Тема: "Морфий" для народа. Нет ли в этом кино антисемитизма?

Масштабный эффект дозы

Алексей Балабанов снял новый фильм, - «Морфий», вышедший на экраны 27 ноября. В краткой аннотации на него сказано «Экранизация автобиографического цикла рассказов М. А. Булгакова «Записки юного врача»». При тщательном рассмотрении, оказывается, что картина имеет отношение к творчеству писателя лишь в некоторых сценах, заимствованных у классика. Во многом «Морфий» служит иллюстрацией нескрываемого режиссерского антисемитизма. Показательна реакция российской критики, этот антисемитизм оправдывающей или не придающей ему особого значения. Однако существует ли в России действенный способ борьбы с проявлениями ксенофобии на экране вообще?

Сценарий «Морфия» был написан Сергеем Бодровым-младшим. Балабанов утверждает, что Бодров предварительно изучал архив писателя и читал неопубликованные рассказы Булгакова. Проверить это сложно, но сценарий, включенный в книгу «Связной», выглядит сырым и несогласованным. Так, один из персонажей фигурирует в тексте Бодрова сразу под двумя именами: Яков Аронович и Лев Аронович. Впоследствии он появится в фильме под фамилией Горенбург. Хотя в рассказе «Морфий» тот же персонаж, опоздавший спасти морфиниста Полякова, имел фамилию Бомгард. У Бодрова этот самый Бомгард упоминается вскользь, как застрелившийся от невозможности более контролировать прием наркотика. Уже только на примере этого вольного отношения к первоисточнику, можно представить масштабы искажения замысла писателя.

Если посмотреть на изменения, внесенные в сценарий Бодровым, то получится далекий от оригинала, текстов Булгакова, продукт. А правки в сценарий, позднее внесенные Балабановым, превратили его в нечто уже совсем далекое от оригинала. Основная идея Бодрова-мл. заключалась в том, чтобы объединить в одного персонажа героя автобиографического цикла (чья фамилия в тексте не упоминается) и доктора Полякова – героя рассказа «Морфий». Этот рассказ был опубликован в 1927-м году, спустя год после увидевших свет «Записок юного врача». Большинство исследователей не относят «Морфий» к этому циклу рассказов ввиду отсутствия прямых указаний писателя и формально-стилевых различий между этими текстами. Исследователи также отмечают, что рассказ задумывался Булгаковым как отдельное произведение, хотя и на общем с упомянутой группой рассказов, автобиографическом материале. Писатель, как принято биографами, отразил в «Морфии» собственную привязанность к наркотику, которую он имел в 1917-1918-х годах.

Герой «Записок юного врача» отважно борется с болезнями своих пациентов. После первой же успешной операции, спасшей жизнь попавшей в мялку крестьянке, о нем распространяется народная молва. На прием стало приезжать больше ста человек в день. Булгаков с надеждой смотрит в будущее, связав его с желанием крестьянства излечиться от недугов, что нашло отражение в рассказе «Звездная сыпь». По словам неизвестного осведомителя ОГПУ, Булгаков в 1928 году надеялся, что очередной переворот в стране совершат крестьяне, многократно превосходящие коммунистов числом. Его доктор-идеалист из «Записок» не имеет ничего общего с героем «Морфия», дошедшего до самоубийства. Первый укол морфия в рассказе происходит 15 февраля 1917 года – на следующий день после заседания Госдумы, на котором было принято решение о согласии на создание царем Правительства доверия. Принято считать, что именно с этого момента события в стране вышли из-под контроля властей. Пристрастие героя «Морфия» к наркотику, в итоге приводящее его к гибели символизирует невозможность существования интеллигента старой формации при новом режиме. Не случайно первая жена Полякова покидает Россию. В свете сказанного, объединить в один персонаж доктора, от чьего лица ведется цикл рассказов и героя «Морфия» - сюжетно не оправдано, стилистически нелепо и грешит против авторского замысла. В фильме Балабанов противопоставляет наркотик, который олицетворяет губительные революционные идеи, водке, которую пьют сторонники прежнего режима. Само по себе такой ход был бы оригинален и оправдан, если бы не одно «но», а именно булгаковские надежды, отраженные в цикле рассказов, на лучшее будущее, которые писатель связывает именно с крестьянами.

Но самое главное, за что можно предъявить претензии к Балабанову, - это его неприкрытый антисемитизм, хотя режиссер упорно пытается от него отгородиться, отсылая все упреки к Булгакову и Бодрову. Возможно, именно страх прослыть антисемитом стал причиной того, почему Балабанов отказался вставить себя в титры в качестве соавтора сценария, несмотря на проведенную им обширную правку, названную скромно режиссерским доведением текста сценария до ума.

В фильме объектом зрительской неприязни выступает коллега Полякова, врач, господин Горенбург - «крещеный еврей», член РСДРП. Он, как и герой картины, нуждается в морфии, который использует во врачебных целях, пичкая им своих пациентов, словно революционными идеями. Ближе к финалу, он «именем Мосревкома» требует у Полякова морфий, который, по всей видимости тот рассчитывал отдать своей любовнице, Анне Николаевне. Горенбург, судя по тому, что показано в фильме, ответственен за поджог соседней усадьбы и последующую ввиду этого события, смерть от ожогов её обитателей. В сценарии, кстати, фельдшер Яков Аронович спасал привезенных с пожара пострадавших, находящихся в критическом состоянии.

Эпизодов неприкрытого антисемитизма, по большому счету, в фильме немного – а именно, всего один. Хотя в действии есть несколько моментов, нагнетающих общую атмосферу, вылившуюся впоследствии в открытую неприязнь к евреям. Сначала доктор Поляков настойчиво пытается выяснить фамилию своего предшественника-врача. Совершенно ненужный с точки зрения драматургии момент, отсутствовавший как у Булгакова, так и у Бодрова. С большой долей уверенности, исходя из сюжета, можно утверждать, что бежавший в Лейпциг доктор был немцем. Но Полякову необходимо знать его фамилию, которое больничный персонал вспомнить не может. Для контраста можно заметить, что у Булгакова имя Леопольда Леопольдовича, как раз того самого «немца», крестьяне переиначили на русский манер в Липонтия Липонтьевича. Далее, в картине имеется эпизод, произошедший в соседней усадьбе, где Горенбургу, представившемуся «крещеным евреем», предстоит держать ответ за то, что какое отношение к нему имеют две последние буквы в аббревиатуре РСДРП. Если сказать прямо балабановским языком – то как еврей может быть рабочим? Стоит отметить, что данный эпизод у Булгакова отсутствует, а у Бодрова в сцене в имении Муравьишники, никаких крещеных евреев в гостях не появляется.

Эпизод, где антисемитизм Балабанова проявляется во всей своей откровенной некрасоте, происходит в больнице, где содержится доктор Поляков. Атмосфера этого лечебного заведения пропитана великодержавным духом. При входе висит портрет императора, а внутри под видом мнимых больных скрываются от революции сторонники царского режима. Один из них пытается помочь водкой Полякову, когда прознает, что тот морфинист. Однажды, герой картины видит в окно, что красный патруль пытается разворовать телегу с добром и нанести увечья находящимся в ней людям. Поляков открывает форточку и кричит в неё: «Перестреляю, твари жидовские!». Вооруженные грабители бросают своё разбойное занятие и бросаются в больницу. У Бодрова в сценарии Поляков сначала дождался, что на него обратят внимание снизу, и крикнул ещё что-то невнятное. В сценарии в больницу вошло двое, один из которых был «то ли еврей, то ли кавказец». В фильме атрибутировать какую-либо национальность патрулировавшим не представляется возможным, но судя по реакции откликнувшихся на оскорбление, можно смело утверждать, что слово «жиды» каждый из них принял на свой счет. Излишне отмечать, что у Булгакова этого эпизода нет, и быть не могло.

Есть ли проявление антисемитизма в вышеупомянутом эпизоде, вообще? Обратимся к словам из интервью, которое дал режиссер перед премьерой фильма, журналу «Empire».

Ну вот. Сейчас ты подливаешь новую порцию масла в огонь. У тебя фельдшер Лев Аронович, физически крайне неприятное существо, становится комиссаром. И фамилию ты даешь ему смысловую – Горенбург: инородец, несущий горе.

Балабанов: А революцию кто сделал?

Думаешь, одни евреи? А мирные землепашцы, которые сносили с церквей кресты и живьем жгли сельских батюшек – предшественников отца Рафаила? Они ни при чем? А екатеринбургские пролетарии, которые расстреливали семью Николая Второго, чью музыку ты взял лейтмотивом?

Балабанов: Идея была еврейская.

Выходит, великий народ-богоносец оказался без головы на плечах – плясал под чужую дудку? Я думаю, такая постановка вопроса русский народ унижает.

Балабанов: Своей головы на плечах у них никогда не было. Вообще. Им евреи сказали – они и сделали. Я так думаю.

Эти слова Балабанова всё расставляют на свои места. Оказывается, он считает, что революцию в России осуществили евреи. Не он один, вообще-то. Но если идеи тех, кто утверждает подобное, как правило, остаются за мягкими обложками самиздата, с изображениями свастик и масонских знаков, то г-н Балабанов не смущаясь говорит то же самое на страницах глянцевых журналов и снимает фильмы, навеянные этими идеями. Кстати, тезис о «жидовском следе» в Октябрьской революции утверждала геббельсовская пропаганда, желавшая расколоть Советский Союз изнутри. Но, если г-н Балабанов не антисемит, то трактуя историю подобного рода образом, он, мягко говоря, выглядит неумным человеком, доверять камеру которому попросту опасно для окружающих. Доверили – и уже революционеры скопом отзываются на «жидовские рожи».

А вот слова Балабанова из интервью журналу «Итоги»:

Балабанов: ...А некоторые коллеги вообще со мной не здороваются, демонстративно отворачиваются, руки не подают.

Например?

Балабанов: Германы. Отец и сын. Старший записал меня в антисемиты из-за фразы, сказанной Данилой Багровым в "Брате": "Я евреев как-то не очень…" А что в этом криминального? Многие простые люди так думают. И в "Морфии" главный герой кричит: "Твари жидовские!" Наверное, Алексей Юрьевич опять возбудится, но я не хотел дразнить его или кого-то другого. В конце концов, фильм снят по сценарию Сережи Бодрова, он опубликован в книжке "Связной". Кому интересно, может купить и убедиться: реплика оттуда.

Поделикатнее сформулировать не пробовали?

Балабанов: Так это же не мои слова, а киноперсонажа! Я что вижу, то и…

Поете?

Балабанов: Снимаю. Политкорректность допустима в жанровых фильмах. В комедии или, скажем, в мелодраме. Авторскому кино она вредит. Это ли не знать Германам? Оба ведь талантливые люди.

А вот интервью с Лидией Масловой в «Коммерсант Weekend»:

Вот этого еврейского фельдшера Горенбурга, которого у Булгакова нет? Вам, наверное, уже за него высказывали и еще выскажут упреки в антисемитизме.

Балабанов: Во-первых, это не я придумал, это Сережа придумал.

Зачем он ему был нужен?

Балабанов: Откуда я знаю? Для того чтобы отразить время. Это же интересно, необычно.

Этого персонажа трудно назвать необычным, многим он покажется довольно типичной карикатурой: еврей, член РСДРП, который при малейшей возможности превращается в комиссара в кожанке.

Балабанов: Для этого фильма необычный, для этой системы координат.

Проявления ксенофобии у режиссера встречаются не впервые. Фразы из «Брата»: «Не брат я тебе, гнида чернож...я!», «А то я евреев как-то не очень...», имели все предпосылки для того, чтобы стать крылатыми, - но в какой среде? Может, мало кому известно, что говорил об этом сам Сергей Бодров? А он в интервью высказывался, что не хотел произносить эти фразы, даже понимая, что говорит не он, а его герой. Но Балабанов убеждал его, что подобные слова говорят иногда «практически все». То, что режиссер пытается спихнуть все упомянутые эпизоды заострения внимания на «еврейском влиянии на революцию», на других, выглядит крайне некрасиво. Ведь только на Балабанове лежит персональная ответственность за то, что взяв один эпизод из Бодрова, не выглядевший изначально столь ужасающим, каким оказывается в фильме, режиссер прирастил его еще и другими сценами, под общей идеей видения «еврейской революции». То, что Булгаковым здесь и не пахнет, достаточно убедиться, прочитав рассказ «Я убил», включенный в цикл «Записки юного врача», где его персонаж, доктор Яшвин, убивает антисемита-петлюровца. Занятно, что эта недвусмысленная позиция писателя остается незамеченной современными экранизаторами, приписавшими Михаилу Афанасьевичу совершенно иные мотивы творчества. Да и часто поднимаемый подобными манипуляторами, как знамя, тезис о том, что Швондер из «Собачьего сердца» - это образ еврея-революционера, не выдерживает критики. Что, вообще в нем от еврея? И кем в таком случае, тогда является доктор Борменталь? Известно, что Булгаков, пытаясь придумать фамилии персонажам своих произведений, иногда обращался к другим писателям. Так, Маяковский после такой просьбы предложил назвать профессора из «Роковых яиц» Темирзяевым.

Антисемитизм под разными оболочками прорывается на российские экраны. Желание продюсеров угодить массовому зрителю, найти в его, пусть и не лучших частях души золотую жилу, таит опасность отнюдь не для банковских счетов студий, получающих с этого лишь прибыль, а прежде всего для общего культурного уровня зрителя. Недавний фильм «Адмиралъ», который посмотрело на порядок больше зрителей, чем «Морфий», также делает шаг в эту сторону, педалируя роль мерзких «евреев-большевиков» в истории страны периода революционных потрясений. Попытка реабилитировать поражение царского режима, чьим идеологическим правопреемником современная Россия порой пытается выглядеть, приобретает чудовищные формы. И вот, революция, как роковая дата, в свете новых представлений об истории, начинает приобретать оттенок еврейского заговора. В противовес добрым и человечным белогвардейцам, желавшим, как теперь «выясняется», для России только лучшего. На мой взгляд, долг каждого культурного человека не поддаваться на провокации столь извращенного взгляда на историю страны и протестовать против использования призмы национализма в попытке поиска врагов России. К чему мы скатываемся? Похоже, горький опыт использования в ХХ веке политическими режимами пропаганды национал-социализма остался неучтенным. Да и мы уже что-то подобное в середине 90-х проходили, с тем же Балабановым и его «Братом». Тогда, по отзывам, зал мог аплодировать фразе Бодрова (придуманной режиссером) «Не брат я тебе, гнида ...». Кстати, уже есть зрительская реакция на новый балабановский фильм. Пока с Украины: «Потом опять же, зачем Балабанов влазит в извечный еврейский вопрос? Да, Булгаков описывает проявления антисемитизма (кстати, украинского) в сборнике "Записки юного врача", но тезиса о том, что Октябрьская революция - дело рук народа из Синайской долины, ни там, ни в других произведениях нет. Зато можно вложить в уста морфиниста Полякова крик "жиды", застрелить комиссара-врача "той самой" национальности и списать на наркотическую невменяемость доктора. Вот у нас зал аплодировал, к примеру, во время последней сцены. Сомнительный позитив».

А вот, в продолжении темы, к каким выводам приходит зритель, после просмотра фильма «Адмиралъ». Человек пишет не просто у себя в своем персональном дневнике, а в самом популярном онлайн-сообществе о кино, где имеет определенную известность и авторитет: «В историческом плане, картина представляет собой яркое свидетельство того кровавого начала коммунизма в России, и то, что он не был построен, является ещё одним показателем того, что евреям в России не место. Когда власть свергает сам русский народ-это нормально, но, когда беспредел идёт от лиц не русской национальности - это начало самоуничтожения народа. Против массового помешательства, без нужной поддержки, не выстоять - это факт. Отрадно то, что были такие люди, способные до конца отстаивать свои интересы, но таким светлым умам, в нашей великой стране, всегда мешают злые иноверцы».

Как же отреагировали на фильм Балабанова «Морфий», критики и журналисты? Основных позиций оказалось три.

Первая – резкое неприятие картины, в том числе и из-за антисемитизма.

Вторая позиция не находит в картине никаких националистических и ксенофобских настроений, либо выступает с оправданием режиссерской позиции. Немаловажным фактором, повлиявшим на некоторые подобные отзывы, является скандал с предыдущим фильмом, «Груз 200», произошедшим полтора года назад на «Кинотавре». Напомним, что тогда некоторые члены Гильдии киноведов и кинокритиков приостановили свое участие в делах данной организации из-за того, что фильм Балабанова не удостоился, по их мнению, должного лауреату, внимания. Движущей силой в лоббировании «Груза 200» в данном вопросе оказывала группа питерских деятелей, продолжающих и далее, по привычке, защищать земляка-режиссера, теперь уже с «Морфием».

Третья часть отзывов на фильм, которая не будет далее рассматриваться, это обзорные статьи, в которых критики обошли стороной все вышеупомянутые спорные моменты в сюжете. Но и в этих отзывах, как правило, картине дается высокая оценка. В новостном сюжете о премьере на одном из центральных телеканалов было сказано, что критики, как сговорившись, поют дифирамбы картине и называют его главным претендентом на звание лучшего фильма года. Впоследствии, обстоятельством, крепко подвергнувшим эти слова сомнению, стало падение в обморок одного из зрителей, не вынесшего жесткого натурализма отдельных сцен. Известно также, что некоторые российские кинотеатры вывели фильм из репертуара спустя всего неделю после начала проката. Данный шаг трактовался провинциальными киносетями экономической нецелесообразностью, хотя, по содержавшейся в сообщении информации, сборы «Морфия» были среднестатистическими для подобных лент.

И вот какие отзывы получил в журналистской среде фильм Балабанова «Морфий».

Виктория Никифорова, OpenSpace: «Самое же странное добавление к булгаковской повести — это образ фельдшера Горенбурга, еврея и члена РСДРП, который, по мысли режиссера, и устраивает революцию в тишайшей уездной глуши. Никаких особых злодейств он в кадре не совершает, но выглядит настолько неприятно (классическая карикатура из черносотенских листков столетней давности), что герой в финале его отправляет на тот свет, не забыв перед этим выкрикнуть: «Поубиваю, жидовские рожи!» Вот уж от этого добавления Булгаков, в «Записках» которого один из симпатичнейших героев, врач, собственноручно убивает петлюровца, пытающего «жидов и коммунистов», — точно бы в гробу перевернулся».

Александр Фолин, «Частный корреспондент»: «Ненависть Балабанова заряжает каждый квадратный сантиметр экрана, и, когда его лирический герой вцепляется в горло фельдшера, который совсем неслучайно еврей, нисколько не сомневаешься — это Алексей Октябринович его душит.

Причем даже не фельдшера, а «жидовские рожи» (простите, прямая цитата!), из-за которых он вынужден ненавидеть собственную страну и мириться с собственным отчеством».

Валерий Кичин, «Российская газета»: «Введен и популярный ныне тезис о том, что революцию сделали евреи: для этого придуман опять-таки отсутствующий у Булгакова член РСДРП Горенбург Лев Аронович, сначала жуликоватый фельдшер, а потом комиссар-предводитель зверствующих революционных матросов. Лев Аронович жалок, несомненно коварен, много и нагло ухмыляется в глаза доктору Полякову и подло не отдает ему пять граммов морфия, занятого под честное слово».

Лариса Малюкова, «Новая газета»: «Жаль только, дремучий балабановский антисемитизм сильно мешает просвещать аудиторию…»

Антон Долин, «Ведомости»: «Неслучайно и злым двойником Полякова — еще одним морфинистом, но не трагическим, а карикатурным — оказывается носастый и очкастый фельдшер Горенбург. Да и в финале, увидев из окна, как революционные солдатики пинают ногами господ, обезумевший доктор кричит в форточку что-то неразборчивое о жидовских тварях. В принципе картина саморазоблачительная: беспричинно доведя себя до ручки, русский талант начинает истерически орать, что во всем виноваты евреи — нация, которую Балабанов со времен «Брата» «как-то не очень». В этот момент вся грозная сила «Морфия» вдруг куда-то испаряется, оставляя одно лишь похмельное чувство ломки. И сколько бы друзья и коллеги Балабанова не уверяли общественность, что он не антисемит (сам режиссер мрачно отмалчивается), с каждым фильмом эти слова все больше похожи на испуганное заклинание Полякова: «Что вы, я не морфинист!» Что ж, каждому — свою болезнь. Кино, собственно, об этом».

Зара Абдуллаева, кинокритик, «Искусство кино» (круглый стол, газета «Комсомольская правда»): «С другой стороны, Балабанов не забывает напомнить о своем антисемитизме. Фильм, конечно, не об этом. Он - о трагическом самосознании человека в нашей жизни. Причем в любом историческом промежутке. Про русский народ у него тоже нет никаких иллюзий. И про русского офицера, скрывающегося от революции в психбольнице. Наверное, можно было бы обойтись без стереотипного и карикатурного еврея, члена РСДРП. Но тогда Балабанов не был бы Балабановым. Его сверхчеловеческая честность не позволяет полюбить этого прирожденного режиссера всей душой. Но еще Маяковский вопрошал в статье «Два Чехова»: «Как гражданина отличить от художника?»

...

Не надо путать «Братьев» с «Морфием». «Брат-2» был ужасной в идеологическом смысле картиной. Жанр не спасал. А в «Морфии» этот антисемитизм настолько необязателен, что почти смехотворен. Хотя, конечно, входит, как краска, в картину тотального распада».

Михаил Трофименков, журнал «Власть»: «Можно констатировать странную аберрацию не только и не столько критического, сколько общественного сознания: режиссера судят на основе реплик его персонажей, которые априори отождествляются с ним. То есть, если совершенно деградировавший доктор Поляков кричит в форточку психиатрической лечебницы бесчинствующим красногвардейцам: "Перестреляю, твари жидовские!", то это кричит сам Балабанов. Если склизкий киллер по кличке Татарин жалуется брату Даниле, что чеченцы "русским торговать не дают", то это стенает сам Балабанов. При этом почему-то реплика из "Брата" "Все режиссеры — пидоры" заветной балабановской мыслью не считается.

Эффектнее всего сказать, что критики Балабанова наследуют советским судьям, отправившим писателей Андрея Синявского и Юлия Даниэля в лагеря на основе реплик героев их повестей. Но это слишком просто. Чтобы воспринимать героев Балабанова, пусть и ошибочно, как его альтер эго, есть веские эстетические и экзистенциальные причины. Недоброжелатели режиссера не случайно "путаются в показаниях".

Дмитрий Быков (круглый стол, газета «Комсомольская правда»): «...ну откуда там ксенофобия, где? Разве Булгаков всего этого не описывал? Может быть, Швондер - русская фамилия? В «Морфии» есть большевизанствующий врач-еврей, который подворовывает наркотики, но этим же занимается и главный герой, абсолютно русский, и немка Анна, и никакого специфического антисемитизма, по-моему, туда не вставить, как ни старайся. Или у нас считается антисемитизмом любое упоминание того общеизвестного факта, что в русской революции активно участвовали евреи? Не так плоха была русская революция, чтобы участие в ней считалось позором».

Андрей Плахов, Президент Международной федерации кинопрессы (ФИПРЕССИ), «Коммерсантъ»: «Тут еще в дискуссию вступают блюстители политкорректности с требованием ответить за плохого еврея. За свой антисемитизм, реальный или мифический, Балабанов ответит, где положено, а в качестве свидетелей притащит двух покойных соавторов – Михаила Булгакова (чьи рассказы легли в основу сценария) и Сергея Бодрова-младшего (который этот сценарий написал, введя и укрупнив еврейский мотив). Спорить об искусстве с точки зрения идеологии вообще бессмысленно, ибо никакой анализ не способен вызвать в человеке те чувства, которые художник не сумел в нем пробудить».

Юрий Богомолов, РИА «Новости»: «Еще к слову, упреки к фильму в антисемитизме на том основании, что неприятный герой, член РСДРП, наделен еврейской фамилией, совсем уж абсурдны. Тогда можно было в том же укорить и «Собачье сердце» за Швондера. Затем – в русофобии за гипофиз Клима Чугункина».

Евгений Васильев, www.ruskino.ru: «Кое-кто уже успел обвинить Балабанова в антисемитизме и пещерном антикоммунизме. Мол, режиссер изобразил настолько гадкого еврейского члена РСДРП и столь адских крестьян, что перещеголял деникинские агитки. Это обвинение мне представляются совершенно нелепым.

Во-первых, а что, не бывает на свете мерзавцев (равно как и благородных людей) среди евреев, крестьян, дворян, русских, португальцев или представителей народности кечуа? Что разве РСДРП сплошь состояла из монголов, французов или эскимосов, но никак не евреев? Быть может, помещиков в 1917 году выжигали марсиане или жители Сатурна? Отнюдь. Алексей Балабанов очень даже щадящее и деликатно изобразил еврейского фельдшера, застрелил, правда, красиво, на взлете.

Во-вторых, обвинения в отсутствии политкорректности – это позор для самого обвиняющего, поскольку обнаруживает в нем самом нетерпимость и тиранство. Неужели Балабанов перед показом должен был встать и прочитать лекцию о крепостном праве или о еврейских погромах? Такие произведения как "Муму", "Броненосец Потемкин" и "Бедные люди" никоим образом не перечеркивают таких вещей как "Морфий", "Собачье Сердце" или "Доктор Живаго", хотя выражают взгляды с разных сторон баррикады. Наоборот, они дополняют друг друга. Задача художника – не в том, чтобы дать хирургически точное описание действительности во всем ее многообразии, а в том, чтобы художественно и убедительно показать те стороны жизни, которые волнуют лично его, а не все обиженное человечество».

Как правило, все оправдания защищающих режиссера критиков, сводятся к тому, что мы не хотим признавать столь очевидный факт, как большую роль евреев в революции 1917 года. Возможно, рассматривая верхушку ВКПб с тех позиций, когда интересует лишь национальность, кто-то и сможет сделать такой вывод, - но будет ли это беспристрастная и трезвая оценка такого масштабного явления, как революция? Подходит ли к этому вопросу столь же беспристрастно Балабанов? Увы, нет. У него идея революции – еврейская. Ситуация, в которой находятся критики, защищающие мнение режиссера, плачевна. На мой же взгляд, - пора бить в набат! Или, на худой конец, попытаться ампутировать начинающие загнивать конечности больного.

Какие существуют пути выхода из сложившейся ситуации?

А если, например, в какой-либо другой картине будут присутствовать эпизоды с более отчетливо выраженными чертами разжигания межнациональной розни? И режиссер не будет скрывать, что сделал это умышленно, так как сам верит в такое положение дел, и на критику в свой адрес ему наплевать, так как проект его ещё и сугубо коммерческий. Насчет единства мнений у самих критиков испытывать иллюзии бесполезно. На примере того же «Морфия», вызвавшего полярные оценки...

Но антисемитизм в картине либо есть, либо его там нет. Можно, например, устроить обсуждение, пригласить режиссера, и попытаться прийти к единому мнению. Если большинство придет к мнению, что антисемитизм присутствует – заставить дать Балабанова комментарий своей позиции, войти с ним в диалог. Конечно, затея, скорее, наивная в своем идеализме, поскольку сам Балабанов вряд ли согласиться перед кем-либо держать ответ, а тем более заняться пересмотром собственных взглядов.

В таком случае вполне могли бы быть применены какие-нибудь, положенные по закону, санкции. У нас в России не так давно функционирует Общественный совет по нравственности, пока в экспериментальном режиме. Чем подобный фильм - не повод для его заседания? Какие же меры могли бы быть приняты, в случае если наличие сцен, содержащих признаки межнациональной розни, будет подтверждено членами совета? Прежде всего, это должны быть санкции экономического порядка, - другими сейчас уже никого не испугаешь. Так как прокат фильма почти завершен, равно как и сигналы от общественных организаций (каковой могла бы быть, в данном случае, Гильдия киноведов и кинокритиков) всегда будут запаздывать, то меры должны касаться дальнейших стадий получения прибыли от фильма. Это, прежде всего выпуск фильма на различных носителях, максимальное возрастное ограничение по которым, жестко ударило бы по распространению. Обоснованным шагом выглядел бы в данном случае запрет демонстрации картины на телевидении. Зачем нести через экран опасные и вредные идеи в массы? Также, вполне обоснованным шагом будет являться запрет демонстрирования подобных картин на международных кинофестивалях. Это важный источник дохода для производящих компаний, которые через различные кинофорумы пробиваются в зарубежный прокат и отбивают вложенные в фильм деньги. Зачем подобное кино будет представлять Россию на международном рынке, где мы будем выглядеть страной с ксенофобским мировоззрением? Если приведенные санкции будут применены хоть один(!) раз в отношении какого-нибудь фильма, то в будущем продюсеры десять раз подумают, прежде чем финансировать кино со столь опасным содержанием. В отношении «Морфия», уместно упомянуть, что Госкино не дало на производство фильма ни копейки. Таким образом, чтобы отбить большой бюджет (3,6 млн. долларов), продюсеры рассчитывают на прокат как раз за рубежом, и в прочих упомянутых направлениях. Любая из санкций, которую не очень сложно организовать даже административным путем, учитывая особенности лицензирования видов деятельности в сфере кинематографии, являющихся частью Федерального закона «О лицензировании отдельных видов деятельности», больно ударит по попыткам использовать культивирование шовинизма зрителя в коммерческих целях. Также возможны профилактические меры, выражающиеся, например, в отказе государственного финансирования следующего проекта режиссера, если будет выявлено наличие в его фильме сцен, с признаками межнациональной розни.

Зарождающаяся массовая кинокультура новой России, создаваемая отечественными режиссерами, и поставленная в зависимость от величины коммерческих сборов, хрупка и не имеет пока четкого направления собственного развития. Очень важно именно сейчас обозначить границы дозволенности. Иначе, потакая самым низменным порокам и болезням общества, она будет паразитировать на зрителе, что в итоге отрицательно скажется на общем культурном уровне. Ксенофобия, и как частное её проявление, антисемитизм, - запрещенный ход для всего общества. Упредить использование низменных инстинктов человека на отечественном киноэкране – важная задача для общественных организаций, в том числе и для создающихся. И чем раньше соответствующие органы поднимут данную проблему, тем меньше в будущем нам предстоит краснеть за количество картин, эксплуатирующих антигуманную идеологию. Ведь фильмы, в отличие от действия наркотиков, не пропадают, а остаются стоять себе на полке. И каждый очередной их просмотр будет вызывать у зрителя эйфорию, сродни наркотической. Так и пристраститься недолго...

Алексей Юсев