Националисты, которые понравятся людям
Национализм по своей природе – это идеология мелкого лавочника. Очень специфическая картина мира, построенная на мифах о собственной исключительности, достигнутой за счет буквального исключения "чужих". В этом смысл нет ничего удивительного в том, что сейчас ультраправые приходят к власти в Швейцарии. Да и в России у них теперь, пожалуй, есть некоторые перспективы – раздутый ценами на нефть российский "средний класс", выбравшийся из нищеты на кредитном автомобиле, уже примеряет на себя позу надменного хозяина жизни. Все это, как ни странно, неплохо объясняется марксизмом, у которого, вообще говоря, как раз с национализмом как предметом объяснения всегда были проблемы. Лавочники могут идеологически подмять под себя и местных люмпенов, чувствующих конкуренцию с приезжими.
Главная проблема национализма в том, что для сколько-нибудь образованной публики, он становится постыдным. Очень трудно быть интеллектуалом, выступающим за эксепционализм, т.е. за собственную воображаемую исключительность. Представьте себе, человек с хорошим университетским образованием стоит посреди Манежной площади и кричит "Мы русские, какой восторг!". Это невозможно, потому что такой человек просто захлебнется от числа исторических аллюзий на те ситуации, когда с подобными лозунгами выступали дураки. Именно поэтому так странно выглядит в этой роли, скажем, Константин Крылов, национализм которого многие предпочитают рассматривать как прихоть или игру, что-то вроде любви к крокету.
История западного мышления построена на универсальном требовании автономии человеческого разума, присущем всем людям. Этничность, положенная в основу политики (а именно так определяется идеология национализма, это требование одна нация – одно государство), немыслима в мире, где ставка – свобода человеческой мысли. Сократ не имел национальности, как не имел ее Декарт, Витгенштейн или Сартр. Именно поэтому столь бедна в интеллектуальном смысле "консервативная традиция", собирающая крохи со стола подлинного мышления, плетущаяся в арьергарде освобождения, опутанная цепями собственных страхов и предрассудков. Нищета "консервативной философии" – это не случайный недостаток, а симптом.
Но из этого правила есть одно исключение. Национализм может становиться морально приемлемым в том случае, когда речь идет о "национально-освободительном движении". То есть когда интересы националиста и интересы человеческой свободы вступают в тактический союза. Именно об этом рассказывает история большей части XX века. Тогда националисты защищаются перед лицом какой-то внешней, еще более страшной угрозы. Они - страдающая сторона вроде вьетнамских партизан, сражающихся с империализмом. И тогда они вызывают симпатию.
Так вот лозунг "Хватит кормить Кавказ!" – это глубоко символическая формула, указывающее на полный отказ националистов от агрессивных лозунгов, связанных с территориальной экспансией, развитием "русского мира" и прочих стандартных идей. "Хватит кормить Кавказ" – это значит, что они готовы уйти из региона. Бросить остающихся там русских или предложить им переселиться в центральную Россию, поджать геополитический хвост. Русские – это больше не те лихие шовинисты, которые любили рассуждать о том, как "МиГи" сядут в Риге. Это угнетенное меньшинство, осознающее себя в качестве субъекта национально-освободительной борьбы на манер польских студентов в Российской Империи. Традиционный этатизм оказывается глубоко устаревшим, борьба теперь идет за то, чтобы из лавки не крали колбасы.
Лавочники становятся умнее и ищут, как понравиться людям.
