Утопия, как гордыня
Нет - что не говорите, а двадцать лет назад, на пике горбачевской "революции сверху", совсем не думалось, что и в 2009 году мы все еще будем спорить об обустройстве России. И при этом - все еще не жить как нормальные люди, не учиться у них, а продолжать топтание на месте по тому же модернизационному полю. И не замечать ползучую, но каждодневную и неуклонную, еще большую деградацию страны. Тогда казалось: вот оно - счастье: сбылась мечта идиота. Отменена шестая статья. Элиты, и общество, продвинутая интеллигенция и трудящиеся массы пришли к консенсусу: наконец-то признаем выбранную в 1917 году дорогу тупиковой. Наконец-то возвращаемся на торный путь. Тот самый, по которому давно и успешно продвигаются не только европейцы с американцами, но и японцы, корейцы, индусы, а отчасти даже жители ОАЭ, китайцы, турки, египтяне. Но нет - волны рассуждений о "мессианстве" и "русской идее", прочих невероятных утопий не устают хлестать несчастный берег бытия.
То, что русские в частности и славяне в целом склонны к утопиям - факт медицинский. "Судите сами, - пишет плодовитый автор популярного околоисторического чтива Андрей Буровский в своей книге "Россия, которая могла быть", - Ни на острове Корсика, ни на Сицилии никакие утопии никогда не осуществлялись. В Испании в 1920-е годы попытки осуществить то ли коммунистическую, то ли анархистскую утопию провалились. А вот в любой из славянских стран хотя бы однажды, да были попытки строить утопии. Даже такая положительная, часто воспринимаемая как скучная страна Чехия и та прыгнула в XV веке. Так, что чуть вообще не погибла".
Здесь красноярский профессор вспоминает, разумеется, радикальных гуситов, призывавших к созданию "общества равных" - прообраза Царства Божьего на земле. Проливших во славу своей утопии моря вполне реальной человеческой крови, и кончивших, разумеется, плохо - разгромом в ходе крестового похода объединенной Европы, онемечиванием Чехии на долгие века.
Буровский пишет, что разве только соседняя Польша стала "счастливым исключением" из пленявших мозги славян утопий. Но и с этим утверждением можно поспорить - крайности только у поляков были другими: не ранний наивно-религиозный социализм низов, а утопия уже либеральная, в плане широчайших дворянских вольностей правящего класса. В самом деле - чего стоит одно право шляхтича на конфедерацию и рокош, да "либерум вето" - возможность самого ничтожного депутата сейма прекратить обсуждение вопроса и полностью парализовать работу парламента своим "не позволям"!
Стоит ли удивляться, что и тут конец утопии был ужасным: постепенная деградация величайшей восточноевропейской державы в XVII-XVIII веках, утрата независимости, раздел больше чем на век между Россией, Германией и Австрией.
О крахе утопии югославской - этатистской идеи единого государства южных славян, зародившейся в умах первых балканских философов еще в XVII веке - не стоит и напоминать: кровавый распад еще вчера крупного "лидера движения неприсоединения", "ласкового теленка" сосавшего двух маток - и Запад, и Восточный блок, произошел на наших глазах. Да неизвестно - достиг ли еще финальной фазы.
Что там Югославия и Броз Тито, на роль которого на новом историческом витке претендуют уже Тимошенко с Лукашенко - даже, казалось бы, совсем невинных болгар - и то цепляли те или иные грезы. То прогерманская ориентация с Сакскобургготской династией на троне, то реинкарнация коммунистов у власти в 90-е, то еще одна крайность - все то же бывшее Саксобургготское Величество в премьерах.
На фоне славных дел и "тараканов в головах" у братьев-славян стоит ли удивляться невероятной пленительности утопий для Руси, чье массовое сознание до сих пор исковеркано и опричниной Ивана Грозного и "беловодьем" русских староверов, и петровским "регулярным государством" по Лейбницу и "красным проектом" Сталина? Все эти - столь разные как торф, песок, перегной и дерн, компоненты причудливо перемешиваются в питательную почву для уже новых фантазий - от технократической крупново-калашниковщины до социальной эгалитарной мухинщины и элитарной дугинщины.
В чем же причина пленительности утопий для славянства? Говорить о том, что это, мол - одно из проявлений нашей "загадочной души" и "особого пути" нельзя - тут мы сами не заметим, как перебирая красивые слова скатимся в обыкновенный расизм. К тому же, пресловутый "особый путь", и "загадочная душа" - это всего лишь кальки с немецкого языка.
…
Наш ментор, помните колпак его, халат,
Перст указательный, все признаки ученья
Как наши робкие тревожили умы,
Как с ранних пор привыкли верить мы
Что нам без немцев нет спасенья!
…
Кальки с языка народа, тоже 60 лет назад с головой окунувшегося в кровавую нацистскую утопию и в итоге опять (уже неудивительно, да?) крепко получившего по шее. Выходит, не в расовой теории тут дело, а в другом. В том, что Восточная Европа, где живут славяне, а отчасти - и немцы - всегда была беднее Западной. Веками отставала и по уровню развития производительных сил, и в социальном плане, и в области общей культуры населения. Наконец - жила в условиях не самого приятного континентального климата - когда либо холодно, либо жарко, но так редко бывает залитая солнцем "золотая середина" с комфортной прохладой!
Но признать свою отсталость, смирить гордыню, обратиться с просьбой принять в ученики к жителям стран демисезона всегда непросто - это удел сильных. Ведь скажи и сегодня даже многим просвещенным людям что Россия - всего лишь периферия европейской цивилизации, точно такая же, как, например, те же Балканы или Скандинавия с Прибалтикой - рискуешь нарваться на нешуточный скандал! Разумеется, считать себя особым, мессианским "пупом земли", закрывая глаза на "отдельные недостатки", за которыми уже становится незаметен сам человек - дело более приятное! Этакий социальный наркотик и для верхов (нет осознания своей ущербности по сравнению с западными "мистерами"), и для низов (живем хреново, зато не "загниваем" - у нас офигительная духовность).
И вроде всем бы хорошо такое опьянение гордыней, да вот беда - конец всегда бывает в лучшем случае печальным, как у Советского Союза в 1991-ом, а то и откровенно страшным - как у гуситов, югославов, поляков и "петровского проекта" в 1917-м. При этом самую горькую чашу, как это обычно водится, выпьет и без того опьяненный и замордованный утопией "маленький человек".
