Мизиано Церетели preppy look арт-проект Путин
В прошлую пятницу я посетил лекцию Виктора Мизиано в Государственной галерее на Солянке. Мизиано - известный куратор и теоретик актуального искусства, главный редактор "Художественного журнала" и вообще один из самых влиятельных людей в арте. Шутка ли: четыре раза представлял Россию на Венецианской бьеннале! Он и по происхождению итальянец, любит бывать в Италии. Предполагалось, что Мизиано расскажет о специфике работы куратора, о взаимоотношениях государства, общества и актуального искусства, в общем, о той проблематике, из которой складывается ткань его профессионального опыта.
В Москве сейчас жарко, вы знаете. Даже на такие высокоинтеллектуальные мероприятия публику заманивают кондиционерами. А лекция Мизиано пришлась еще на самый пик московского смога - люди брели в галерею сквозь клубы дыма. Но чего не сделаешь ради новых знаний.
Когда я вошел в помещение, искусствовед рассказывал о своем профессиональном становлении. Чем он занимался в разные периоды своей жизни. К примеру, при совке и в перестройку задача состояла главным образом в том, чтобы включить русское искусство в интернациональный контекст. Как-то опрокинуть герметичное пространство неофициального советского арта в поле актуальных проблем мировой художественной сцены. А вот в 90-е, в пору эйфорического самоопределения российского художественного сообщества, направление работы несколько изменилось. В 90-е внимание к фигуре куратора вообще до крайности возросло. На Западе гремели новаторские проекты Зеемана и Обриста, а в России в ответ на дерзко о себе заявивший брутальный "московский акционизм" сформировалась группа людей, пытавшихся не просто отчаянно хлопать ресницами, но и сделать уже что-нибудь, наконец, со всем этим дискурсом, который по тем временам был страсть каким вычурным. В общем, принять вызов. Ключевой фигурой тут стал как раз Виктор Мизиано со своими масштабными выставками-дискуссиями.
Что это за человек – куратор? С кем его можно сравнить? Не смотря на то, что в обыденном сознании эта профессия ассоциируется с чем-то вроде продюсера, Мизиано сравнивает куратора ни много ни мало с режиссером. То есть это профессия не менее творческая, чем художник. В самом деле, если учесть процессуальный, перформативный характер современных художественных практик, роль "экспозиционера", который просто "организует выставки" представляется не вполне востребованной. Здесь уже невозможен формальный подход, нельзя притвориться, что ты ни при чем и просто даешь кому-то возможность высказаться. Просто высказаться в современном мире невозможно. Мизиано часто употребляет словосочетание "куратор-модератор". Однако это представляется уже шагом назад. Ведь основным качеством модератора является нейтральность, а режиссер лицо принципиально ангажированное.
Проекты, которыми Мизиано занимался в 90-е годы, были до крайности нагружены теоретически. Это была какая-то бесконечная возгонка рефлексии. Взять хоть международный проект Interpol, в ходе которого русские художники под руководством Мизиано сначала раздавили простодушных шведских коллег мощью критического дискурса, а напоследок Кулик еще кого-то покусал. Для закрепления результата. Или вот "Мастерская визуальной антропологии" - изматывающая серия дискуссий художников с философом Валерием Подорогой, где Осмоловский с кем-то подрался, но все тут же рефлексивно решили, что это был хэппенинг. Мизиано нравятся такие проекты! Он считает, что выставки должны ставить вопросы, порождать дискуссии, а этого сейчас в арте очень мало.
Дискуссии - это политика. А политика - это, как правило, левые. Понятно, что Гутов, Осмоловский, Бренер - тоже в своем роде левые. У Гутова вообще любимый писатель - Георг Фридрих Гегель. А у Осмоловского любимая книга - перевод какого-то отрывка из "Анти-Эдипа", выполненный М. Рыклиным. В свое время Осмоловский очень много для себя из шизоанализа почерпнул. Бренер вообще анархист по жизни. Правда, он как-то зациклился на институциональной критике. Громких акций не делает, но ползут по Европе слухи, что вот там куратора какого-то побил, здесь галеристу по морде надавал. Такая уж у него натура, ничего не может с собой поделать. Только Кулик - человек без взглядов. Но это все персоналии, яркие личности. Сейчас им на смену пришло совсем другое поколение. Это вдумчивые молодые люди с непонятными именами типа Чухров или Будрайтскис. Они глубоко образованы, политически ангажированы и красиво одеты. Они источают европейский лоск. Их смело можно назвать левыми интеллектуалами. Вот Мизиано очень нравится работать с художниками-активистами! С Николаем Олейниковым, Ильей Будрайсткисом. У левых - есть голова на плечах. И на Селигер они не ездят в отличие от некоторых странненьких героев 90-х. Хардт и Негри в "Империи" писали, что хорошо бы наладить такую модель производства множеств, при которой участие в легитимации власти и прочей культуре изнасилования было бы просто антропологически невозможно. Тело просто не пойдет на выставку, которую заценил Владислав Сурков. Сознание просто не квалифицирует интеллектуальную профанацию как искусство. Вот молодые художники круга группы "Что делать?" именно такие существа иного порядка, высшего уровня. Они разительно отличаются от той антропологической параши, которая сейчас повсюду. А это крайне важно для Виктора Мизиано. Ведь сам он никогда не шел на пособничество властям. Возможно, поэтому ему в определенный момент деликатно посоветовали искать работу за границей.
Когда Мизиано начал признаваться в любви к политике, хипстерская интеллигенция зашевелилась. Известно ведь, что Ист-Вилледж Солянка последнее время взбунтовалась. Резко все стали противпутина, который их же и вскормил нефтедолларами. Но тут Мизиано ничем особо порадовать не смог. Цитируя Осмоловского, искусствовед сказал, что в Москве есть один человек, который современное искусство не любит, но понимает и второй человек, который любит, но вообще не понимает (есть еще один, который и не любит и не понимает, но его имя лектор предпочел не называть). Тот, что любит, но не понимает - это, понятно, Ерофеев Андрей. По мнению Мизиано для Ерофеева тяжелым ударом стало отлучение от коллекции Третьяковской галереи. Все-таки он музейный человек. А вот проекты делает публицистические. Взять даже ту скандальную выставку, которую обхамил министр культуры. "Соц-арт: политическое искусство в России". Во-первых, с чего он взял, что все, что там экспонировалось относится к соц-арту? Соц-арт - это Комар и Меламид. А "Синие носы" - это никакой не соц-арт. И вообще, почему Ерофеев думает, что политическое искусство - это искусство на политические темы? Неужели он всерьез считает, что для того, чтобы высказаться о политике, надо обыгрывать какие-то сюжеты из телевизора? Ну и формат. Это все-таки музейная выставка. Там есть определенные требования. Нельзя путать форматы и выдавать свое индивидуальное видение за объективную историко-художественную картину. А выставку "Запретное искусство 2006" Мизиано просто не видел. Он то, что не видел, не комментирует. Да и ясно же, что публицистика. Актуальное искусство - это ведь в своем роде электроника, а у Ерофеева шестерни здоровые, отбойные молотки, вакуум-кюретки.
Вот молодой человек спрашивает, дрожа от гнева, когда снесут памятник Петру I на Стрелке. И получает ошеломляющий ответ: "А я не считаю это каким-то принципиальным моментом. Я против сноса памятников". Действительно, сколько советских памятников посносили, а у власти все та же гэбня, те же аппаратчики. Зачем поддерживать все эти немудрящие формы мимикрии? Пусть лучше они стоят как памятники своей эпохе, как памятники нашей глупости и трусости. Чтобы помнили. Впрочем, юноша был не согласен. Он так и сказал, чеканя слова наподобие Сергея Доренко: "Я не согласен. Потому что когда ты идешь со своим сыном по улице. И он видит это. И спрашивает тебя. Папа, что это? Тебя охватывает стыд. И ты закрываешь ладонью его глаза. Нет, сынок, не смотри, пожалуйста, отвернись. Я верю, придет тот час, когда…". Вообще говоря, побаиваюсь таких людей. Бескомпромиссных борцов с пошлостью и мерзостью. Какой-то эстетический фашизм. Они ведь и на Церетели кидаются с таким же остервенением, как на лузеров, которые не знают, что такое preppy look и носят брюки чинос без понимания того, как нужно носить брюки чинос. Те, у кого нет культурного бэкграунда, у кого вихрь картинок с подобными брюками в голове не пролетает, они Путина заказывают и Петросяна.
Продолжая вектор внезапно обострившийся к концу вечера дискуссии, некая женщина спросила, есть ли большой проект для России? Мизиано улыбнулся: "Путин. Большой проект для России называется "Путин". А контуры альтернативного проекта как-то не просматриваются". Мизиано вроде как утверждал, что в цене по-прежнему будет все грозное, имперское, монументальное, из дорогих материалов. Мне это утверждение показалось каким-то совсем уж нерелевантным наличному положению дел в российской политике. Вся эта монументальная хохлома давно уже никому не нужна. Шилова, Глазунова и Никаса Сафронова решено сдать в утиль. Даже пресс-секретарь движения "Наши" вполне издевательски отмечала в своем блоге, что живописец Сафронов пытался изображать из себя Энди Уорхолла, однако, нашисты быстро его раскусили, поняли, что это просто унылый придворный петрушка коммерческого толка, который ходит без трусов, чтобы быть похожим на Энди Уорхола. Конечно, есть и актуальные художники наподобие Дэмиена Херста или там Ильи Трушевского, которые идут на поводу у охлоса, инкрустируя стразми разную дрянь. Критический потенциал у них нулевой. Это, выражаясь словами Тер-Оганяна, "х…евые художники".
Крупная буржуазия во всем цивилизованном мире уже не первый десяток лет умиляется протестным, критичным, социально-ангажированным артом. В Лондоне галерею Тэйт активисты залили бензином за связи с BP, так высокопоставленные особы, посетители экспозиции, были просто в восторге. Им тоже, знаете ли, свойственна политическая меланхолия. И я бы не сказал, что тут больше лицемерия, чем в позиции "левого интеллектуала", который знает, что революции не будет. Да что там, я своими глазами видел Петра Авена, незадолго до открытия выставки "Русский леттризм" с интересом разглядывавшего работы группы Война на темы "Е…сь за наследника Медвежонка", "П…ц легавым, е…аным начальникам" и "Пестель на х…й не упал". И это же не какие-то филантропы. Это капитализм, детка!
Казалось бы, тут Мизиано предоставлялась возможность поиграть в традиционное левацкое нытье о "вписывании" и "присвоении", но он воздержался, деликатно обойдя тему непристойного интереса российской власти к культуре стороной. Ну и правильно сделал. Шутки про Гельмана всем уже надоели.
