Джентрифицируй это!
Москва не особо уютный город. Сказать по правде, - это пустыня. Мороз или адское пекло, а вокруг только ревущий поток машин, офисы, торговые центры, парковки. В Москве человек теряется, чувствует себя одиноким. В Москве абсолютно некуда пойти. Нет, разумеется, можно сходить в кино, или в кафе, или в музей. Сесть на метро и сходить. А потом - домой. Потому что… а что еще делать? Можно, конечно, пить пиво на лавочке. Однако даже богатая традиция уличного пьянства постепенно отступает перед лицом схлопывания городской среды. Территориальность уходит, остается тупой функционализм крупного муравейника.
Между тем, политика, как известно, от слова "полис". Нет города, нет политики. А значит, город надо выдумывать заново. Время революций закончилось, сегодня нельзя тупо взять курс против ветра, принять какой-нибудь очередной "генплан" и противопоставить политическую волю неумолимому движению коррумпированного капитала. Нельзя запретить точечную застройку, машины, офисы и здание Первого учебного корпуса МГУ. Пусть это и вредит духовному здоровью общества. Вместе с тем, даже в такой реакционной политической силе, как партия "Единая Россия" зреет понимание того факта, что город сегодня - ключевая ставка в политической игре. Если не заняться этим сейчас, то скоро обвалится вообще все. Мы тогда скоро окажемся совсем уж нигде. Надо сказать, решение для этой проблемы было выбрано нетривиальное. Партия собирается решить городские проблемы с помощью…современного искусства! Ну, все мы знаем: "Гельман", "Пермь", "Культурный альянс", "точки роста". Понятно, что в первом приближении это не вызывает у любого нормального человека ничего, кроме злой иронии: "заводы стоят, рабочие бастуют, у вас что, с головой плохо?". Юмор состоит в том, что модернизацию действительно можно запросто осуществить, используя ресурс "культуры". Об этом нам говорит западный опыт.
Неблагополучные районы есть во всех городах мира. Конечно, Братеево или Жулебино дадут фору любому Нижнему Ист-Сайду, тем более что в Нижнем Ист-Сайде теперь живут хипстеры. Но ведь раньше там жили пуэрториканцы и прочие наркоторговцы. Как сделать так, чтобы Братеево стало модным и инвестиционно привлекательным? Чтобы там иностранцы недвижимость покупали? Тут есть некий процесс, который может протекать по-разному: спонтанно или запланировано, в интересах бизнеса или при поддержке государства. Этот широкий комплекс явлений, связанных с городской рециркуляцией, нельзя свести к трафаретно-понимаемой джентрификации, которая сводится к вульгарному уничтожению капиталом неких исторически-сложившихся городских культурных пространств: убрать помойку, выгнать бомжей, закрыть кружок вышивания и библиотеку – теперь здесь офис. Ведь для того, чтобы закрыть библиотеку и продать недвижимость под офис, у недвижимости должна быть высокая цена. А для этого район должен быть хороший, а для этого библиотека должна быть модной. Для начала она должна вообще быть. А откуда ей там взяться?
Феномен (культурной) апроприации мест, не предназначенных для жизни, для запада в порядке вещей уже не первый десяток лет. Апроприацию зачастую следует понимать в абсолютно буквальном смысле. Художники в массе своей не очень любят капитализм. В самом деле, зачем платить за жилье, если можно жить в сквоте? В цивилизованных странах власть давно смирилась с тем, что художники, леворадикальные активисты и прочий креативный класс изволят жить в заброшенных помещениях, ни у кого не спрашивая на это разрешения. Сквотов полно в Германии, в Италии, не говоря уже о знаменитом квартале "Христиания" в Копенгагене – вот уж пример подлинно тонкой городской политики. В захваченных помещениях часто функционируют разнообразные общественные центры, где люди занимаются всем, чем угодно из того, что делается не за деньги. У людей на Западе есть стремление жить рядом с классово-близкими элементами. То есть если ты человек творческий, широких взглядов, то немножко западло жить в Шарлоттенбурге. Надо в Крейцберг куда-нибудь. Сохо, Ист-Виллидж, Челси – все эти районы когда-то были захолустными. Там никто не хотел жить. Из Восточного Берлина народ валил, оставив ключ в замке. И что же? Теперь это все настолько модно и дорого, что хипстерам приходится перебираться в другие места.
Заводы, конечно, стоят. А действительно, что им, работать что ли, экологию портить в городской черте? В заводских помещениях можно устраивать рэйвы, как это было на заре техно-культуры. Можно открывать там дизайнерские бюро Дениса Симачева и секретные ночные клубы. Но главное предназначение промзоны в современном мире – это, конечно, служить площадкой для современного искусства. Лондонская Tate Modern – расположена в здании бывшей электростанции, берлинский Kunst-Werke - в прошлом маргариновая фабрика, лейпцигский Spinnerei – в помещении прядильного цеха. В Москве эта практика прижилась. Основная масса современного искусства живет в фабричных пространствах: "Винзавод", "Гараж", "Фабрика", ARTPLAY – выставки уже плотно ассоциируются с индустриальной застройкой.
В настоящее время все эти городские процессы неплохо изучены и могут быть воспроизведены. Просто надо посадить рассаду, организовать т.н. "творческий кластер", и тогда Шеффилд, Эссен или Пермь запросто превратятся в культурную столицу. А там и экономика подтянется. Но само собой тут ничего не выйдет. Тут же почвы никакой нет, ветер песок гоняет… Надо засеивать там что-то, выращивать, бережно, чтобы перегной. А это кропотливая работа.
