О Цымбурском, или Поэтика политики
Читая некрологи, посвященные Вадиму Цымбурскому, наткнулся на один замечательный его текст, который не попадался мне раньше. Это статья "Метаистория и теория трагедии". И вот какой вывод я из нее сделал: Цымбурский не геополитик, к которым не причисляет его только ленивый. Больше скажу, он не геополитик даже в тех случаях, когда сам этого желает. Он теоретик пространственной эсхатологии.
Что, собственно, представляет собой любая геополитика? По сути, одна из разновидностей мифологизаторского дискурса, в перспективе которой эмпирически наблюдаемые свойства пространств приобретают черты отвлеченных сущностей, не только полусакральных, но и признающихся существующими до всякого возможного опыта. То есть геополитика - это результат превращения физической географии в политическую метафизику и отчасти - в особую разновидность агиографии, построенной вокруг сакрализации пространственных структур. (Вторая ипостась фактически превращает геополитику в разновидность языческого культа). Цымбурский был, бесспорно, исследователем политической метафизики, но он нисколько не являлся жрецом физической географии. Чтобы избежать мифологизаторства и не отказаться от геотерминологии он сделал единственно верный, гениальный в своей точности методологический выбор: обратиться к тому направлению мысли, которое в западной интеллектуальной традиции получало именование "метаистории".
"Метаистория" - это, в сущности, особый извод семиотики, представители которой - прежде всего Н. Фрай и Х. Уайт - избавились от структуралистской идиосинкразии по отношению к истории и вплотную занялись рассмотрением исторического процесса. При этом была уничтожена проведенная еще Аристотелем непроходимая граница между историей как повествованием и историей как хронологией. Это открыло возможность перейти от пространственно-исторического мифологизаторства к анализу мифов, без которых оказывается невозможной любая, - в том числе самая позитивистская! - форма исторического познания. Не только исторические сюжеты, перипетии и повороты, но и любой факт по отдельности, а также все факты как таковые. Уйти от мифа при анализе истории - само по себе миф. Однако, если уж обращение к мифу так неизбежно, необходимо понять, как организован исторический мимесис, проникновение внутрь которого дает возможность разобраться не только в механизмах восприятия происходящего, но и раскрыть кодировку, управляющую возможностью исторического участия.
Семиотики остановились на восприятии, скрестив "метаисторию" с психологией историков или, в лучшем случае, с социальной психологией. Цымбурский занялся именно кодами исторического участия, объединив филологию и политологию, историю и философию в рамках общей дисциплины, названной им политической поэтикой...
