Ответственность за применение смертной казни в каждом отдельном случае должны взять на себя депутаты Государственной Думы
Суть сегодняшней колонки, в общем и целом, выражена в ее названии. Однако колонка из одного названия состоять не может - это раз. Да и расшифровка мысли все-таки требуется - это вторая причина для написания более обширного текста.
"Ежу бритому понятно" (копирайт пресс-секретаря московского мэра г-на Цоя), что наиболее дурно пахнущим фрагментом в нынешней дискуссии о возможности применения смертной казни в России являются многочисленные политические спекуляции вокруг да около проблемы. Между тем, суть ее предельно - до трагичности - проста.
С одной стороны, очевидно, что отдельным товарищам, которые нам совсем не товарищи: серийным убийцам, злостным педофилам, маньякам и прочим подобным героям выделять по штуке баксов в месяц (а именно столько стоит содержание одного "пожизненника") - жаба давит. С другой стороны, каждый такой "пожизненник" имеет шанс выйти через 25 лет по УДО и продолжить свое дело, что вообще ни в какие рамки не лезет (за исключением рамок ЕС - там такая возможность предусматривается уже через 15 лет).
Однако, правозащитники, требующие 100% гарантии того, что наши правоохранительные органы не грохнут для отчетности некоторое количество мирных граждан, играют в игру беспроигрышную: такой гарантии им не даст сам ГБ (Господь Бог, а Вы что подумали?). И поделом не даст, учитывая количество судебных ошибок - и не только ошибок. Я оставляю за скобками благоглупости о том, что смертной казнью нельзя повлиять на рост преступности. За последнее десятилетие и коммунистический Китай, и капиталистический Таиланд изрядно проредили деятельность наркобаронов на своей территории - в том числе и беспощадными расстрелами сотрудников наркомафии. Также не актуальным для общественного запроса выглядит и постулат о том, что отнятие жизни есть функция высшая, а не человеческая: примеры монахов-воинов заставляют усомниться в этом даже христиан; что касается мусульман, то для них данный посыл еще менее убедителен. (Данное наблюдение не содержит в себе ни капли злорадства или богоборчества - просто так оно и есть на самом деле).
Таким образом, в сухом остатке мы имеем следующий запрос (если убрать взаимоисключающие крайности): "Каким образом можно применять смертную казнь, снизив до приемлемого обществом предела вероятность ее применения по отношению к невиновному?"
Очевидно, что 12 присяжных заседателей вкупе с судьей в данном случае и при нынешнем судебном раскладе - гаранты недостаточно убедительные. Между тем, имеются исторические примеры преодоления подобных сложностей. Один из них - израильский. Когда спецслужбы Израиля отловили авторах "душегобок" нациста Эйхмана, то противоречие между отсутствием в Израиле смертной казни, как меры наказания, и необходимостью уничтожения подобного носителя абсолютного зла встало со всей остротой. Но и решено оно было с очевидным остроумием: кнессет ввел смертную казнь, мерзавца повесили при всеобщем одобрении, после чего смертную казнь вновь отменили.
Между тем, у нас имеется 450 депутатов, приравненных по своему статусу к федеральным министрам. Многие из них - дипломированные юристы или, по крайней мере, бывшие сотрудники "органов". В распоряжении депутатов - возможность делать запросы в любые госорганы и получать информацию практически из любых источников. Депутаты имеют аппарат помощников и консультантов. Возникает простой вопрос - могут ли эти 450 человек (лучше - каждый сам по себе) в течение двух лет разобраться: была ли судебная ошибка или нет? А потом - проголосовать "за" или "против" утверждения приговора - причем проголосовать непременно поименно? Если не могут - "может, что-то не так в филармонии" (копирайт Жванецкого)? Если не готовы взять на себя ответственность - человеческую и политическую - значит, нечего делать в политике. Если готовы - более компетентного жюри присяжных, по идее, найти трудно.
Еще одно сомнение: не перегрузит ли такая деятельность господ депутатов. Смею предположить, что вряд ли, если относиться к применению смертной казни, как к исключительной мере наказания - но это уже вопрос судебной практики.
К слову сказать, отсроченная смертная казнь имеется не только в непопулярном для защитников прав человека Китае. Эта мера также примерена по отношению к известному сектанту-террористу Секо Асахаре в Японии. Во всех этих странах - как и в России, пока смертная казнь применялась - есть еще и возможность помилования преступника главой государства. Разумно было бы сохранить и этот шанс.
