Тема: Путеводитель по Обаме: его мечта

Обама - это, как всем известно, осуществление американской мечты, American Dream in Corpore, так же как рухнувшие башни торгового центра были презентацией самой Америки. Мечта эта, в том числе, была задана эстафетой от Хирама Ревелса, первого чернокожего сенатора до, скажем, Колина Пауэлла. И в ней всегда звучала мартин-лютер-кинговская тема I Have a Dream. Однако сама позиция некоего dream child, существования в качестве "выполненной мечты", создает особое напряжение, связанное с тем, что мечтать так, как делали это раньше, больше нельзя.

Структура "американской мечты" привлекает все больше археологов, но сама по себе, в ее актуальности, она уже признана "unsustainable", невыдерживаемой и неустойчивой. Мечта неэкологична. Колумнист Bloomberg’а заявляет о том, что американская мечта привела к созданию "тупиковой нации" (Cul-de-Sac Nation). То же самое, с теми или иными вариациями, утверждала вся прогрессивная сторона демократической партии, например Democratic Leadership Council или Эл Гор. Описания тупика могут быть разными, однако они показывают, что Америка действительно реализовала свою мечту - не только в лице одного-единственного Обамы, но и, так сказать, в промышленном масштабе. Сцепка идей "честного и долгосрочного инвестирования", "своего дома-крепости", "пригорода", "независимости от институтов страхования и старости", поддержанная соответствующими государственными курсами и всем финансовым аппаратом, реализовала мечту так, что стало ясно - реализовывать ее и далее, все в том же духе не имеет смысла.

Итоговая ситуация "жизни внутри мечты" показывает, что, несмотря на распространенность истолкования последних двадцати лет как витка "неолиберализма", говорить следует скорее о некотором социалистическом капитализме, противоположном и старому советскому госкапитализму, и государству всеобщего благосостояния, и классическому режиму laissez-faire или капитализму XIX века. Более того, осуществление, материализация идеи, например, личного дома и своей земли, питаемой некими вполне физиократическими "предрассудками", было возможно только при развитии собственно спекулятивной сферы. Не было бы одного без другого - не было бы "зла банков" и "опасных инноваций", если бы в основе не лежала "американская мечта", в которой каждый афроамериканец, пусть он и не президент, имеет вполне вещественное право на отдельный пригородный дом или хотя бы квартиру в дуплексе. Результирующая конструкция - некий спекулятивный социализм, в котором каждый имеет право вкладываться в то, что никогда не потеряет в цене (в дома и земли), но само это вложение возможно только за счет в высшей степени спекулятивного рынка "финансовых инструментов". Причем "право" имеет не только экономическую природу, оно обеспечено на уровне государственных институтов и идеологии. В спекулятивном социализме каждый является архикапиталистом одновременно инвестиционного и физиократического толка, однако взаимодействие таких архикапиталистов (включая пенсионеров и рабочих) осуществляется в спекулятивной среде и через интерфейс, созданный по последнему слову финансового прогресса.

По сути дела, те, что покупали недвижимость во Флориде, вкладывались в фонд Мэдоффа или когда-то изобретали пресловутые деривативы, составляют единое целое. Целое спекулятивного социализма. И тот факт, что рядом были беженцы из Нового Орлеана, вовсе не отрицает того, что мечта реализовалась, а не была оставлена как невыполнимая. Она выполнима, но не поддерживаема. Состояние "неустойчиво" почти в физическом смысле, как плазма. Служба поддержки отсутствует и даже невозможна. От времен фронтира до Обамы мечта прошла некоторое гегельянское движение, вписалась в "полный оборот", так что мгновение могло остановиться. Собственно, оно уже раз остановилось - в момент "бума дот-комов". Сейчас, в глобальный кризис, особенно интересно читать воспоминания тех, кто пережил это первое остановившееся мгновение, это первую "генеральную репетицию" нынешнего стазиса, - те, что были на вершине мира, решили, что "дальше ничего не будет", что после "гребня волны" есть только пустота (ощущение апокалипсиса после краха дот-комов неплохо выписано, например, у Брюса Стерлинга). Остановилось мгновение и второй раз - уже сейчас, но, как всегда, то, что оно остановилось, заметно стало лишь постфактум, когда выясняется, что его реально нельзя удержать.

Так что вопрос теперь в том, что делать с мечтой, которая может реализоваться (и для этого есть все условия), которая уже реализовывалась, но так, что момент реализации невозможно структурировать в виде какой-то устойчивой системы. Реализация американской мечты в этом смысле оказывается всегда чем-то внешним системе ее реализации, и за остановившееся мгновение приходится платить. Альтернативы теперь только две - либо запускать проект по направлению к новому остановившемуся мгновению, к новой инстанциации американской мечты, либо сделать так, чтобы не было самой этой unsustainable мечты и соответствующих издержек. Сделать мечту экологичной и не такой уж возвышенной. Пока - и уже с 60-х - второй вариант представлялся невозможным. Конечно, как писал Хантер Томпсон, в своем "Путешествии к сердцу американской мечты", волна отступает: "So now, less than five years later, you can go up on a steep hill in Las Vegas and look West, and with the right kind of eyes you can almost see the high-water mark - that place where the wave finally broke and rolled back…". Но волна всегда отступала лишь затем, чтобы вскоре вернуться вновь.

Проблема Обамы - уже в том, что он и есть одна из этих вернувшихся волн, которая однако стоит перед вопросом - а не изменить ли всю эту гидродинамику американской мечты в целом? И что будет, в том числе и для других стран, если такое изменение произойдет, если волна не просто отступит, а будет каким-то странным образом уничтожена, погашена? Глобальная задача момента - повернуть всю эту логику вспять. Но пока ничто не поддерживает возможности радикально преобразовать саму структуру американской мечты, хотя, конечно, возможен ее ремонт, то есть, буквально, "поднятие заново". Существование в "моменте осуществленной мечты" невозможно "продлить", для этого не хватает всей американской экономики и политики, но еще труднее перестроить волновую структуру. Все институциональное устройство, вся экономическая и политическая теория говорят за нее, работают на реанимацию американской мечты. Например, подстегнуть спрос можно только запустив кредитование, но вопрос все тот же - а что делать на втором шаге, как научиться "мечтать по возможностям", как накладывать путы и ограничения, например - как сделать так, чтобы банки стали опять "старыми и добрыми", если по самой своей функции они таковыми быть давно не могут? Да и сможет ли вообще "мечта" работать в таком кастрированном варианте? Не следует ли думать, что простой формовкой и обрезкой тут не отделаешься, что вся конструкция могла работать только тогда, когда шла в разнос, а вовсе не тогда, когда что-то там могло "сдерживаться"? Не является ли залогом очарования самой этой мечты именно инсталляция такого "разноса"?

Обама решает проблему выбора - изобретать новую волну, запускать заново американскую мечту (и все толкает к этому), или же делать нечто неизвестное. Но специфика ситуации взаимодействия со всем остальным "миром" в том, что американская мечта все же выполнила свою материальную и историческую реализацию, она уже выписана определенными телами и событиями - среди которых как черные проповедники, так и наркотики (симптоматично, что еще в период кампании Обаму пытались подловить на их употреблении). Мэдофф и дот-комы. "Классическая конфирмация того, что все, что есть в национальном характере хорошего, действительно и реально". Это мечта, но у нее есть своя физика, которая политически поставлена сейчас под вопрос.

В отличие от "русской души". Которая вовсе не является и не может быть "душой русских" - и различие это легко ощущает любой, кто обитает в этой стране. Скорее это именно "идея", та, что позволяет объяснить, почему нечто не состоялось. У русской души отсутствует собственная продуктивность - например, нельзя сказать, что мы выиграли войну "потому что русская душа" (скорее, это дело рук нашего отечественного "тоталитаризма"). А вот "не пошли по пути западного прогресса" - потому что русская душа. Потому же не состоялось восстание декабристов. Потому же Чаадаеву казалось, что в России ничего нет, да и ее нет, одно чистое нуление. Одновременно было установлено, по большей части славянофилами, что русская душа - это то, что объединяет нас, поскольку на самом деле нас ничего не объединяет, поскольку нам не надо реализовывать ничего вместе и никаким производственным или экзистенциальным проектом мы не связаны. И потому "более свободны" чем собственно "свободные нации". То есть, русская идея имеет две стороны - эссенциальную, сторону отсутствия самой себя и объединения тех, кто не связаны ничем иным, и прикладную - объяснения собственным акцидентом любого нарушения того хода вещей, который казался нормальным. Конечно, "событийность", которой ожидают в том числе и американцы от встреч на самом высоком уровне, всегда связана именно с "загадочностью" русской души, то есть с возникновением в любой ситуации непредусмотренного лишнего элемента, с которым не известно что делать.

Но за рефлексивной пеленой "определения русской души как того, что всегда уклоняется от определения" скрывается тот достаточно простой факт, что эта душа не мечтает и не реализует никакую мечту. Она "ищет себя" и прочее, но не имеет собственной истории или даже "собственных вещей", имущества. Есть что-то неловкое в отнесении традиционных достижений "русской культуры" к этой самой "русской душе". Не скажешь же, что русская душа породила балет, Чайковского, Достоевского. Не тот у нее узус. Скорее уж, и сама русская культура - то, что проходит по какому-то специальному государственному ведомству, что всегда уже зарегистрировано как "служба", как государственное дело. Собственно, эмпирические мечты стремятся к статусу этатизации, поскольку само государство является тут во многом некоей витриной достижений народного хозяйства, но политически и исторически русской душе до мечты дела нет. Поэтому с последствиями мечтаний мы столкнуться не можем. Или, тем более, впасть в какой-то странный кругооборот, в котором волны мечты следуют одна за другой, но так, что ни одну невозможно удержать.

Если так, "ментальный словарь" политиков двух стран остается разным не из-за разных языков. Язык-то как раз давно уже один. По сути, чисто эмпирически, единение сейчас как никогда велико. Более того, все больше кажется, что яростное обсуждение "стратегических вопросов" - таких, как американская система ПРО в Европе или же проблема доставки оружия в Афганистан через российскую территорию, - само подогревается только для того, чтобы скрыть это установившееся единство, образованное следом отступления американской волны и давно принятым общим языком. Поскольку специфика ситуации именно в том, что наконец-то мы, не имея возможности попасть в "сердце американской мечты", попали как раз на ту прямую, которая в окошке осциллографа изображает момент клинической смерти. И тут уже не до культурных различий - готовящееся выступление Обамы в РЭШ говорит не только о признании "отечественного образования", но о том, что нет проблемы в "языке", когда он редуцирован до экономикс. Проблема скорее в том, что в одном случае этот язык включен, как один из элементов, в позитивную историю "мечты", а в другом он является всего лишь недавним приобретением. Русская душа всегда говорит на чужом языке, ведь даже русский для нее - иностранный.

В этом смысле, от спарринга "Обама-Путин-Медведев" (чем не счастливый менаж а труа?) ожидать следует не столько решения "стратегических вопросов" (они-то как раз решены будут, даже если придется отказаться от их решения - на то они и стратегические, что отказ от них или уклонение, как и их негативное решение, объективно создают новое "решение"), сколько встраивания в новую структуру американской не-мечты как таковой (с "не" потому, что возможна все же остановка ее колебательно-волнового движения). Конечно, надеяться на брак американской мечты и русской души - несколько запоздало и евгенично (к тому же подобные браки в России не поощряются). Но, возможно, именно сейчас русская душа может вспомнить, что душа, вообще-то, - это форма тела. А не дух (как правило, тяжелый). А раз так, она должна как-то соотнестись с тем, что, не дотягивая до momentum’а американской мечты, она все же пользовалась ее артефактами, хотя теперь так запросто разыгрывает спектакль злорадства (правда, совершенно бескорыстного). Были ли эти артефакты вписаны в ее тело, не существовала ли русская душа уже в качестве некоего тела киборга, в котором радикальное отсутствие членов и инвалидность возмещены заимствованными деталями? И как эта форма тела будет развиваться дальше, особенно если учесть, что биотехнического симбиоза мечты и души не избежать? Пока возможны многие сценарии - но не столько политические или гражданские (в форме гражданского брака, например), сколько биологические и мутационные. Даже если Американская Мечта будет выступать на ринге против Русской Души примерно так же, как Хищник боролся с Чужим. В худшем случае Русская Душа всегда сможет вернуться в свой медвежий угол, а ее менеджер всегда успеет выбросить полотенце.

Дмитрий Кралечкин