Тема: Социальная трансформация как условие успешной модернизации

От редакции: мы совсем не уверены, что те заметки о "Стратегии -2020", которые мы начинаем публиковать с сегодняшнего дня, кому-то так уж и нужны. Эти тексты создавались еще в период публичного (как и непубличного – кулуарного и административного) обсуждения Концепции, в период, когда вносились поправки и изменения в ее текст, часто радикально менявшие не только букву документа, но и его дух. Предкризисный весеннее-летний сезон 2008 года оказался одним из самых продуктивных для различных экспертных сред, влиявших на разработку компромиссного по сути документа "Стратегии", в том числе и для нашей группы, объединившей молодых политологов, экономистов, юристов и философов.

По нашему мнению, Концепция в том виде, в котором она представлена сегодня, нуждается в ревизии. Не только ввиду того самого "долгожданного", но тем не менее – "нечаянного" мирового экономического кризиса, от которого сама же стратегия должна была защитить страну. Но и ввиду тех неверных, на наш взгляд, социально-экономических и политических установок и принципов, которыми руководствовались разработчики.

3.2 Социальная трансформация как условие успешной модернизации

Первую паровую машину создал два тысячелетия назад некто Герон из Александрии. Изобретенные им механизмы, сделанные на ее основе, поражали современников, хотя и применялись лишь в области развлечений и для религиозных церемоний. В своем труде "Пневматика" он описал ряд "волшебных фокусов", основанных на принципах использования теплоты, перепада давлений. Люди удивлялись чудесам: двери храма сами открывались, когда над жертвенником зажигался огонь; Герон придумал автомат для продажи "святой" воды; сконструировал шар, вращаемый силой струй пара. Но на этом применение парового двигателя и ограничивалось.

Впоследствии паровой двигатель изобретали неоднократно. И в Европе, и на арабском Востоке, и в Китае. Но каждый раз он оказывался лишь "волшебным фокусом", которому не находилось серьезного практического применения. Не было необходимых социальных и экономических условий. И лишь в 18 столетии паровой двигатель стал технологической основой Промышленной революции в Европе, преобразивший планету.

Этот пример иллюстрирует социальную детерминацию и социальные границы технологического прогресса. Никакая технология сама по себе не способна обеспечить модернизацию до тех пор, пока для этого не будет подготовлена социальная почва. Сначала общественные условия, потом технология.

Именно отсутствие необходимых для успешной модернизации социальных условий является главным барьером на пути дальнейшего развития России. Эта проблема многогранна. С одной стороны, она упирается в вопросы социальной политики государства и объективные ограничения и проблемы социально-демографического, экономического и политического характера. Однако существенно важнее то, что сама структура современного российского общества является препятствием на пути инновационного развития, вместо того, чтобы быть его почвой.

Социальная трансформация сегодня является необходимым и важнейшим условием модернизации экономики страны. Поэтому именно в этой плоскости следует искать ответ на вопрос о том, какое место Россия займет в истории XXI века: сырьевой периферии или одного из лидеров социально-экономического прогресса; станет ли она субъектом истории или останется только фигурой в руках других мировых игроков.

Стратегия социального преобразования российского общества может быть осуществлена в два этапа. Первый из них, восстановительный (можно сказать, "реакционный"), предполагает восстановление разрушенного в последние десятилетия комплекса социальной инфраструктуры, т.е. предварительных условий для последующего "прорыва в будущее". Второй этап, "инновационный", связан с форсированным строительством новых социальных форм, призванных стать генераторами модернизационных тенденций, благодаря стимулированию социального, научного, технического и художественного творчества.

1. Социальная инфраструктура советского общества, при всех своих недостатках, служила надежным фундаментом для стабильного и сравнительно интенсивного развития в рамках парадигмы индустриального общества. Несмотря на ряд негативных тенденций последних полутора-двух десятилетий своего существования, СССР оставался одним из мировых лидеров в области инноваций. Особенно это касается научно-технического прогресса.

- В 70-е годы советская наука давала 25% мировых научных результатов, в следующем десятилетии, этот показатель незначительно снизился.

- Советская наука была одной из самых эффективных в мире по классическому экономическому показателю - объему научной продукции на 1 доллар затрат. Она превосходила практически на порядок по этому показателю ведущие страны мира (США, Японию, Германию, Францию).

- В 1987 г. в СССР было зарегистрировано 83,7 тыс. изобретений (в США - 82,9 тыс., в Японии - 62,4 тыс., в Германии и Великобритании - по 28,7 тыс.).

Наиболее важными комплексами советской социальной инфраструктуры, обеспечивавшими модернизацию экономики, были комплекс научно-исследовательских и опытно-конструкторских организаций и система образования, а также связанная с ними система социального обеспечения. Несмотря на сравнительно высокую степень бюрократизации, а также на то, что советская экономика и социальная сфера (в первую очередь наука и образование) были преимущественно ориентированы на оборонные нужды и военно-промышленный комплекс, в целом, система позволяла стране поддерживать статус одного из культурных и технологических лидеров в целом ряде отраслей.

В годы, последовавшие за распадом СССР, наиболее разрушительным реформам подверглись именно социальная система. Наступление на нее велось по двум направлениям: структурные реформы, подрывающие эффективность и внутреннюю целостность сложившихся комплексов (в первую очередь связанных с системами образования, здравоохранения, социальной защиты и науки) и радикальное сокращение финансирования (не только в абсолютном исчислении, но и в относительном, в процентах от ВВП).

Разрушительные последствия этой политики должны быть преодолены, иначе говорить о перспективах форсированной модернизации не приходится. Напротив, сегодняшняя ситуация по-прежнему характеризуется продолжающимся социальным регрессом, что ставит под угрозу не только настоящее, но и будущее страны.

В первую очередь необходимо отказаться от монетаристского принципа в социальной сфере. Перевод ее на самоокупаемость грозит не просто привести к катастрофическим социальным последствиям (усугубить демографическую ситуацию, сформировать поколенческую бедность, обострить социальное напряжение и т.д.), но и необратимо снизить качество образовательных и медицинских услуг, а также остановить фундаментальные научные разработки по большинству направлений естественных и гуманитарных наук, затормозить рост и без того низкой производительности труда, а также лишить культурную сферу всяких перспектив на развитие, что приведет к дальнейшей деградации человеческого потенциала России.

В этом плане первоочередные задачи восстановительного этапа модернизационной стратегии связаны с отказом от структурных реформ социальной сферы, произошедших в последние годы, в следующих важнейших направлениях:

· Культура, образование и здравоохранение. Принятый недавно закон "Об автономных учреждениях" снимает барьеры на пути дальнейшей коммерциализации образования и культуры; он вынуждает учреждения культуры самостоятельно искать источники финансирования, что крайне негативно сказывается на их профильной деятельности, а многие из них просто ставит на грань исчезновения. Государство обязано вновь взять ответственность за культуру и образование на себя, обеспечив финансирование этих отраслей. Во-вторых, поиск путей оптимизации и роста эффективности не должен ставить под удар сложившуюся систему в целом. Эксперименты допустимы и весьма полезны до тех пор, пока их опыт не начинает некритически распространяться на всех участников процесса. Негативным примером тут может служить введение ЕГЭ (единого государственного экзамена), в качестве универсальной нормы для всех учащихся средних школ. Результатом этого непродуманного эксперимента стало падение внимания к систематизму знаний учащихся, их умению логически мыслить, во имя сомнительной ценности зубрежки мало связанных друг с другом фактов, названий и других формальных показателей. Экспериментирование, поиск новых педагогических методов должны идти свободно; необходимо поддерживать многообразие новаторских форм в сфере культуры и образования, при гарантированных общих стандартах. Другим негативным явлением, от которого следует отказаться, является перевод учителей и врачей на сдельную систему оплаты труда. Это ведет к снижению профессионализма, исчезновению специализации (под угрозой исчезновения уже сегодня целый ряд "непрофильных" предметов в школе и некоторых направлений в здравоохранении), и, в итоге, к резкому снижению медицинских и образовательных услуг. Наконец, должна форсированным порядком быть воссоздана система профессионального образования. А в системе среднего образования перспективным выглядит внедрение методов, выработанных в высшей школе: индивидуальный подход, семинарские занятия, факультативы и т.д.

· Наука. Задачи государства в сфере науки аналогичны тем, которые оно должно решить в сферах образования и культуры. Главная цель заключается в том, чтобы избавить научные учреждения и самих ученых от поиска финансирования, гарантировав таковое. Кроме того, должна быть гарантирована автономия университетов, которая обеспечит защиту от вмешательства в их дела со стороны бизнеса и некомпетентных чиновников. Наконец, требуется реформа Академии Наук, которая расширит демократические возможности входящих в ее состав структур и снизит зависимость АН от произвола извне.

· Труд. В полном объеме необходимо восстановить социальные гарантии для трудящихся. Такие принципы как равная оплата за равный труд, заключение коллективного договора и свобода образования профсоюзов, обязательное пенсионное страхование и т.д. должны соблюдаться неукоснительно. Иначе говорить о росте производительности труда и увеличении человеческого потенциала страны будет нельзя. Необходимо восстановить систему стимулов для повышения квалификации трудящихся, внедрения рациональных предложений и изобретений, гарантировать высокий уровень безопасности на производстве и улучшение условий труда. Затраты на рабочую силу должны быть существенно повышены - до показателей европейского уровня (45-50% от ВВП; сегодня они в полтора-два раза ниже). Необходимо принятие нового Трудового кодекса, учитывающего интересы наемных работников.

· Пенсионная система. Гарантия обеспеченной старости, а также достойного уровня жизни для людей с ограниченными возможностями - не просто благотворительность. Это - стратегические инвестиции в человеческий капитал. От того, как общество обеспечивает своих пенсионеров, напрямую зависит и нравственный, и психологический, и интеллектуальный климат в стране. Старики должны воспитывать внуков, а не просить подаяние! Первыми шагами на пути восстановления нормальной пенсионной системы должны стать отказ от монетаристского принципа и отмена печально знаменитого закона о монетизации льгот, а также принципиальное возвращение к принципу солидарности поколений при формировании пенсионного фонда. Пенсии старикам и инвалидам должны платить работающие поколения, а гарантом их дохода выступать государство, а не частные компании. Частные пенсионные фонды могут служить лишь дополнением этой системы. Государство должно гарантировать пенсионерам доход не меньше прожиточного минимума. Кроме того, сложившееся сегодня соотношение средних пенсий и зарплат недопустимо. Необходимо по этому показателю ориентироваться на европейские стандарты, когда средняя пенсия составляет не менее 50% средней заработной платы.

· Материнство и детство. Преодоление негативного демографического тренда немыслимо без новой политики в отношении материнства и детства. А в нынешней ситуации, когда доля работоспособных граждан в массе населения угрожающе падает, не только форсированная модернизация, но и стабильность всей социально-экономической системы напрямую зависит от того, сумеет ли наше общество справиться с демографическим кризисом. Во многом это зависит от будущего отечественной медицины (высокая смертность даже при несколько возросшей рождаемости демонстрирует, насколько близко Россия подошла, в социальном смысле, к границам третьего мира). Однако нерешенными остаются и такие вопросы, как материальное обеспечение молодых семей (в том числе и жильем), гарантия декретного отпуска для матерей, дефицит учреждений дошкольного образования и т.д. Для того, чтобы стимулировать рождаемость необходимо добиться того, чтобы рождение ребенка улучшало бы условия жизни семьи, а не обрекало бы ее на бедность.

· СМИ, телевидение. Средства массовой информации вообще и, особенно, телевидение играют огромную роль в жизни общества. Вместе с тем, именно СМИ превратились в средство распространения оккультных, ненаучных представлений в ущерб объективной научной информации. Научно-популярные программы на ТВ почти полностью отсутствуют. При этом безответственные журналисты и собственники частных СМИ обрушивают на голову общества потоки отборного мракобесия. Это не может не способствовать деградации культурного пространства. Поэтому необходимо установить открытый, демократический контроль научного сообщества над телевидением. Речь не о политической цензуре, а о сертификации качества телевизионной продукции, необходимой для оздоровления нашего общества. Кроме того, необходимо вернуться к осуществлению широкого просветительского проекта силами государственного телевидения.

Помимо структурных реформ, восстанавливающих нормальное функционирование социальной системы в пределах требований развитого индустриального общества и социального государства, для осуществления модернизационной стратегии уже на первом этапе необходимо пересмотреть приоритеты бюджетной политики. Должно быть резко увеличено бюджетное финансирование образования и науки. Ведь уже сегодня на долю научно-технического прогресса в развитых странах приходится от 75 до 80% прироста ВВП. Однако предпринимаемые в России меры категорически недостаточны не только для рывка вперед, но даже для того, чтобы остановить увеличение разрыва между Россией и развитыми странами. Так, к 2010 г. Правительство запланировало увеличить расходы на НИОКР до 2% ВВП. Однако, даже этот показатель (до достижения которого все еще далеко) существенно уступает аналогичным показателям европейских стран, в которых на НИОКР тратятся порядка 2,8-4,5% ВВП (в СССР соответствующие затраты также составляли порядка 4%). В абсолютных числах этот разрыв еще выше. Форсированная модернизация, построение инновационной экономики требуют увеличения общих расходов на науку, исследования и опытно-конструкторские работы, как минимум, до 4-5% ВВП.

2. Восстановление социальной инфраструктуры, характерной для развитого индустриального общества, - это лишь первый этап модернизационной стратегии на современном этапе развития. Такая система способна поддерживать динамическое развитие экономики, основанной на крупном (и диверсифицированном) промышленном производстве, включающем ряд высокотехнологичных отраслей (от самолетостроения до кинематографа). Однако есть основания считать, что в долгосрочной перспективе такая структура общественного производства близка к пределам своего роста. Поэтому на втором этапе необходимо, отталкиваясь от прочного фундамента социального государства, выстраивать принципиально новую социальную среду, адекватную вызовам надвигающейся постиндустриальной эпохи.

Уже в 1970-х гг. в рамках западной социологии и общественной мысли стала формироваться теория "постиндустриального" или "информационного" общества, идущего на смену современной промышленной цивилизации (Белл, Тоффлер и др.). Общий знаменатель сложившегося "дискурса о постиндустриализме" может быть найден на почве довольно простой схемы, в соответствии с которой история состоит из трех грандиозных и принципиально отличных друг от друга эпох: Премодерна, Модерна и наступающего (или имеющего наступить) Постмодерна. Причем, при всем своем многообразии, теории постиндустриального общества в большей или меньшей степени технократичны. Причины и специфика эпохальных социальных перемен усматриваются их авторами, главным образом, в технологических достижениях.

В соответствии с этим подходом, собственно пост-индустриальный виток развития общества связан с а) возникновением информационных производств, в которых занята заметная часть экономически активного населения (сюда включают производство компьютерного оборудования и, особенно, "софта", технологоемкие производства в биологии, медицине, фармакалогии, СМИ, кино- и телеиндустрию и шоубизнес вообще, юридическое и финансовое сопровождение бизнеса, отчасти, банковский, биржевой сектора и сектор услуг, отчасти собственно науку и образование и т.д.) и б) с перераспределением властных функций (власть обычно понимается широко, в том числе и как возможность оперировать с собственностью и активами, т.е. регулировать "капитал-функцию") от собственников и чиновников к технократии (менеджерам, инженерам, врачам, адвокатам, интеллектуалам и т.п.).

Представляется, что такой подход является упрощением проблемы, в результате которого возникает некорректное представление о специфике происходящих процессов. Проблема в том, что сегодня большая часть т.н. "новой экономики" (включая информационный сектор) организована тем же способом, что и традиционные отрасли индустрии: наемный труд, менеджерская регламентация производственного процесса, узкая специализация и т.д. С другой стороны, целый ряд новых отраслей и производств уже сегодня зашли в тупик, не оправдав возложенных на них надежд или произведя на свет новые, непредвиденные эффекты. Так, например, компьютеризация, вопреки ожиданиям, не привела к росту производительности труда в большинстве традиционных отраслей США, но на ее основе возникли такие формы коммуникаций, как интернет сообщества и т.п.. Все это говорит о том, что постиндустриальное общество рождается не столько как сектор экономики, сколько как новая форма общественных отношений, способная преобразить любую сферу жизни общества (подобно тому, как капитализм возникал не как "промышленная" городская экономика в противовес аграрной, сколько как новая форма отношений и в городе, и в деревне). Постиндустриальные тенденции связаны с новыми социальными структурами и отношениями, без которых даже самые современные и технологичные сектора экономики остаются в пределах индустриально-технократической парадигмы развития.

Речь о том, что успех инновационной стратегии зависит не столько от инвестиций и внедрения новых технологий, сколько от создания новых форм взаимодействия субъектов общественного процесса.

Специфика "информационной" экономики в том, что она ориентирована не на внедрение и массовое производство новой стандартной продукции, разработанной специализированными структурами (конструкторскими бюро, НИИ и т.п.), как это происходит в индустриальном секторе, а на перманентный творческий процесс, имеющий открытый характер. Причем участники этого процесса являются равноправными и свободными, а их мотивация не ограничивается материальными стимулами, а также носит творческий характер. Именно поэтому для подобного процесса традиционные иерархические структуры не подходят, поскольку они ограничивают число возможных решений и направлений поиска в пользу конкретных моделей, вместо того чтобы сделать креативный процесс бесконечным, перманентным. Собственной формой постиндустриальных социально-экономических отношений является самоорганизующаяся сеть, в пределах которой идет интенсивный "стихийный" (а не заданный из единого центра) творческий процесс.

Важно отметить, что высокотехнологичная продукция постиндустриального сектора (технологии, знания, образы, каналы и формы коммуникаций и т.д.) производится только вместе с новыми социальными отношениями и это производство неотделимо от них. Для того, чтобы такой процесс стал возможен нужны определенные условия. Это и высокий культурный уровень участников процесса, и большая плотность новых отношений, позволяющая поддерживать интенсивный обмен информации в сети, и автономность этой сети, без которой она становится слишком уязвимой для внешних воздействий.

В этом контексте становится ясно, что, возможно, главным препятствием на пути постиндустриализации нашей страны является отсутствие социального субъекта этого процесса, который бы осознавал до конца и свои собственные интересы, и закономерности становления постиндустриального общества. Социальная структура российского общества в целом неблагоприятна для постмодернизации, в которой непосредственно заинтересовано лишь меньшинство населения - те социально-профессиональные группы, которые одновременно могли бы стать ее субъектами: наиболее образованная и квалифицированная часть научно-технической и гуманитарной интеллигенции, сосредоточенной в гражданских сферах, в частности, в фундаментальной науке, давно уже ориентирующаяся в своей работе на мировые стандарты, но не получающая признания в стране; интеллигенция, высококвалифицированные рабочие и технократы из той части ВПК, которая способна по своему техническому и интеллектуальному потенциалу успешно конкурировать на мировом рынке высокотехнологичной продукции. Однако все эти группы могут стать той социальной силой, которая возьмет на себя роль агента постиндустриалильной модернизации, лишь в известных условиях. Обеспечить эти условия - задача государства.

Международный опыт показывает, что огромные преимущества для становления постиндустриальных отношений во всем их многообразии дает создание "инновационных анклавов" в форме наукоградов, районов компактного проживания сотрудников предприятий и отраслей "экономики знаний" ("Силиконовая долина" в США, Бангалор в Индии и т.д.). В подобных районах возникает огромная концентрация интеллектуальных ресурсов, обеспечивающая интенсивную творческую деятельность, форсированный рост научных, творческих и т.п. объединений, складывание сетей. Этому способствуют интеллектуальный климат, широкое культурное пространство, атмосфера творческого поиска, а также соответствующая инфраструктура, складывающаяся в подобных инновационных анклавах.

Очагами постмодернизации России должны стать "культурополисы", где есть социальные субъекты постмодернизации, расположены учебные заведения и крупные научные центры, существует целая система научных исследований и опытно-конструкторских разработок, налажены транспорт и коммуникации, сложилось соответствующее характеру труда качество жизни их жителей, и, наконец, установились прочные связи с потребителями “интеллектуального продукта” культурополисов.

Другим условием возникновения очагов информационного общества и устойчивого инновационного процесса является широкая автономия наукоградов и творческих сообществ вообще как от бизнеса, так и от государства. Экспертное сообщество само способно выработать эффективные модели собственной деятельности и найти оптимальные пути решения стоящих перед ним социальных и творческих задач, без мелочной опеки со стороны чиновников. Поддерживая отрасль в целом, государство не должно вмешивается в частности, оставляя за собой лишь право оказать помощь в выводе продукции (услуг, технологий, образов) на отечественный и международный рынки. При этом стратегические инвестиции не должны ставиться в зависимость от немедленной окупаемости. Строительство инновационной экономики - это амбициозная цель, реализация которой не должна тормозиться вопросами сиюминутной выгоды.

Сегодня в России тема наукоградов и "технопарков" весьма широко обсуждается. Однако предпринимаемых усилий по восстановлению созданной в советское время научно-производственной инфраструктуры недостаточно. Существующие города со статусом наукоградов не вполне соответствуют описанным задачам, также как создаваемые заново технопарки. Задача заключается в том, чтобы создать принципиально новый механизм социального взаимодействия, основанный на горизонтальных сетевых связях, творческом сотрудничестве и самоуправлении. Только это может привести к возникновению социальной среды, перманентно генерирующей инновации во всех областях науки, техники, образования, культуры и общественной жизни.

Такая среда не может быть создана сверху, но для нее можно и нужно обеспечить необходимые условия: научную, культурную, социальную инфраструктуру, режим наибольшего благоприятствования в области налогообложения, информационную поддержку и т.д. Наиболее эффективным путем в этом направлении могло бы стать создание единого ведомства, курирующего все проекты в сфере инноваций. Однако принципиально важно, чтобы его деятельность контролировалась обществом в лице экспертного сообщества, а также сотрудников инновационных производств, научно-исследовательских учреждений и т.д., что приблизит государственную политику к нуждам самой отрасли.

Вообще, автономный статус инновационных социальных анклавов потребует создания особых механизмов их взаимодействия с властью и обществом. Представляется, что такой механизм должен быть основан на делегированном представительстве от структур, составляющих возникающий инновационный сектор, будь это институты, КБ, университеты или наукограды, самостоятельные в своей внутренней деятельности. Это позволит как согласовывать интересы друг с другом и с государством, так и обеспечит интенсивное взаимодействие между различными группами, структурами и сетями инновационного социального комплекса в масштабах страны. Но если у социальных сетей, составляющих инновационный комплекс, не будет своего голоса в решении политических и социальных вопросов, они вряд ли смогут состояться в качестве жизнеспособного социального организма.

Алексей Сахнин