Геи как политический субъект
Некоторые говорят, что нормальный человек должен сочувствовать любым слабым, тем, кого бьют, а избирательное сочувствие - это следствие моральной незрелости индивида. Надо сказать, что это очень смешная, наивная позиция, которая вообще исключает политическое измерение. Этический тренд - это тренд на устранение политики. Потому что когда я мыслю политически, я не сочувствую всем слабым и убогим (ну с чего бы мне сочувствовать какому-нибудь "простому русскому парню" или мусульманину, который хочет вешать геев и побивать женщин камнями за супружескую измену?). Этическая позиция - это в пределе кантовский ригоризм или христианское сюсюканье, а, обычно - просто "обывательская" позиция по образцу "ну, все мы люди". Так вот, когда я мыслю политически, я понимаю, что жизнь - это борьба за власть. Борьба за власть - это, по сути, борьба за признание, борьба за то, чтобы тебя любили. "Хочу, чтобы меня любили," - это называется самоутверждение и воля к власти. В чем состоит политика, я могу легко проследить на примере меньшинств, потому что мне это особенно хорошо видно. В разных случаях это происходит по-разному, но суть дела от этого не меняется.
Для того чтобы действовать политически, необходимо занять позицию, обрести субъектность. Потому что если ты просто хочешь, чтобы тебя любили как личность, тебе вряд ли для этого понадобиться менять все общество в целом, нет никакого конфликта между обществом в целом и твоей личностью. Конфликт здесь может быть только на уровне коллективов, к которым ты имеешь отношение ("учительница - сука", "родители меня не понимают", ну и самое, конечно, святое - "не дала!"). Так вот, чтобы занять позицию, ты должен расширить границы своей субъектности, ты должен ощутить себя частью некоторой группы, общности. У примитивных людей это получается само, у более развитых - здесь проблемка, потому что они способны воспринимать исключительно "я, мои родители, мои дети, мои друзья, люди которых я лично знаю, а все остальные "мы" - это для быдла, которое оболванивают технологи, сбивая в стада". Это хипстерское, индивидуалистическое сознание, которое исключает политику, потому что исключает политическое "мы".
Так вот, чтобы занять позицию, чтобы распространить свою субъектность за рамки своей личности и личностей своих друзей и знакомых - надо иметь сильное чувство. Вероятно, бывают различные виды таких чувств, но самое веселое, действенное и очевидное - это лихое чувство унижения меньшинств. Когда учитель в аудитории, политик в телевизоре, пастор на кафедре говорит что-то про "ковырялок" и "говномесов", ты всем своим существом чувствуешь, что это он про тебя говорит. И каждой клеточкой своего тела чувствуешь ненависть общества, направленную прямо на тебя. Это гораздо обидней, чем если бы кто-то просто в твоей приватной жизни считал тебя мудаком. Потому что мудак - это, во-первых, понятно за что, а во-вторых - чье-то частное мнение. А тут - абсолютно ни за что ни про что, точнее за то, что ты в себе никак не можешь изменить, за твой предписанный статус, да плюс еще абсолютно официально, на высшем уровне… Ненависть и презрение к тебе санкционированы государством, обществом, религией, общественной моралью. Гомофобия - это очевидность для общества, в котором мы живем. Это, я практически даже не преувеличиваю, примерно как "дважды два - четыре", "плохо есть говно", "Медведев - прислужник Путина". Педик - это самое позорное, что можно придумать. Вдумайтесь, даже для человека, который хочет поддержать геев, совершенно естественно начать текст фразой "лично у меня это вызывает отвращение". Здесь даже педерастолюбивых либералов вводит в ступор вопрос "а что, если ваш ребенок будет геем?".
И здесь надо четко понимать, как это ощущается. Это ощущается вовсе не так, как если бы ты пил, кололся, вел беспорядочную половую жизнь и вообще был плохим мальчиком. Это совершенно из другой серии. Быть плохим - это твой выбор, тебе даже кайфово, что общество тебя порицает, для того это и задумано во многом. Мне бы никогда не пришло в голову обижаться, что общество меня дискриминирует как курильщика, к примеру. А здесь - нечто в тебе, что ты не можешь изменить, что не является предметом твоего сознательного выбора. Это называется "вас не должно быть". Можно, конечно, выпендриваться и шутить, но я, в общем, могу искренне признаться, что у меня это в подростковом возрасте вызывало очень сильные чувства. И, разумеется, это вызывало в моей душе некое априорное сочувствие к геям.
И вот когда ты слышишь "пидоры" - ты понимаешь, что это про тебя. Всякое оскорбительное высказывание о пидорах относится к тебе, и ты переживаешь это весьма остро. Сфера твоей субъективности расширяется. Теперь ты можешь мыслить не по-обывательски, не индивидуально (хотя, я, кстати, зря тут провожу эту дурацкую грань между группой/индивидом и политикой/приватной жизнью - на деле в приватной жизни не меньше политики, чем в самой политике, если уж считать, что борьба за власть - это борьба за признание), а можешь мыслить от лица некоторой общности. Причем этой общности не существует в позитивном смысле. Ты вовсе не обязан любить каких-то эмпирических геев, да это и немыслимо, потому что вряд ли есть что-то общее между всеми геями, даже по формальным критериям (к примеру, далеко не все геи занимаются сексом с людьми своего пола!). Общее - это только то, что мы те, кого не должно быть. "Геи" - это некая априорная идея твоего разума, необходимое условие политического мышления. Итак, есть субъективность, есть желание - начинается политическая борьба.
В чем она состоит? Борьба состоит в реализации политического желания, а это (по крайней мере, в случае геев) - исключительно требование признания. Мы все слышали фразы "общество должно принять геев", "я гей, и этим горжусь", но совершенно не понимаем, что за ними стоит. За ними, вообще-то, стоит борьба за власть. Натуралы - это политический враг, которого надо уничтожить, стереть в порошок, так чтобы даже памяти не осталось. Дурачье сейчас конечно начнет гыгыкать, типа грохнуть всех натуралов - как же так, а как же размножаться-то, хе-хе! Ну, впрочем, нормальным людям, думаю, понятно, что я здесь имею в виду. Речь не идет о том, чтобы в буквальном смысле сгноить натуралов в лагерях смерти. Нет, речь идет просто о том, чтобы победить натуралов, чтобы заставить их любить нас, принудить играть по нашим правилам, разделять наши смыслы, иметь наши очевидности.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, власть - это власть над тем, что и как люди думают, чувствуют, желают и говорят. Власть над тем, что они ощущают как хорошее и плохое, истинное и ложное. И задача состоит только в том, чтобы людям даже страшно себя заподозрить было в нелюбви к "пидарасам". Чтобы они сами себя за это секли. Чтобы гомофобия - однозначно фашизм и действительно самое омерзительное и позорное, что есть на этой земле. Надо чтобы гомофобы автоматически оказывались кандидатами в психушку или в тюрьму (меня не интересует какое-то неведомое странное"государство", я говорю об обществе). "Мышка носушка", "I have two fathers" и вообще тонны агитпропа за государственные деньги - я приветствую тяжелую поступь толерантности, я просто кончаю от мысли о том, как было бы здорово с помощью репрессивных и пропагандистских институтов государства приучать "сраное быдло" и дикую совковую интеллигенцию к толерантности и политкорректности.
Представляю себе какого-нибудь папашку-ебанько, который возмущается, что в школе ребенку сказали, будто гомосексуализм – нормально. Он ломится в школу, в суд - везде его посылают, потом пресса начинает проявлять к нему интерес, он, разумеется, даст интервью, сболтнет по простоте душевной что-нибудь "экстремистское", сам попадет под статью, с работы выпрут. А потом, самое сладкое, самое карамельное - надо отнять у него ребенка. И отдать однополой паре. А папу дочурка будет навещать по воскресеньям в тюрьме. Мне правда это нравится. Но это эксцесс (впрочем, важный, тут здорово именно то, что должны быть такие простые, осязаемые удовольствия, помимо победы вообще. Ну, типа как у националиста после победы русских должна ведь все-таки остаться возможность ногами и молотком - в живот, иначе какая победа, если нельзя мучить и убивать военнопленных? - спросите у сербского литератора Караджича. Ну, им мучить и убивать, а нам разве что на святыни помочиться - пустячок, а приятно).
Все нормальные люди, конечно, будут искренни в своей любви к "пидарасам". Сами будут рукоплескать репрессиям и страдать от чувства своей натуральской вины за тысячелетия притеснения геев. В общем, я мечтаю, чтобы в России в этом смысле все было как в Европе и лучше. Только мне неприятно, что это зависит от какого-то дурацкого активизма. Я это ощущаю примерно так, как Ольшанский, который написал про то, что "Москва - для всех" - это настолько фундаментальная, базовая, серьезная вещь, что дико видеть, когда ее отстаивает на площади одиозный еврей Шендерович. Ну, или вот еще понятнее, когда базовую очевидность, что нельзя быть сексистом, и изнасилование - это плохо, отстаивает плешивый заика с разбитым лицом, "русский левый активист". Как видите, это весьма типично, когда смешные, сумасшедшие люди бросаются защищать и обосновывать что-то вроде грамматических правил. Это плохо когда клоуны выходят на площади обосновывать что дважды два - четыре, особенно в тех случаях, когда люди действительно в массе своей думают, что дважды два - пять. Мне бы хотелось, чтобы симпатия и нежность по отношению к евреям, геям, кавказцам, женщинам, старикам, инвалидам и прочим слабым была гарантированна не моральным авторитетом полусумасшедших проповедников, а всей мощью репрессивного аппарата и пропагандистской машины, которыми общество оснащает себя.
Кому-то может показаться, что все это звучит тоталитарно. Идиотизм. Мыслить в категориях "тоталитаризма" - это значит абсолютизировать и демонизировать какие-то нормальные вещи, на которых стоит общество, придумывать самим себе кошмары и друг дружку ими пугать. Разве всякий человек и всякая группа не хотят, чтобы их любили? Не хотят? Ок, тогда их нет в политике. Разве, когда ты влюблен, и хочешь быть любимым, ты не стремишься к тому, чтобы возлюбленный говорил на твоем языке и разделял твои смыслы? Тут, конечно, самый тупой аргумент "А если он не хочет? Если он не хочет тебя любить!" Да кого это волнует! Влюбленность вообще не бывает взаимной. Влюбленность – это динамическое отношение.
Ну, и насчет слабых и сильных. Да, в той схеме, которую я описал, ты вообще-то сочувствуешь слабым. Разумеется, ты сочувствуешь слабым, идентифицируешь себя со слабыми, именно поэтому ты намерен действовать политически. Ты действуешь политически, потому что ты должен сопротивляться, бороться за власть, утверждать свою волю, требовать признания. Именно поэтому любая политика – это, по существу, левая политика. Правой политики не бывает. Потому что быть правым – это идентифицировать себя с сильными, а зачем тебе политика, если у тебя и так, допустим, член 38 сантиметров? Да, тебе, быть может, надо удерживать власть, подтверждать свою силу, садировать слабых, чтобы даже не думали рыпаться, но это не политика, а управление. Политика начинается, когда ты видишь, что все сыпется, и надо по правде защищать бога, родину и семейные ценности. Но тут уже вообще нет смысла говорить о разделении на правых и левых. Просто такая борьба.
