К итогам 09

Предновогоднее традиционное интервью Глеба Павловского содержит много перлов. Под чем-то хочется подписаться, что-то просто курьезно. Но, в общем, удобный контекст для обозначения собственных позиций.

1. Основная тема - риски. Политика - рискованная деятельность, а риск - благородное дело. Кто не рискует, тот не политик, а поскольку тут никто не рискует, политики и нету. Пережеванная мякинка гегелевской диалектики раба и господина. "Умей глядеть в глаза смерти - это и есть модернизация". Проблема в том, что сегодня именно в этом гегельянстве нет ни капли того, что напоминало бы об отваге и смелости. В гегельянстве тайком прижилась политическая пошлятина. "Революционаризм", как об этом писали в XIX веке. Восставший раб, Грядущий Хам Мережковского - абсолютно изжитая фигура. Точнее та фигура, которая пережила собственную смерть. И главное откровение эпохи не в том, что Хам переродился - он-то и после перерождения целехонек. Смерть пережита - вот в чем главное откровение.

2. Борьба со смертью, которую надобно отменить, - главная задача любого модернистского режима, загодя учрежденного эпохой Просвещенья. Советский режим был в этом смысле пределом Просвещения. Однако этот предел сегодня окончательно превзойден. В том числе вместе со смертью Гайдара.

3. Вместе с темой смерти возникает тема победы. Самая интересная мысль в интервью состоит в том, что сталинизм является идеологией чингисханов, мыслящих историю исключительно под знаком завоеваний. Непреложные предпосылки воплощаются в победах. Случайности - результат заговоров и измен. Добавлю, что, фактически, таким образом разграничиваются области "экономического" и "политического". Не только Сталиным, но и Гайдаром. Единственная новация Гайдара состоит в том, что он попытался помыслить экономику как политику, то есть не только как царство необходимости, но и как царство свободы (рук). Фактически он прошел по торному со времен XX съезда пути от Сталина к Ленину. Весь олигархический капитализм со свободой рук для владельцев капитала (капитал как воплощение непреложностей) - это попытка увидеть в экономике концентрированное выражение политики, то есть своего рода "метаполитику". На этом отношении к экономике строились и отношения внутри тандема "Гайдар-Ельцин" - экономика была политической фигой в гайдаровском кармане. В духе классической интеллигентской фронды. Суть, однако, не столько в гайдаровской фиге, сколько в том, что стать пораженцем не означает найти способ альтернативного участия в истории. В этом главный неизвлеченный урок борьбы со сталинизмом.

4. 2009 год стал рубежом, с которого началось посмертное существование, из перспективы которого модернистский бросок и натиск выглядит более чем смешно. Проблема уже не в том, что никакого Рая на Земле не построить, а в том, что этот Рай уже возник и из него никуда не вырваться. Да что там вырваться: откровением эпохи стало понимание того, что и Рай нуждается в модернизации! Модернизация сегодня - выход из посмертного состояния, когда риск сопряжен не со смертью и будущим, а с бессмертной витальностью, разрастающейся как колонии плесневых грибков, множащейся как вирусы и среды.

5. Политика сегодня уже не искусство господства и свободы. Но и не искусство хитроумного рабства, основанного на избегании ответственности и судьбы. Политика теперь инвайронментальное искусство управления средами. При этом управляет, то есть в собственном смысле "правит" сама природа, которая продолжает и перекодируюет себя в культуре. "БУДЕМ СРЕДОЙ!" - вот лозунг новой современности. Лозунг, в котором нет ничего "деиндивидуализирующего" и унизительного.

6. Павловский понимает "среды" в неолиберальном смысле - как меньшинства. Так и хочется написать "крикливые" меньшинства. И не случайно хочется, ибо политика меньшинств напоминает шанхайский рынок. Крикливые торговцы, грязные прогулки, сомнительный товар. Но, самое главное - курс государства приравнен при таком подходе к политике плавающих котировок вечных ценностей.

7. Павловский правильно говорит об угрозе, исходя из того, что она сегодня анонимна, возникает из случайных вещей, не имеет внятного происхождения, обозначается микротрещинами, а не глобальными разломами. Симптоматично, что эта угроза описывается в тех же терминах, в которых Глеб Павловский обычно рассуждает о народе. "Народ" и "риск" оказываются предельно близкими семантическими единицами, что, разумеется, служит наиболее показательной характеристикой сегодняшней идеологии. Между тем, следовало бы вспомнить о том, что "народ" и есть другое имя совокупности социальных сред, с торжественным воцарением которых связан политический опыт 2009 года.

8. Отдельная порция славоизвержения Глебу Олеговичу за метафору "философические доктора с подставкой между ног, чтоб не падать". И вам в Новый год не споткнуться!