Тема: Пора в отпуск? Туризм в России - плохо, но дорого

Современный туризм - это в первую очередь социально-антропологический феномен. Своего рода форма "великого переселения" народов, как она доступна из сегодняшнего дня и сегодняшних транспортных технологий. При этом отношение к туризму как экономической деятельности и к туристам как носителям иной культуры всегда формируется под воздействием традиционных социокультурных образцов соседства, гостеприимства, а также из отношения к самому себе, своей истории, ритуалам и традиция, роду. Способность быть путешественником и принимать гостей вырастает из недр и ресурсов своей собственной культуры.

У российского туризма четыре проблемы, и все они - антропологические.

Первая - плохой сервис за большие деньги. Нам кажется, что мы славимся "традиционным русским гостеприимством". Но в системе туриндустрии турист (особенно неинкультурированный в Россию иностранец) оказывается скорее "топливом", чем пассажиром.

Вторая - давление негативных стереотипов. Мы для "них" агрессивные, неприветливые, пьяные, без полутонов - либо бесправные нищие, либо хамские "хозяева жизни". Такие стереотипы поддерживаются не только зарубежными СМИ, российскими эмигрантами, но также создаются и сами российскими туристами в любом дальнем зарубежье, до которого могут они дотянуться.

Третья проблема - нераскрученность достопримечательностей, невстроенность их в мировую культурную рефлексию.

И последняя по списку, но основная - мы просто мировоззренчески не готовы принимать туристов. Мы не понимаем культурных основ этого вида активности.

Сегодня для нас актуальны три типа отношения к туристам, два из которых традиционны для нас, а за третий мы боремся и хотим его.

Первый из них - турист как "Шпион". Мы еще не забыли и не избавились от советской привычки видеть в иностранце "засланца" (особенно если встречам его где-то в неожиданной глуши) и бояться "гэбни", которая, как водится, пасет и его, и нас - заодно.

Другой тип туриста в нашей культуре - "Шашлык". Он сам приезжает в "наши горы", это "дары природы", которые никогда не иссякнут в их ежесезонной регулярности. Существует и более мягкий вариант того же самого, ближе к эдакой туристической "дедовщине". Объясняется это, возможно, тем, что любое пространственное перемещение в нашей стране всегда было вызовом бесформенной совокупности людской материи и пространства и в силу этого - состязанием с Танатосом. Соответственно этому нам трудно себе представить, почему для других должно быть прогулкой то, что для нас было борьбой и преодолением.

Третья из упомянутых моделей оперирует метафорой "Карман". В ней явный примат экономики: турист везет деньги, и растрясти его мошну - наша задача. Соответственно и в повседневном обиходе с "гостем-карманом" можно особе не беспокоиться о себе, "не заморачиваться" сущностно и всерез о ликах культуры, достаточно бутафории: все течет, все мимолетно, кроме оставленных здесь и сейчас денег.

Вот вроде бы и все. Если не знать, что сегодня рождается иной турист. Профессиональный.

Туризм - это исключительно феномен мотивации, это экономика любопытства плюс экономика доверия. В его основе лежит совокупный национальный нарратив, изучая который путешествующий получает базовые знания о том, какие впечатления меня ожидают, какой новый опыт - эстетический, культурный или социальный - обогатит мою биографию. Парадокс заключается в том, что современный турист - не фундаменталист (как могло бы показаться) по своему отношению к миру и к тем пространствам, в которых путешествует, но и не серфер, скользящий по поверхности и ни на чем не фиксирующийся. Он - фланер, собиратель историй. И даже более того - он практикующий социальный антрополог. Из увиденных кусков жизней других людей турист-фланер прядет целые истории. Его видение делает людей актерами пьесы, которую он написал, а они даже не знают о том, что стали актерами. Он ведет свою туристическую жизнь "как если бы" она была сущностной, включенной, и "как если бы" он участвует в жизни других людей. Его целью является новое переживание, он сознательно и систематически ищет приключения, но при условии, что эта атмосфера не въестся в кожу и ее можно будет стряхнуть с себя в любой момент. Турист-фланер сочетает в себе способность к ролям и "героя-рассказчика", и "беззаботного потребителя", и "полевого антрополога", способного распознавать фикцию, чувствовать глубину культуры и при этом - играть в игры, поддерживать мифы и выдумки, участвовать в карнавальной анимации, прекрасно понимая ее поверхностность и игровую условность. Это означает, что сложилась очень специфическая культура этого рода активности, в которой задействованы и какие-то поверхностные элементы - игра, имитация, парафраз, и глубинные структуры, сущностно соотносящиеся с национальными культурами и мифоритаульными системами. И если туристическую инфраструктуру в России все-таки еще можно создать, то без понимания культурных основ современного фланерства, экономика туризма работать не будет.

Константин Банников

В оформлении использована работа дищзайнера Виталия Ильясова "Логотип и фирменный стиль туристической эмблемы Россия"