуального класса. Член Общественной палаты РФ Максим Шевченко рассуждал о многонациональной политической нации и политической силе, способной выразить ее волю. По мнению Шевченко, такой силой могла бы быть ЕР, но сейчас она - только дискуссионный клуб. Кроме того, он был единственным, кто вспомнил об армии и ее роли в модернизационных процессах.

Игорь Задорин, ген директор исследовательской группы ЦИРКОН, предложил искать "потребителей модернизации" среди работников культуры. А среди них оптимистов, способных подвигнуть народ на свершения, по типу строительства светлого будущего во времена СССР.

Но все выступавшие на первой конференции сходились в одном. Среднего класса либо нет - это класс-симулякр. Либо, средний класс это сила архаики и регресса, воспринимающая модернизацию как кулаки коллективизацию. Либо средний класс, вообще агент колонизации России Западом. Но в любом случае средний класс и модернизация вещи несовместные. Недаром Александр Аузан назвал дискуссию "похоронами среднего класса".

Вторую конференцию "Модернизация: материальный ресурс свободы" модерировал Михаил Ремизов, президент Института национальной стратегии и директор Фонда "Стратегия 2020".

Выступавшие пришли к выводу, что демократия без модернизации невозможна. А и то, и другое невозможно без материальной базы. Приводилось множество исторических примеров модернизации - от просвещенного абсолютизма до Южной Кореи. Назывались основные препятствия для модернизации, и, следовательно, установлению демократии. Это, перекос в подаче информации, от образования до СМИ, в сторону доминирующей роли личного мнения над знанием. Что коррупция - это следствие бедности и архаики в экономических отношениях.

Интересны были выступления Владислава Иноземцева, директора Центра постиндустриального общества. Сергея Гуриева, ректора Российской экономической школы. Депутата Госдумы Ильи Понаморева.

Александр Аузан говорил о "людях длинного взгляда", способных пошагово просчитать растянутый во времени процесс модернизации, и быть уверенными в его результатах. О длительности этого процесса сказал и тележурналист Александр Архангельский. Основная мысль его выступления была о том, что нельзя решать проблему модернизации путем "большого скачка". Имея в виду Сколково, он говорил о неприемлемости авангардных решений, о том, что качественная модернизация может быть только эволюционной.

Выступление Владислава Суркова было программным. Стало понятным как видят модернизацию ее инициаторы. "Государство не сможет включить процесс социальных изменений, как бы он ни назывался, если не найти практическую мотивацию. Люди должны чувствовать выгоду. Так многие из тех, кто уезжал в свое время на Запад, ехали туда потреблять: все об этом прекрасно знают. Поэтому чем скорее мы объясним, что именно выиграет от модернизации каждый, тем больше людей сможем вовлечь в свою поддержку.

Нам будет трудно, потому что классическая модернизация, проще говоря, наладка и вытягивание на современный уровень инфраструктуры - это очень дорого, гораздо дороже, чем "Сколково". Там, где обновляется производство, растет и уровень жизни: это сразу видно. Стратегическая цель - перевести Россию в другой класс стран. Сегодня мы ближе к бедным странам. Как много раз говорил президент Дмитрий Медведев, в условиях сырьевой экономики это невозможно: мы будем все время возвращаться к этому же уровню. Сегодняшний бедняк живет лучше, чем в 13 веке, но он остается бедняком. И сегодня мы должны доказать как можно большему количеству людей, что следствием модернизации станет повышение уровня жизни - это очень важно и очень нужно.

Поэтому нужны активные социальные группы, мотивированные модернизацией. Сегодня такой социальной, масштабной группы нет, и все приводится в движение бюрократическими усилиями. Если мы вспомним 90-е, как бы мы к ним ни относились, там были очень жестко мотивированные социальные группы: люди рисковали жизнью, но тащили страну вперед. Да, это было меньшинство, но настолько упорное и мотивированное, что им не нужно было доказывать, что рыночная экономика и демократия - это хорошо. Они и так об этом знали.

У предпринимателей не всегда есть мотив модернизировать производства или просто нет достаточно денег, многие предприятия почти невозможно модернизировать, их легче снести и построить новые. Частники не вытянут огромные отрасли, такие как судостроение, машиностроение.

В этом смысле как раз отсутствие такой социальной группы, которая не в теории, а на практике была бы замотивирована к изменениям, является для нас серьезнейшей проблемой. В том же Сколково пока очень мало проектов частных кампаний, и изменить их менталитет сразу мы не можем.

Группами, заинтересованными в модернизации, должны быть инженеры и ученые, бизнес и иностранные специалисты. Есть позитивное движение в этом направлении, и мы надеемся, что скоро появятся те, кто заинтересованы в модернизации, в том числе и в техническом переоснащении промышленности. Если у вас промышленность отстала на сто лет, то и инновации у вас будут такими же. Невозможно на устаревшей базе создать новые технологии. Важна в данном случае интернационализация: еще лет 20 назад никто не верил, что в России будут работать топ-менеджеры западных компаний, иностранные инженеры: сегодня же - это норма.

Необходимо привлекать и иностранных ученых, но пока наша высшая школа и Академия наук ничего не предпринимают, хотя мы делаем все, чтобы привлечь зарубежных специалистов. Пока не получается. Но мы обязательно пробьем эту стену.

Развиваться должна, конечно, и политическая система. Часто технологическая модернизация и политическая противопоставляются, но я бы не делал этого, а то получается глуповатое противопоставление - что важнее: технологии или парламент? Мы больше и чаще говорим об инновациях, а не о технологическом переоснащении, не потому, что они более важны, а потому что они менее понятны в нашей стране. Переоснастить экономику мы можем и на нынешнем уровне развития, а инноваций наш бизнес не понимает, и слов-то таких не знает.

Поставить задачу сделать электронное оборудование на всех участках выборов - это очень простая задача - в этом смысла гораздо больше, чем в миллионах статей.

Не нужно нас убеждать в том, что это хорошо, мы в курсе. Мы пока не умеем создавать новые технологии, и поэтому мы должны больше об этом говорить. Именно государство всегда играло в этом большую роль. Если оно разладится, если государственная машина превратится в хаос, никакой модернизации не будет: нигде при неэффективном государстве никаких модернизаций не проходило.

Я категорически не согласен с тем, что у нас нет демократических институтов. У нас есть институты, они работают. Они работали и в 90-е, коррумпированные, прогнившие, еще не до конца сформированные - они вытянули Кавказ, они сработали, и их необходимо развивать и совершенствовать. Демократия всегда критикует свои институты, это нормально, но с тем, что их нужно сломать, я не согласен, наоборот, к ним нужно относиться с уважением.

Институты должны совершенствоваться, но демократическая система должна быть устойчивой, должна быть в состоянии развиваться дальше. Если мы сделаем приоритетом беспощадные политические реформы развития, мы пойдем на поводу у самых примитивных инстинктов и потеряем фундамент нашей демократии.

Я согласен с президентом в том, что демократия - это общество, требующее большого национального богатства. Мне кажется, в значительной степени демократия возникла именно на технологической основе, именно технологии дали возможность людям жить, позволили обществу быть свободным. Если же ресурсов мало, власть сжимается, поэтому, развивая технологическую сторону модернизации, мы безусловно заботимся об экономическом фундаменте демократии. Потому что только в богатых обществах демократия является устойчивой. Если у нас экономика будет не линейной, сложной, состоящей из не зависимых друг от друга моторов, то и наша политическая система станет более развитой".

Получается, в принципе, что материальные факторы для модернизации у нас есть. Главное препятствие - кризис веры, доверия, отсутствие реального взгляда, или как сказал Аузан "длинного взгляда". Что подтвердили начавшиеся после выступления Суркова дебаты. Например, Ирина Ясина, член Совета при Президенте РФ по развитию институтов гражданского общества и правам человека, видит залог успеха модернизации в воспитании в детских садах диссидентов.

Первый день работы конференции был крайне насыщенным и позитивным, всей бы модернизации так.

Яков Шустов