Иосиф Сталин и гражданское общество
Говорят, что якобы "сталинизацией" в стране занимается государство. Что потри тряпочкой портрет Сталина - увидишь Путина. Что протри глаза, если видишь Путина - и узреешь Сталина. А официальные выступления президента Медведева - к примеру, прозвучавшее накануне 9 мая, и было оно не единственным, - это все слова. И что Путин покаялся публично за Катынь - сталинское преступление - это тоже все какая-то ерунда... И что по Красной площади пойдут войска НАТО - это ничего ровным счетом не значит. И что РТР искусственно накручивает рейтинги Александра Невского и других господ дабы тов. Сталин не дай то бог не победил в конкурсе "Имя России" - это же, конечно, такие мелочи по сравнению... По сравнению с чем?
Но вот что московские власти, эти олигархи из ЗАО "Москва" под давлением Совета ветеранов пытаются где-то в паре мест повесить портреты Сталина - это же конечно официальная ресталинизация. Что по Петербургу ходит какой-то автобус с тостом Сталина за русский народ-победитель (за народ, а не за себя! Сталин говорит ровно то же самое, что и антисталинист и бывший ленинградец Дмитрий А. Медведев) - это же преступление, которое оскорбляет память репрессированных и за него несет ответственность государство! Что в Тамбове КПРФ поставила памятник Сталину - первый за полвека - почему государство не запретило это сделать политической партии? То, что в одном из московских военкоматов в кабинете руководства висит "иконостас" из Путина-Медведева-Сталина - этож куда у нас государство смотрит??? Оно - виновато!
А еще говорят, что против Сталина выступает консолидированное российское гражданское общество. Вот так вот - по одну сторону исторической правды, вернее лжи - государственный неосталинизм, а по другую - сторону правды - антигосударственные и честные усилия гражданского общества и его лидеров, г-на Ускова, г-жи Собчак...
То, что произошло с политической идиомой "гражданское общество" благодаря либеральной пропаганде в России иначе как трагедией не назвать. Там, где гражданское общество действительно берет в свои руки решение вопросов - в контринформкампании против Грузии, в восстановлении исторической правды против фальсификации истории, в медиакампании против сериала "Школа", в антимилицейской кампании, в кампании против мигалок и чиновничьего произвола на дорогах и везде от Калининграда через Ижевск, Москву и Питер до Владивостока - оно часто не опознается как таковое. Почему-то считается, что гражданское общество - это когда хорошие люди за все хорошее против желательно государства и его "наймитов" из плохих ребят. При этом все хорошее определяется не как общественный интерес тех, кто выступает с гражданской низовой инициативой, а извне, со стороны местоблюстителей гражданского как такового и интерпретаторов их деятельности.
То есть: в любых действиях гражданского общества должно подвергаться расщеплению собственно факт коллективного действия и его содержание. При этом именно от содержания коллективного действия зависит интерпретация коллективного фактора - хороший он или плохой. К примеру, погром на рынке в Кондопоге - это никакое не гражданское общество, а проявление низменных инстинктов толпы, подогреваемых якобы специально высаженным десантом "проплаченных Кремлем" националистов. А вот антилужковские пикеты из трех калек, протестующих против сноса очередного сарая, в котором кому-то померещился памятник архитектуры - это, разумеется, подлинный акт гражданского общества.
Генезис такой политики в отношении мема "гражданское общество" в общем известен. В 90-е (извините, что опять о них), да и в 00-е, да и до сих пор, на самом деле (чего только стоит насильственное насаждение "института гражданского общества" под названием ТСЖ) "гражданским обществом" назывались те участки социального тела, из которых уходило государство. Предполагалось, что эти сектора будут заполняться сами собой формами гражданской низовой консолидации. При этом неолиберальное государство брало на себя ответственность за то, чтобы это "гражданское общество" и третий сектор в целом не вступал в противоречие с либеральным государством. Бытовала идея продуктивного симбиоза гражданского общества и государства - одно не мешает другому, а толь ко дополняет: государство спонсирует низовые гражданские структуры, которые берут на себя ответственность в тех секторах экономики и социальной жизни, где государственный контроль и даже просто госучастие показали себя неэффективными.
Идея этой "симфонии" сыграла злую шутку с обществом: из ее самой идеи исходило то, что всякая гражданская активность, противоречащая воле неолиберального государства – это ненастоящая гражданская активность. К примеру - профсоюзы. Они мешают эффективному собственнику получать прибыль и платить государству больше налогов. А потому профсоюзы как "ложное гражданское общество" нужно прессовать. Что до сих пор и делается. А настоящими профсоюзами считаются только такие, кто сотрудничает с начальством - ФНПР какой-нибудь. Государство, которое "ушло" из экономики может контролировать ее через налоговые и другие репрессивные структуры, не нуждаясь ни в каком трипартизме. Или - точнее - в трипартизме с подавленным "третьим членом" - трудом.
В итоге той инстанцией, которая определяет, что считается гражданским обществом, а что таковым не считается - оказалось неолиберальное государство и уже - носители идеологи неолиберализма. Когда часть неолиберальных элит была изгнана из власти, перехваченной чиновниками, она сама себя объявила "гражданским обществом" - если грубо. Но уже таким, суть которого в том, чтобы противостоять государству. А сам иероглиф "гражданское общество" приобрел еще и ореол чего-то такого чуть ли не святого и бесценного. При этом особенно забавно видеть, как неолибералы, ценностью которых является личная свобода и прежде всего свобода экономическая, ценностью которых является частная инициатива и утверждается примат частного перед коллективным, которые утверждают, что "общества не существует" вдруг берут и, ни с того ни с сего, начинают бороться за права "гражданского общества". А противоречие, состоящее в том, что именно за личные права нужно бороться сообща - не замечается никак. Отсюда - парадоксы избирательности отечественной правозащиты: права Подрабинека оказываются приоритетнее прав оскорбленных граждан, которые - ветераны кстати - вообще-то и есть то самое гражданское общество. И против них за право оскорблять его вдруг выступает какое-то странное официальное и прикормленное государством "гражданское общество" напару с президентом.
Логика "гражданского общества" с точки зрения неолибералов:
1. Всякое гражданское общество - это хорошо.
Частная инициатива - это тоже хорошо.
Следовательно, гражданское общество - это за частную инициативу.
2. Государство - это плохо.
Все, что против государства - это гражданское общество.
Следовательно, гражданское общество - это очень хорошо.
3. Гражданское общество - это за все хорошее против государства.
Если кто-то против государства - это гражданское общество.
Если кто-то коллективно выступает за плохое - это не гражданское общество.
Специфика "гражданского общества", с точки зрения неолиберальной теории, состоит в том, что оно отличается от любых других коллективных действий уровнем осознанности таковых - ясностью целей и избирательностью средств. При этом для настоящего гражданского общества характерна а) внеидеологичность (иначе, это была бы просто партия) и б) принцип самосохранения. Гражданское общество не может выполнять саморазрушительных действий. А потому оно тяготеет к институционализации - как системе мер противодействия саморазвалу. А потому - первое: любые временные коллективные действия, не направленные на создание долговременных институциональных форм - это не гражданское общество; второе: любые действия, содержанием которых в пределе может стать уничтожение гражданской активности - в принципе, в любой форме (даже решения проблем, которые встали перед гражданами) - это действия ненастоящего, ложного гражданского общества. Что здесь важно - гражданское общество является таковым только если не устраняет до конца тех проблем, на решение которых направлено.
Поэтому поддержка Сталина - это никак не может быть действием гражданского общества, поскольку Сталин, с точки зрения неолибералов, - это первый враг вообще какого бы то ни было гражданского общества. Коли люди - это винтики, а фразы о том, что кадры решают все - это просто ложь...
А если за Сталина у нас - не гражданское общество, то кто? Разумеется, все, что не контролируется гражданским обществом и политическими партиями - это государство. Оно же, как природа, не терпит пустоты. А значит - полагает либерал - это государство за Сталина. Ну а подлинное гражданское общество - против. И его лидеры - гламуризованные СМИ и К. Собчак лично. С чем такое гражданское общество можно поздравить.
Гражданское общество как либеральное изобретение в части полевой фактичности не обнаруживает за собой особенно прогрессивных черт. Оно чаще всего крайне консервативно, ксенофобски настроено. (Ячейка гражданского общества - скамейка у подъезда). А потому без руководящей и направляющей роли "либеральной партии" - гражданское общество по сути - ничто. Только в части идеологического должного гражданское общество - прогрессивный инструмент. В отличие от инклюзивной схемы западного гражданского общества, где всегда появляется новый объект для борьбы за его права (женщины, животные, сексуальные меньшинства и т.п.), отечественный либерализм имеет фетишистскую природу. Важен не тот, чьи права отстаиваются, а кто их отстаивает. Иначе отстаиваемые права могут оказаться "неавторизованными", что, конечно, ужасно, особенно, в условиях, когда все "гражданские лица" хорошо известны и незаменимы.
Разумеется, ни один либерал в здравом уме ничего хорошего о Сталине не скажет. Уж лучше он поверит, что Гитлера победил рядовой Райан, чем русский Иван. А российское гражданское общество, которое каким-то атрофировавшимся органом еще чувствует, что все, что его еще может объединять - это отнюдь не формальные принципы, а содержание, пусть ложное и пусть страшное, неких имен - остается неузнанным.
Сегодня задача для настоящего либерала, которому не наплевать на страну и народ - пытаться понять и желательно не в терминах "загадочной русской души", что означает имя Сталина. Но от решения этой насущной задачи либеральные интеллектуалы отказываются, предпочитая высокомерие глянцевых журналов в отношении как раз того самого народа, который они объявляют победителем.
