Тема: Таможенники знаний. Заметки о деятельности "экспортной комиссии" СПбГУ

1 октября первый проректор по учебной и научной работе СПбГУ И. А. Горлинский утвердил перечень документов, которые желающий поехать на заграничную конференцию, получить заграничный грант или еще как-нибудь поработать с врагами родины должен представить университетской комиссии по экспортному контролю. Демократический механизм работы университета налицо: перечень документов утвержден буквально по просьбам деканов (как сказано в приказе, "в связи с обращениями деканов факультетов"). Спасибо, не по пожеланиям трудящихся. Деканов, надо полагать, давно заботила эффективность работы комиссии, поскольку комиссия эта, созданная в 1999 году, до сих пор сидела на печи сиднем в лучших традициях Ильи Муромца. Но вот наконец пробил ее час.

Слово "экспорт" совершенно неуместно ассоциируется с бизнесом, промышленным производством, сырьевыми ресурсами, в общем - с чем-то таким денежным и приятным. При чем тут, казалось бы, университет со своей образовательной и исследовательской деятельностью, отставший от жизни и плетущийся в хвосте международных рейтингов? Даже яндекс недоумевает: возможно, вы искали "экспертная комиссия СПбГУ"?

Но раз есть комиссия, значит есть и экспорт. Ведь нет дыма без огня. То есть можно начинать гордиться: оказывается, Россия экспортирует не только нефть, газ и лес-кругляк. А СПбГУ, в отличие от АвтоВАЗа, достойно представляет страну на международном рынке, предлагая некие уникальные товары или услуги. Что бы это могло быть? Нанотехнологии? Плоды их применения в виде биороботов? Генетический материал? Подкованные блохи? Из приказа проректора следует прозаический вывод: это всего-навсего научные доклады, предназначенные для зарубежных конференций, учебные программы, на которые набирают студентов-иностранцев, исследовательские разработки, выполненные на зарубежные гранты.

Подумаешь, учебная программа, скажет непосвященный, какова ее экспортная ценность, кому она нужна вообще? И ошибется. Вот на факультете журналистики, например, традиционно учится много китайцев. И, помимо всего прочего, их учат литературному редактированию на русском языке. Так вот, не пора ли засекретить программу? Ведь совершенно ясно, что последние катастрофические изменения в языке массмедиа, которые так мучительно переживает общественность, - дело рук тех самых китайцев, вывезших знание контрабандой и орудующих теперь во вред российской культуре. И словари новые тоже они составляли, понятное дело. В общем, надеюсь, комиссия разберется и лавочку прикроет.

Работы будет немало. Тут важно, с одной стороны, не допустить утечки секретных технологий и тайных знаний, за которые удавятся заграничные конкуренты, а с другой - не выпустить на экспорт халтуру, не ударить в грязь лицом. Времени упущено много, надо наверстывать. Только тщательная многоэтапная проверка, пристальный анализ зарубежной деятельности спасут положение, выявят вредителей, расхитителей, предателей и прочих недостойных.

Теперь - во исполнение приказа Горлинского - на каждом факультете срочно образуются какие-то ответственные за подготовку материалов для экспортной комиссии. Важное новое дело должно быть налажено как следует, с созданием рабочих мест, должностей в штатном расписании и распределением окладов. В социалистическом хозяйстве главное - учет и контроль. Сами контролируемые тут же вспомнили, как это делается, возродили забытые было этикетные нормы, начали отводить начальство в сторонку и осторожненько интересоваться: я вот тут тезисы в Болгарию написал, мне к кому теперь подойти?

Вот это вот "к кому подойти" выражает предельную готовность принять любое решение любого начальства. Исследователь не просто принимает статус просителя, где-то в глубине себя он еще и осознает, что просит чего-то запретного и доступного немногим. Избранным. Комиссией. И это еще один полезный результат политически своевременного решения проректора Горлинского. Вот так наука сразу становится более престижным занятием, да и преподавание вроде как приобретает экономический статус. Все ж таки на экспорт работаем. И самое приятное, гуманитарные науки тоже по-новому ощущают собственную значимость: приказ Горлинского распространяется на деятельность всех факультетов. То есть априори предполагается, что знания экспортного качества могут производиться не только техническими и естественнонаучными факультетами, но и, например, филологическим, философским, историческим. Что ж, это практически комплимент гуманитарному образованию и гуманитарной науке в современной России. Можно продолжать гордиться.

Ольга Москалева, начальник управления научных исследований, в понедельник 2 ноября попыталась отобрать у гуманитариев повод для гордости. Она пояснила в официальном комментарии на сайте СПбГУ, что исследования в области социальных и гуманитарных наук не подпадают под определение неких товаров и технологий "двойного назначения", а значит, философам, филологам и иже с ними не стоит беспокоиться. Хотя приказы деканов, описывающие регламент сотрудничества с экспортной комиссией, уже вышли. В том числе и на факультете журналистики.

Под лупу анализа зарубежной деятельности должны попасть даже самые паршивые тезисы, написанные для самой захудалой зарубежной конференции. И ладно бы только тезисы, им же нужен доклад целиком со всеми материалами, причем страшно подумать, насколько заблаговременно. Ведь бюрократическая процедура в одну секунду не выполняется. Это вам не электронное правительство, это комиссия с приказами, актами, отчетами и прочими разнообразными способами перевести бумагу и чернила, навредив тем самым экологии едва ли не больше, чем какой-нибудь ЦБК.

Я вот тут тезисы написала. Даже не в Болгарию. В Белоруссию. Это же заграница, правильно я понимаю? Несмотря на братские отношения и безвизовый режим? И мне вроде как надо уже к кому-то подойти. А не с чем. Конференция через месяц. Приглашения от организаторов еще нет. Доклада, разумеется, тоже еще нет. И не следует ждать его появления раньше, чем начнется конференция. Весьма вероятно, что он сгенерируется сам собой прямо во время выступления, если вдохновение не посетит меня раньше. Разгильдяйство, безалаберность, да, но что поделать. Так вот, с началом работы комиссии это разгильдяйство и безалаберность прекратятся. Все мои халтурные труды будут сочтены, взвешены и внесены в базу данных информационно-аналитической системы управления научных исследований - после положительного заключения комиссии, разумеется. Теперь к каждому проходному, рядовому событию я буду готовиться как к свадьбе - за полгода (кажется, так принято?). И бегать по университету не только с командировочным удостоверением, но еще и с пачкой разрешений и одобрений от разных инстанций. И переделывать документы, если там где-нибудь не хватает запятой. И если я не успела подать документы в срок из-за того, что в них пять раз подряд не оказалось запятых, тире или кавычек, то ведь никто, кроме меня, не виноват в том, что их не успели рассмотреть со всем тщанием, а я в итоге не попала на конференцию. Это, безусловно, дисциплинирует. Так сказать, формирует ответственное отношение к работе. Кстати, в приказе говорится не только о зарубежных, но и о международных конференциях. То есть если на моем же факультете проводится международная конференция, на которой предполагается присутствие пары аспирантов из Молдавии, вышеупомянутой Белоруссии или Украины, то я не могу просто так заявиться на нее с докладом, изготовленным в последнюю ночь перед выступлением. Нет-нет, все делается заблаговременно и утверждается комиссией. И я все равно должна бегать с пачкой документов и разрешений. Каждый защитивший хотя бы одну диссертацию, помнит, что написать диссертацию любой дурак может, а вот подготовить документы - не любой. Если аналогичными процедурами обрастет международное сотрудничество, до финиша действительно доберутся только сильнейшие: закон джунглей.

В общем, как ни крути, а от комиссии должна быть сплошная польза. Дисциплина, ответственность, качество, статус (слова на одну букву, как теперь модно, что-то не подобрались). Но отчего-то всю эту деятельность сразу обозвали железным занавесом, заподозрив в стремлении закрыть границы для научного сотрудничества даже не Горлинского, чья подпись стоит под приказом, а ректора Кропачева, который, скорее всего, и инициировал этот приказ. Вместо того чтобы распустить ненужный институт, его привели в боевую готовность. Висевшее на стене ружье скоро начнет стрелять по своим.

Концепция комиссии экспортного контроля исходит из заведомой виновности и нечистоплотности сотрудников университета. Как правило, вопросы, связанные с качеством научной и образовательной работы, а также с публикацией результатов решаются внутри кафедры, лаборатории, временного научного коллектива. Ответственности заведующих кафедрами вдруг стало недостаточно, понадобилось проверять и перепроверять. Даже если в этом и есть какая-то доля здравого смысла, чем тогда комиссия лучше? Неужто она состоит из людей какой-то другой породы? Одобрение экспортной комиссии - вопрос очевидно субъективный, поскольку комиссия вряд ли окажется в равной мере компетентна и в физике, и в биологии, и в геологии. Следовательно, отбор будет вестись по формальным критериям, к которым при желании все равно можно приспособиться, просто на имитацию соответствия будет уходить дополнительное время. Таким образом, функции новых факультетских институтов сведутся к оформлению документов (то есть фактически к секретарской работе), а функции общеуниверситетской комиссии будут сугубо политическими, хотя руководство университета это отрицает. На пути к интегрированию отечественной науки в международную возникает еще одна бюрократическая надстройка.

Кажется, ректор Кропачев в административном восторге превратно понял концепцию особого статуса СПбГУ и МГУ, применив особый статус в первую очередь к самому себе и возложив на себя слишком много. Личное видение ректора Кропачева явно противоречит тому, что декларируется президентом Медведевым. Отсев неблагонадежных в рамках отдельно взятого вуза несколько не вписывается в общую позицию государства, которую не раз высказывал президент. Стать инновационной державой невозможно без международных контактов. Никакие закрытые разработки не оставались закрытыми даже за настоящим железным занавесом. Поэтому попытка придать статус особой секретности университетской науке абсурдна вдвойне, а формирование в СПбГУ очередной бюрократической инстанции идет вразрез с политикой сокращения бюрократического аппарата.

Анна Потсар