Тема: Призрак коммунизма в России не нуждается

Как уже упоминалось в интервью с Славоем Жижеком, проведенная 13-15 марта сего года в Беркбек-колледже Лондонского университета конференция по "идее коммунизма" собрала огромное количество участников (см. программу конференции). Многочисленные постфактумные описания, распространившиеся в блогах многих непосредственных участников, отразили не только само событие, но и многочисленные критические комментарии. Тем не менее, идея коммунизма все больше оценивается как вполне реальная альтернатива "безальтернативному" капитализму. Что еще более значимо - обсуждать коммунизм сейчас имеет смысл именно для того, чтобы сломать рамки принудительного "экономизма", который пытается подверстать под себя все актуальные социальные проблемы, всплывшие на поверхность в связи с финансовым кризисом.

По наблюдениям Стивена Шавиро, универсальный и интернациональный характер конференции был несколько поколеблен тем, что все участники были из Европы или Северной Америки (хотя некоторые из них были знакомы и с латиноамериканским опытом), причем все - белые. Из 12 выступавших 11 были мужчинами. Похоже, коммунизм как идея (формулировка принадлежит Бадью) не заинтересовал ни китайцев (что, впрочем, вполне понятно), ни российских левых, что уже гораздо менее понятно. В актуальной ситуации, когда российские левые (тот же Б.Ю. Кагарлицкий или представители организаций "Вперед" и "Что делать?") достаточно хорошо инкорпорированы в международные политические и академические круги, их неучастие в достаточно знаковом событии представляется не совсем оправданным. Вопрос не в том, чтобы "засветиться" и "пропиариться", вопрос в том, чтобы конструктивно выписать свою собственную позицию именно в когерентном контексте - а данная конференция, несомненно, представила актуальную систему распределения теоретических позиций относительно "коммунизма". Позиция отечественных левых, по сути дела, осталась невысказанной.

Можно, правда, предположить, что именно не-участие в подобных международных (и совершенно уникальных) "слетах" формирует весьма специфическую среду отечественного коммунистического активизма высокого "паракадемического" класса (отличенного на локальном уровне как от "официальных коммунистов" типа КПРФ, давно "запятнанных" своим сотрудничеством с властью, так и от менее привилегированных социалистических и коммунитарных движений). С одной стороны, отечественные левые сами выступают в качестве таможенников, тщательно отслеживающих доступ европейских звезд коммунистической теории в РФ - если вспомнить историю с неприездом Алена Бадью, отменившим визит в Москву якобы из-за предостережения со стороны групп "Вперед", "Коллективное действие" и "Что делать?" относительно реакционного характера ФЭП под управлением Г. Павловского. (Кстати сказать, в том же письме было указано, что Бадью должен приехать весной 2009 г. - так что ожидаем анонсов). Такие представители высокой теории как Бадью, Хардт или Агамбен неизбежно попадают в РФ в поле весьма ограниченного и скорее академического общения (что известно по визитам в ИФРАН), будучи охаживаемы лицами, которые долго зарабатывали право на такие контакты. "Правильные каналы" решают слишком многое. С другой стороны, это положение "периферийной левой" создает возможность для достаточно произвольного и ни к чему не обязывающего манипулирования концептами - сама левая мысль здесь давно стала чем-то вроде небольшого маркета, из которого различные товары извлекаются по случаю, но собственно "войти на европейский рынок" отечественным левым не так уж и хочется - положение местных рантье гораздо более выгодно, чем конкуренция в достаточно насыщенном поле.

Хотя, похоже, именно сейчас левые теоретики первой величины испытывают наиболее существенные затруднения. Шавиро даже говорит об "импотенции" и невозможности выйти из дилеммы "политического волюнтаризма" и "исторического детерминизма" (эти позиции условно привязываются к лагерям Бадью-Жижека и Хардта-Негри). Намеренное исключение политэкономии Бадью и, одновременно, центрация на проблеме перехода к коммунизму вполне могли бы компенсироваться теорией советского социализма как реальной политэкономии коммунистического транзита. Только вот такой теории российские левые предоставлять пока не желают, хотя количество разнообразных исследований советского опыта множится, но скорее в культурологическом плане.

Повышенное внимание к событию в Баркбеке было связано именно с тем, что в актуальной ситуации стандартные капиталистические (например монетаристские) решения не срабатывают (и это вполне ясно по финансовой политике США). Собственно же выступления, по видимому, не стали для самих участников чем-то неожиданным.

Позиции Жижека и Бадью озвучивались неоднократно, в том числе в уже упомянутом интервью FT, в котором приводится в точности тот же самый список угроз капитализму, которые требуют выхода за его пределы, - вопросы экологии, прав на нематериальные активы, генной инженерии, глобального исключения. Интересно отметить, особенно в российском контексте, что Жижек считает необходимым отбросить вопрос о "вине" коммунистических режимов и отделить собственно идею коммунизма от реального социализма: посыпание главы пеплом не может привести ни к чему хорошему в плане теории. Правда, этот жест одновременно означает вычеркивание всей истории советского социализма из вопроса "идеи коммунизма", что является как нельзя более традиционным жестом западных левых. Судя по всему, лондонский призрак коммунизма приобретает все более европейскую окраску, и главное, исключительно белый цвет кожи. Черты хорошего wasp’а, ему, впрочем, всегда были к лицу. Что касается Бадью, его позиция по коммунизму с элементами маоизма, тоже достаточно хорошо известна.

Выступления других хедлайнеров конференции могли бы оказаться более продуктивными, если бы не разбиение поля на волюнтаристов и историцистов-политэкономистов или политиков-поклонников Руссо и твердолобых экономистов-марксистов, заданное собственно организаторами - Жижеком и Бадью. Так, Альберто Тоскано поднял весьма непростой вопрос "коммунистической философии" или теоретического соотношения коммунизма и философии. Роль философии особенно специфична в тех ситуациях, где имеется одновременно "отсталая реальность" и "продвинутая философия", так что собственно критическая философия может сыграть на диссонансе между ними (что было актуально для Маркса, имевшего дело с отсталой Германией и сверхпродвинутой философией Гегеля). "Философское понятие" коммунизма осложнено тем, что оно тяготеет к собственной реализации (здесь также напрашивается сопоставление с советской историей, чего у Тоскано нет), которая подрывает традиционную автономию концепта. Продуктивная работа концепта коммунизма должна была бы строиться не столько на "придумывании" коммунизма как реальности, сколько на критике уже имеющихся концептов, также направленных на реализацию прогрессивного движения. Например социал-демократическое понятие "равенства", несмотря на всю свою прогрессивность для определенного периода, не дотягивает до коммунизма именно потому, что оставляет реальные неравенства нетронутыми, лишь формально снимая их абстрактными правами "на равное" (равное образование, равное медицинское обеспечение и т.п.). Простое распределение благ "по труду" в социалистическом обществе также не решает проблемы равенства - иначе говоря, коммунизм как "определенное отрицание" капитализма должен был бы прийти к некоему "не-стандартному" (или нестандартизированному) равенству, то есть к созданию общества, в котором даже природные неравенства стали бы "недействительными", незначимыми для собственно социальных отношений. Говоря о коммунистической власти, Тоскано подчеркнул, что в ней собрана радикальная политическая проблема - совмещения управления сообществом и организации самой ассоциации, базовой социальной ткани. По сути, все попытки выстраивания коммунистической власти сталкивались с распадом власти по двум направлениям - совместить, например, диктатуру с радикальным переустройством социальной ткани оказалось непросто.

Выступление Майкла Хардта, составившего вместе с Негри некоторую контр-партию бадьюанской "идее коммунизма", также не стало для участников откровением. Тезис Хардта-Негри об актуальном развитии производства как перехода от материального труда к нематериальному, который вступает в активное противоречие с имеющимися социальными условиями, является, по сути, вполне марксистским (воспроизводя в новых условиях теорию производительных сил и производственных отношений). Гораздо большего внимания заслуживает, возможно, их теория возрождения ренты как ведущего капиталистического инструмента и соответствующего распространения практик приватизации. В этом смысле постсоветский опыт также мог бы прозвучать на конференции как одна из наиболее ярких моделей приватизации - причем не в форме приватизации через патентование, а приватизации государственной собственности. Правда, этот опыт мог бы оказаться скорее печальным - переход от государственной собственности к частной, по сути, мало что меняет, что мы и видим в сегодняшней ситуации "спасения" бизнеса (особенно финансового) за счет средств государства. С другой стороны, он показывает, что в актуальных условиях базовой моделью может оказаться именно не первичное накопление/приватизация (как в случае с присвоением генетического кода и т.п.), а именно колебание между государственной собственностью и частной внутри структуры, которая существенно отличается от западных форм ренты. Возможно, что постсоветская модель приватизации с ее системой неявных договоренностей и неуправляемых законом рент окажется вполне актуальной и для развитых стран, в настоящее время переживающих лишь первое движение маятника - повальную национализацию экономики.

Несмотря на более чем заметное отсутствие на конференции "интернациональных" коммунистических сил, интерес к событию вполне показателен по, например, таким комментариям еще от 13 февраля этого года: "Все билеты проданы. Я очень хотел попасть на эту конференцию и пытался зарегистрироваться еще с декабря. А потом в январе пропустил одну неделю, и тогда-то как раз все билеты и распродали. - Нет, 12 февраля еще были билеты. Был дополнительный выпуск, и, видимо, они нашли большее помещение". Трудно представить не только то, что на академическое и философское по сути мероприятие люди покупали билеты, но и то, что случился действительный аншлаг. Однако это так - пусть даже ничего неожиданного в выступлениях не случилось. Возможно, отечественные прогрессивные силы, не попавшие по внешним причинам или по причине своего нежелания на аншлаговые выступления, переймут опыт и тоже будут продавать билеты на коллективные выступления звезд высокой теории.

Ссылки по теме: Избранные видео выступлений участников конференции