Уловка-2020
В 2005 году автор этих строк сочинил некую странную структуру под названием "Общественный экспертный проект "Столыпинский центр". Первым и последним творением этого центра стал доклад "Выбор для России: национальная модернизация". Поскольку там не было ни про заговор олигархов, ни про заговор спецслужб, внимания не обратили. Прошло четыре года, и модернизацию объявили главной задачей государственной политики. Надо бы радоваться. Но кое-что мешает.
Вообще говоря, современное общество, переход к которому и составляет содержание модернизации, отнюдь не во всем выигрывает у общества традиционного. Современность – это, прежде всего, сложность. А сложные системы эффективнее простых, но сильно уступают им по части живучести.
Архаические орудия производства достаточно просто делать и довольно трудно разрушить. Продукты высоких технологий создать очень сложно, а уничтожить крайне легко.
Традиционное общество устроено примитивно – и не реагирует на большую часть раздражителей, дестабилизирующих сложное по структуре современное общество.
В архаической Африке могут умереть от голода и погибнуть в войнах миллионы людей – на это мало кто обратит внимание. И африканское общество будет жить, как жило – в том числе, голодая и воюя.
В модерновой Америке гибель двух небоскребов вызывает кризис – и потрясение в мировом масштабе. Начинаются перемены, направленность и результат которых пока никому не понятны…
Однако сравнительная живучесть традиционного общества коварна. Если вдруг исторический вызов оказывается слишком силен, чтобы его игнорировать, то это чревато крушением всей системы. Современное же общество создает механизмы "защиты от дурака", позволяющие переживать перемены без системного коллапса…
России сегодня приказано становиться современной. Поскольку без модернизации она не сможет удержаться в первом ряду мировых держав, а вне первого ряда Россия непредставима. Логично? Логично.
Однако ведь нашу страну нельзя отнести к традиционному обществу в точном смысле слова. Позвольте привести цитату из собственной книги: "В течение семи десятилетий наша страна была под властью Утопии, т.е. была насильственным образом изолирована от общемирового контекста. Попытка подменить естественное развитие конструированием реальности закончилась закономерным крахом – и нас выбросило обратно в Историю. Россия оказалась перед лицом тех же вызовов, от которых тщетно пыталась уйти сто лет назад, и которые теперь соединились с вызовами Современности. При этом ведь и рухнувшая Утопия остается с нами – она воплощена как в сознании, так и во многих общественных и государственных институтах (не зря Жан Монне говорил, что "институты хранят память"). Таким образом, наша политическая реальность образована сосуществованием и взаимодействием трех разнородных слоев – Современности, Истории и Утопии" (Юрий Гиренко, "До и после Путина", М., АСТ, 2008).
Наше общество уже достаточно усложнено, чтобы стать хрупким. Нас уже не оставляют равнодушными катастрофа на Саяно-Шушенской ГЭС или крушение "Невского Экспресса". Но как на это реагировать, общество еще не знает. Эффективных механизмов адаптации к меняющейся реальности еще нет. То есть, механизмы есть – но они работают только при условии социальной пассивности. Которая, впрочем, налицо.
После президентского Послания М.Ю. Соколов в "Эксперте" написал: "Как в Кремлевском зале конца 2009 г., так и - что еще более важно – за его пределами в смысле ветра истории наблюдался полный штиль. Сердца ничего не требовали, задействован, судя по реакции, был в основном тот внутренний орган, который выделяет желчь. Из чего никак еще не следует, что идея впередовской (модернизаторской тож) широкой общественной коалиции неправильна или, хотя и правильна, в принципе неудобоисполнима. Но зато следует, что шаг к ее созданию был сделан совершенно недостаточный".
Прогрессивная общественность на такое утверждение отреагировала возмущением: как это, общество не готово? Мы готовы! Мы всегда!.. Только вот сколько ее, той прогрессивной общественности? А самое главное – к чему она готова?
Парадокс в том, что социальная группа, яростно требующая перемен, нацелена отнюдь не на модернизацию. Ее цели вполне архаичны: отобрать власть у тех, кому она сегодня принадлежит. Разумеется, ради светлых идеалов. Только дойдут ли руки до реализации этих самых идеалов, если в них окажется власть – вопрос с неочевидным ответом. Как-то прогрессистская риторика и практика не внушает уверенности, что речь идет о чем-то большем, чем очередной передел власти и собственности…
Лет 20 назад в СССР был популярен пацифистский роман американца Джо Хеллера "Уловка-22". Его герой-летчик всячески стремился быть отправленным с фронта домой. И попадал в ловушку: согласно п. 22 Устава, единственной возможностью быть отстранённым от полётов было признание летчика сумасшедшим. Поэтому, всякий, кто хочет летать, очевидно ненормален и должен быть отстранен от полётов. Но если он хочет быть отстранённым — значит, вменяем и должен продолжать летать... В этом и заключалась "Уловка двадцать два".
Авторы программы ненасильственной модернизации попали в аналогичную ловушку. Чтобы модернизация осуществлялась, нужен "инновационный класс", который возьмет дело в свои руки. Но, если те, кто может составить такой класс, возьмут дело в свои руки, они, скорее всего, займутся не модернизацией… Такая вот "Уловка двадцать двадцать".
Медведев, Путин и "Единая Россия" пытаются вывернуться из ловушки, предлагая проводить модернизационную политику консервативно, путем осторожных локальных мер на всех направлениях. Получится ли? Не знаю. У хеллеровских персонажей не получилось.
