Электронная и представительная
В сентябре президент России Дмитрий Медведев вновь напомнил широкой публике об идее прямой демократии. По мнению Медведева, современные технологии позволяют в перспективе переходить от традиционных для последних двух столетий форм представительного народовластия к непосредственному отправлению народом власти. Нового в этом, разумеется, ничего нет: по сути прямая демократия возвращает нас к классической античности. Именно так была организована власть в наиболее развитых и успешных городах-государствах Древней Греции. Та старая идея, однако, наталкивалась на очевидные ограничения - если население полиса превышало определенный максимальный предел в несколько десятков тысяч граждан, непосредственное народовластие становилось сначала неэффективным, а затем и попросту невозможным.
В современной науке ограничения такого рода называются транзакционными издержками: стоимость процедуры принятия решения становится слишком высокой, чтобы общество могло его себе позволить. В XIX веке эту проблему начали решать при помощи классических форм представительства: парламента и массовых политических партий.
Президент Медведев, напоминая нам о том, что власть в обществе должна принадлежать народу, а не его профессиональным представителям, апеллирует к успехам интернета. Именно глобальная сеть радикально снижает сегодня стоимость транзакций: копирование информации не стоит почти ничего. Каждый раз, когда мы отправляем сообщение через интернет, оно по сути копируется неограниченное количество раз на десятках промежуточных узлов. И в этом контексте разве не прекрасны античные риторы, выступающие перед свободными гражданами, готовыми принять ответственность за свою судьбу в собственные руки? Разве не замечательна идея Медведева?
На эти вопросы нужно отвечать положительно. Пожалуй, впервые за много десятилетий перед обществом может быть поставлена реальная политическая цель, которая становится источником консенсуса самых разных политических сил, начиная от радикально настроенных анархистов и более умеренных социалистов и вплоть до адептов капитализма в духе Айн Рэнд. Большая часть политического спектра не станет сегодня оспаривать право индивида на осуществление своей непосредственной власти. Не так много из нас будет оспаривать и то, что большинство индивидов способно найти консенсус и выработать коллективные интересы на основе общей политической платформы (а ведь иначе никакого общества и никакой политической системы не получится!).
И вот тут, пожалуй, и происходит самое интересное. При более пристальном рассмотрении тезисов Медведева в их реальном историческом контексте выясняется, что грядущий переход к прямой демократии не отменяет представительные институты, но напротив, усиливает их. Если люди увидят в своих руках реальную власть, способность непосредственно влиять на принятые государством от их имени решения, если они будут вовлечены в ежедневную осмысленную, активную политическую деятельность, то роль политических партий резко возрастет.
Современное общество и мир в целом устроены очень сложно, а это значит, что в любом случае потребуется институт экспертизы. Авторитет экспертов в свою очередь нуждается в подтверждении со стороны некоторого независимого арбитра, которым не может выступать ни государство, ни индивиды. Дискуссия между политическими союзниками будет вестись гораздо интенсивнее, а это означает, что им потребуются институты, способны задавать и поддерживать рамки этой дискуссии - на основе общей политической программы. Наконец, каждому индивиду для принятия политических решений потребуется надежный канал информации о том, что происходит в стране. Кто возьмет на себя роль информатора, которому можно доверять, и который способен отсеивать и отсекать ненужный информационный шум? Только политическая организация, цели которой ты разделяешь и деятельности которой ты доверяешь в силу своего свободного выбора, а не по принуждению или в силу служебной обязанности. Речь, разумеется, снова идет о политических партиях.
Поэтому между прямой электронной демократией и политическом представительством нет принципиальных противоречий. Напротив, как показывает актуальный опыт таких стран как Швейцария, две эти демократические системы способны органично дополнять и подпитывать друг друга, становясь источником динамичного развития общества.
