Тема: Правительство предпринимает антикризисные меры, пока эксперты спорят о модернизации

Различные экспертные группы продолжают вести спор о том, как вывести страну из кризиса, в то время как Правительство Российской Федерации уже реализует конкретный план по выведению экономики станы из кризисной фазы.

3 февраля, на сайте Председателя Правительства РФ был опубликован документ, озаглавленный "Перечень первоочередных мер, предпринимаемых правительством Российской Федерации по борьбе с последствиями мирового финансового кризиса". В документе кратко по основным отраслям экономики перечисляются уже предпринятые меры по защите национальной экономики от кризисных явлений, так и меры, которые предполагается предпринять уже в самом скорейшем будущем. Основная часть документа посвящена наиболее актуальным и первоочередным вопросам монетарной политики - поддержанию курса рубля, поддержке банковского сектора, финансовой политике Правительства и Центробанка.

Публичная дискуссия по отдельным мерам, которые Правительство уже предприняло, уже состоялось, что нашло отражение также и на нашем сайте. В частности, это касалось вопросов плавной девальвации национальной валюты ("При валюте мы сегодня: перспективы банковского тоталитаризма", "По ту сторону принципа равновесия. Что означает девальвация рубля", "Когда наступит конец "бархатной девальвации?"", "Бархатная девальвация Игнатьева: экономисты ищут плюсы и минусы"), поддержки отечественного автопрома ("Спасет ли русский автопром товарищ Сталин?"), протекционистских мер на рынке труда ("В среде единороссов идет жаркий спор о том, как быть снелегалами" и др.), а также региональной составляющей антикризисных мер и действий в строительном секторе. Однако на повестке публичного обсуждения все еще остается вопрос об общей концептуальной рамке антикризисных мер Правительства РФ, в особенности на фоне антикризисных действий иных, пострадавших от мирового финансового кризиса, государств.

В последнее время стало популярным мнение, согласно которому модернизация страны - это и есть план выхода из кризиса. Необходимо лишь понять, какая модернизация нам нужна, и мы сразу же найдем рецепт, как преодолеть текущий экономический кризис. Такую точку зрения, в частности, озвучили многие известные эксперты, которые 3 февраля присутствовали на презентации в "Александр-Хаусе" книги Иосифа Дискина "Кризис: и все же модернизация!".

Разговор о модернизации, однако, содержит в себя целый ряд откровенно опасных моментов. Во-первых, он уводит от поиска решений конкретных экономических проблем в дискуссию о том, что следует понимать под модернизацией. От того, что мы имеем в виду под модернизацией, говорят эксперты, будет завить и то, какой план выхода из кризиса будет, в конечном счете, выбран. Таким способом дискуссия о выходе из кризиса превращается в схоластический спор о словах и об абстрактных обществоведческих концепциях, которые, наверное, хороши для тренировки студенческой аудитории, но мало пригодны для экспертных собраний и уж тем более для принятия решений в области экономической политики.

Во-вторых, модернизация понимается многими экспертами (и это, пожалуй, самый важный момент) как идеологическая программа, а не как совокупность "технократических" решений, исполнение или неисполнение которых будет иметь или не иметь конкретный результат и, соответственно, иметь или не иметь конкретных героев или заслуживающих наказание виновных. В результате, когда власть спрашивает у экспертов, что делать со страной дальше, оно получает в ответ "идеологический продукт", а не программу действий.

Нужно понимать, что речь при этом не идет о том, что иногда называют экономической "идеологией", не о принципах, лежащих в основании той или иной экономической политики. Предлагая модернизационную идеологию, эксперты не выступают как кейнсианцы, монетаристы или австро-либертарианцы, которые, в зависимости от разного понимания механизмов достижения экономически значимых результатов, предлагают разные рецепты по решению экономических проблем.

Упомянутые эксперты предлагают в виде модернизационной идеологии скорее некую историософию, которая должна ответить на вопрос о том, как Россия станет супердержавой, какой мировой порядок она должна сформировать для достижения своих интересов и как она должна выжить, а не каким способом достичь вполне определенных экономических результатов. Такая историософия занимается проблемами выживания в опасном окружении, а не выживанием в период кризиса.

Не зря вопрос упомянутыми экспертами ставится предельно жестко: либо идеологическая программа по модернизации страны, либо гибель России. Идеология или смерть. Не имеющие эксплицитной идеологии "технократы" в таком различии могут быть быстро занесены в список "врагов". Вернее, те, кто не имеют историософской позиции, автоматически превращаются в технократов, а, следовательно, и в непримиримых оппонентов.

Таким образом, модернизация перестала быть планом и превратилась в идеологию. И если модернизация и выход из кризиса - это одно и то же, то и дискуссия о преодолении экономического кризиса становится идеологической дискуссией. План можно выполнить, особенно такой план, где четко прописана последовательность действий и желаемые результаты. Идеологию, напротив, можно только разделять или не разделять. Мыслить модернизацию идеологически - это вывести ее вне связи с результатом. Результат окажется не важным. Нарратив "быстрого скачка" и "догоняющего развития" легко подменит собой разговоры о безработице, девальвации и механизмах возрождения экономического роста.

Есть и другой риск. Понимание модернизации как идеологии может превратиться в самодостаточный смысл существования страны с точки зрения экспертной элиты. Россия будет вечным центром модернизации, а эксперты "осваивать бюджеты", сочиняя идеологически выверенные программы по модернизации страны. С таким успехом можно модернизироваться вечно, так и не найдя рецепта по выходу из кризиса.

Идеологизированный разговор о модернизации затемняет куда более важные вещи. Кризис привел к тому, что страдают экспортеры, отрасли-локомотивы экономического роста периода стабилизации. Концепции развития страны, которые в период стабильности изобретали эксперты и чиновники, задумывались как решения проблемы диверсификации экономики. Нынешние сырьевые локомотивы должны были уйти на второй план и их место, как предполагалось, займут новые, ориентированные на экспорт, инновационные производства с большой добавленной стоимостью.

С чем мы оказались в результате? Все прошлые "модернизации", даже сталинская, были основаны на заимствованиях технологий из стран Запада. Падение спроса на сырьевой экспорт привело к тому, что прежние лидеры роста превратились в главных пострадавших, а девальвация сделала программу диверсификации крайне проблематичной.

Девальвация означает, что предприятиям, ориентированным на внутренний рынок, нужно будет больше рублей для покупки иностранного оборудования и иностранных технологий. В этом и состоит так называемая проблема "упущенной модернизации", а не в поиске идеологии в ответ на вызовы экономического кризиса. Девальвация хоронит идею инновационной экономики и делает страну еще более зависимой от сырьевого экспорта. Это главный негативный результат и главный вызов для будущего развития страны.

Уместно ли в такой ситуации в качестве рецепта по выходу из кризиса предлагать идеологический эрзац, даже если он преподносится в виде проблемы выживания России? Или возвращение к идеологии есть свидетельство дефицита в экспертном сообществе конкретных предложений?

Олег Игнатов