Апельсиновые корочки
Когда вытягивают на "Эхо Москвы", едешь с опаской - с этими ребятами никогда не знаешь, с кем тебя сведут в разговоре. Как-то пригласили поговорить о том, что я делаю в Общественной палате, а в результате пришлось глуповато сквалыжиться с Гарри Кимовичем Каспаровым. Тут, однако, и тема была небезразличная, и собеседники в теме.
Московские власти, как известно, "умеют много гитик", так что суета вокруг ЦДХ на Крымском валу в целом тривиальна, но в деталях проявляется некая добавочная изощренность. Поначалу, напомним, г-жа Батурина выкатила в московский мир затею столь же понятную, сколь и незатейливую: ЦДХ без затей снести по причине морального старения, а на его месте воздвигнуть "Апельсин" - сферу с вынутыми дольками, где должны были бы разместиться и выставочные залы, и жилье. Норман Фостер давно уже не без успеха втюхивает московскому начальству заготовки, каких у него (как и в любом проектном институте, носящем имя создателя и владельца) много на все случаи жизни. Я у него в институте бывал, так что знаю наверное.
Та часть московского люда, кому судьба одного из самых живых мест города отнюдь не безразлична, взвыла гласом единым, предложение Сэра Нормана было без шума убрано с глаз долой, и все, вроде, затихло. Но не все.
На днях стало известно, что в вестибюле ЦДХ будет вывешено новое проектное предложение на предмет подготовки его публичного обсуждения.
На первый взгляд, все замечательно. Власти согласились с тем, что и ЦДХ и отдел Третьяковской галереи, которая делит с ним крышу, должны работать до тех пор, пока для них не построят новые здания вдоль Крымского вала, несколько даже увеличив площади. Вроде бы, готовы документы, согласно которым Федерация и Москва совместно выступают гарантами по сделке обмена участками. Тут уже возникают некие сомнения, поскольку отношения между Федерацией и Москвой далеки от безоблачных. В рамках т.н. актуализации Генерального плана, к примеру, исчез Парламентский центр. То, что на него сейчас денег в бюджете нет, не означает, что такое место не следует зарезервировать. Надо заметить, что невидимая работа в комитетах Государственной Думы отчасти и потому невидима, что помещения у комитетов такие маленькие, что места хватает от силы на десяток приглашенных.
Впрочем, сейчас не об этом. Международная федерация художников, которая владеет ЦДХ, и дирекция Третьяковской галереи как-то легко согласились уже на условия сделки, а сомневаться в том, что т.н. общественные слушания дадут нужный результат, не приходится. Дадут, конечно. Во-первых, публике будет представлен не проект, о котором нормальный человек еще может составить какое-то представление, а одна лишь схема зонирования, на которой в разных колерах обозначены участки - отдельно для ЦДХ, отдельно для Третьяковки, а вот место нынешнего здания оставлено без окраски. Кроме цветовых пятен есть мелкие буковки и цифры. По поводу белого прямоугольника сказано, что это будет некий общественно-жилой центр. При этом незатейливое лукавство власти. Когда ей выгодно, она ссылается на особость Москвы, подкрепленную соответствующей статьей Градостроительного кодекса. Когда выгодно иное, напротив - являет собой образец лояльности относительно общих норм того же кодекса. Сказано в кодексе, что в общественном обсуждении участвуют жители соответствующего микрорайона - значит, так тому и быть, и тот факт, что речь идет о Месте, обладающем безусловным общегородским значением, игнорируется напрочь.
Разобраться в буковках и циферках на схеме зонирования не так уж просто. Здесь требуется взгляд экспертов. Такой взгляд непременно зацепится за важные частности. Ну, например, для новых зданий ЦДХ и Третьяковки, которым по схеме надлежит выстроиться по обрезу Крымского вала, высота определена от десяти до дюжины метров. С чего бы это, когда сразу за художественным лицеем, чуть выше вдоль улицы, давно высится десятиэтажный жилой дом с кэмеловским верблюдом на крыше?
Ответ детски прост, но для того чтобы к нему выйти, надо обратить внимание на то, что вдоль вала выстраивается сплошная стена застройки - с юга. Тем самым достигаются сразу три цели. Стена достаточно высока, чтобы организовать надежный барьер от шума и газа напряженной магистрали. В то же время она высока не настолько, чтобы отгородить внутреннее, парковое пространство обширного треугольника, по площади равного Кремлю, от южного солнца. Наконец, сплошной барьер замечательно отсечет интерьер квартала от случайных прохожих. Совершенно ясно, что цель осталась прежней - сформировать крупный жилой комплекс с каким-нибудь "Седьмым континентом" в придачу. Поскольку же основная финансовая нагрузка по схеме должна прийтись на долю инвестора, которому потребуется окупить расходы на десятки тысяч квадратных метров выставочных залов, речь идет об очередном "элитном" комплексе, который отодвинет в тень не столь давно заселенный "Коперник". Кризис кризисом, а на такое деньги, скорее всего, найдутся.
Публичный парк станет, тем самым, частным по сути парком, разгороженным шлагбаумами и пр. и пр. На Западе такой процесс именуется джентрификацией - облагораживанием. Оно бы ничего, но шанс развития живого Места в очередной раз будет потерян. Внешний, сарайно-индустриальный облик ЦДХ радости не вызывает, да и разделить его с Третьяковкой дело хорошее, одно огорчает: до сих пор сохраняется еще теоретическая возможность переселить художников, с их галереями, мастерскими и мансардами, на Остров, в корпуса "Красного Октября". Мировой опыт, да и московская фабрика "Красная Роза", убеждают в том, насколько живым и интересным становится конверсия старых промышленных зданий под такого рода назначение. Но нет. Разве что кризис затормозит превращения острова между рекой и каналом в "Золотой остров" (название столь же официальное, сколько и наглое).
Все это было бы возможно, когда бы московские власти в самом деле пеклись о публичном благе, вовлекая осмысленных горожан в процесс конструктивного обсуждения оптимальных способов работы с общественным пространством. Вместо этого грядет очередной фарс с "общественными слушаниями", в которых официально смогут принять участие одни лишь немногочисленные обитатели домов по Мароновскому переулку. Предъявляя паспорта с пропиской, которой как бы нет, но она есть.
