Работа над ошибками - 1
"Власть" — русская химера, не переводимая на мировые языки (попробуйте корректно перевести это слово хотя бы на английский). Power – это не более чем "сила", всегда атрибутивная, а не самодостаточная. На приложение силы могут влиять только другие силы; у нас же сам контур понятия – стержневого, смыслообразующего – предполагает монополию силы. А значит, любая конструкция "влияния" — будь то "Общественная палата", "Большое правительство" или даже "Государственная Дума" — на самом деле фикция. Как выразился один региональный чиновник в частном разговоре, "Думу выбирать можно, а власть – нельзя". Стратегическая ошибка многих, в том числе и моя, состояла в том, что можно как-то "влиять на власть" — "снаружи", "изнутри", не важно.
Монопольная сила использует энергию желающих "повлиять", отращивая за их счёт "бесплатные" контуры обратной связи. Но это очень специфическая обратная связь, вроде социологического исследования: информация по контуру проходит, однако не несёт никакой управляющей функции – при принятии решений её можно игнорировать (а можно и нет); у неё нет никакого "силового" статуса. Это информирование, которое тщится выдать себя за влияние; но чтобы влиять, нужна не только информация, но и энергия. А любой энергоноситель (даже такой сравнительно безобидный, как деньги – см.казус Прохорова) немедленно отсекается на входе.
Ленинский тезис про фиктивность буржуазных свобод казался советским людям слишком пропагандистским, но из сегодня понятно, о чём он был. Первичная свобода – это ресурсы, если их нет, любая легальная рамка – пустая форма. При капитализме реальной политической свободой может обладать лишь незначительная прослойка частных рантье, все остальные "свободны" лишь в тех рамках, которые им определяет их работодатель. В этой ситуации всеобщее избирательное право превращается в свою противоположность: "массы" голосуют так, как определят "элиты", а любое частное мнение обречено оставаться частным, поскольку отгорожено от "масс" стеной экономических интересов. При этом госкапитализм извращает демократию даже сильнее, чем капитализм "частного собственника": государство в роли "коллективного топ-менеджера" обладает для этого намного большими ресурсами, и до кучи ещё и той самой монополией силы.
"Влиять на власть" — обманка и разводка, в основе которой нарушение базового принципа господства: вопрос о власти предшествует вопросу об эффективности. Мы ловимся на неё рядами и колоннами: любому, кто встаёт в критическую позицию, в ответ предъявляется что-то вроде "критикуешь-предлагай" или "а сам-то ты что сделал, или только говорить можешь"? Эту предъяву надо отвергать с порога: вначале – статус отношений, а уж потом – любые "реальные дела"; иначе никакое "дело", сколь угодно "реальное" и "доброе", не защищено от искажения или опрокидывания "господствующей силой". Надо чётко отдавать себе отчёт в том, что в обществе неравных возможностей нет и не может быть места для "пафоса конструктива". Есть, в принципе, и более жёсткий разворот в этом разговоре: скажем, у Басаева или Саида Бурятского никому не приходило в голову спрашивать "а что ты сделал реального": террор – реальнее любых "реальных дел", потому что здесь – "сила на силу".
При этом, если говорить о современной России, то марксистско-ленинская логика "эксплуатируемых классов" сейчас тут не работает. У нас практически нет большинства эксплуатируемых – его заместило большинство исключённых. При этом исключённым даже активно доплачивают за то, чтобы они оставались в этой роли, гарантируя потребление на вполне пристойном уровне: собственно, формула этой сделки и есть главный "движок" сбора голосов большинства за "партию власти". И не просто платят, по логике велфера, а намного более круто и изощрённо: их заставляют верить в то, что они и правда рабочие, менеджеры, учителя, военные, чиновники, пенсионеры и т.п. уважаемые люди. Но обманка легко вскроется, если развинтить экономику вопроса: то, что производится у нас, у нас же и потребляется, а потребительский спрос стимулируется напрямую из госбюджета. И, следовательно, ключом-рубильником здесь является Вентиль – перекрываешь его, и нет тебе ни "ритейла", ни "девелоперов", ни "автопрома", ни даже "сельского хозяйства" в его нынешнем состоянии.
Система очень деликатна с исключёнными, она бережно охраняет их самомнение и их представление о собственной роли и месте в процессе, но всегда выпускает когти, как только за плюшем "реальных дел" обнажаются рёбра каркаса реальности как таковой. Ей приходится плодить сложные и вычурные пропагандистские конструкции и целыми гроздьями навешивать на каркас разнообразные декоративные институты, но цена этим декорациям – пятак в базарный день.
Однако у них есть важная особенность. Мишень, намалёванная прямо на толстой лобовой броне. Туда и лупят раз за разом все те, кто видит лишь поверхностный абрис системы. Орды хомячков под водительством "навальных" ходят в героические походы на "партию жуликов и воров", гламурные макаки кривляются и скалят зубы на Васю Якеменко, а умудрённые опытом мыслители гражданственно тычут пальцем в "кукловодство" и персонально в Суркова. Но ведь и ЕР, и "Наши", и "Сурков" — это элементы защитного контура системы, то её место, где броня – во много-много слоёв. Но почему-то именно они выглядят как наиболее уязвимая её часть – искусство маскировки. Год за годом энергия уходит в свисток, с драматическими последствиями разве что для барабанных перепонок. Отсюда вывод: вся эта движуха – тоже её важная часть, сектор утилизации "активизма". Или вот девочки с журфака, у них, надо же, были вопросы к президенту. Господи, какие к нему могут быть вопросы? Другим людям, и другие вопросы надо задавать, если уж задавать.
Вывод в этом блоке: не надо "бороться с режимом", он вполне адекватен стране и времени. Надо долго, очень долго и трудно работать. Над чем? Над тем, что будет после того, как закончится то, что есть сейчас. Как долго? Столько, сколько потребуется.
Источник: http://www.chadayev.ru/
