Как спастись от грядущего экономического кизиса
Сегодня много говорят о стратегии развития России. Вопросы модернизации, либерализации, или же, наоборот, вертикали и дисциплины. Не говорят о главном, о чем и думать никому не хочется. О том, как будем встречать следующий мировой кризис. Тот, который непременно грянет лет через десять или пятнадцать.
Правда, всегда во всем мире после очередного кризиса находятся экономисты, которые утверждают, что, мол, все, этот кризис последний, нового уже не будет, на этот раз все будет по-другому. При этом чикагского разлива либералы уповают на мастерство монетарных регуляторов, новые формы банковской, страховой и биржевой деятельности, на расширяющиеся глобальные рынки труда и капитала и прочие негосударственные механизмы поддержания устойчивости. Неокейнсианцы же в свою очередь доказывают, что только целенаправленные усилия государства, пусть даже ценой многих издержек, способны преодолеть кризисные тенденции, особенно во время разгула иррациональных надежд или, наоборот, панических страхов.
"Умеренные" либералы и "мягкие" кейнсианцы полагаются на всю палитру имеющихся и создающихся негосударственных и государственных механизмов и уверяют, что прошедший кризис был последним, а далее всех ждет устойчивое развитие. Вашими устами да мед пить, господа!
К сожалению, на самый общий, так сказать "мегаэкономический" взгляд, вопрос с цикличностью мировой экономики и будущими мировыми кризисами обстоит как раз весьма плачевно.
За последние годы мировые рынки глобализировались настолько, что сегодня уже речь идет о едином, правда, пока еще относительно кластеризованном в пределах границ стран или регионов, мировом рынке, а не о некой ограниченной "федерации" национальных рынков, как это было еще двадцать лет назад. И любому не трудно заметить, что на этом рынке нет единого монетарного регулирования, да его и не может быть. Ведь даже знаменитая Федеральная резервная система (ФРС) создана была как национальный американский регулятор, хотя уже на протяжении последних десяти лет ФРС вынужденно решает глобальные задачи, связанные с особым положением и ведущей ролью национальных рынков США в мире.
Координация национальных и региональных регуляторов США, Европы и Японии существует, но она и сегодня явно не достаточна, и зависит от политики правительств этих стран. Страны же БРИК проявляют себя, и во внутреннем регулировании, и на глобальном рынке весьма независимо.
Таким образом, национальные интересы правительств, бизнеса, равно как исторически сложившиеся особенности рыночных "кластеров", препятствуют слаженности работы монетарных регуляторов, что иногда даже приводит к настоящим финансовым и валютным "войнам". Мировой рынок стал глобальным, а глобального регулятора не существует, как нет и общей политики входящих в него государств, что все отчетливее проявляется по мере "заката доллара" и уменьшения доли США на мировом рынке.
Сможет такое как сегодня поверхностное и противоречивое наднациональное регулирование предотвращать перегревы и крахи на все более интегрирующемся гигантском глобальном рынке? Очевидно, что достаточно спорадические усилия ряда правительств в этом направлении явно не успевают за процессами глобализации, а, следовательно, не могут эффективно влиять на глобальные циклы, предотвращать мировые кризисы.
Кроме того, в сближающихся рыночных системах важно, чтобы потребительское, а в широком плане, всякое экономическое поведение людей было бы сходным. Но, пока что, россиянин, китаец, американец, северный и южный европейцы, японец или индус в значительной степени в этом плане различаются. Экономическое регулирование в таких условиях на мировом рынке, где в глобальном пространстве свободно движутся капиталы, а общественная структура столь неоднородна, представляет собой сложную и сегодня не осмысленную до нужного уровня проблему. А пока мы видим, что даже внутри Европейского Союза во время кризиса резко обострились противоречия между "севером" и "югом", хотя экономическая близость народов Европы ни у кого не вызывает сомнения, да и Европейский Союз существует не первый год, равно как и единая европейская валюта.
Так что, можно не сомневаться, что под убаюкивающие лекции статусных экономистов, под победные фанфары экономических отчетов плутократов с развивающихся рынков и повторяющиеся по кругу речи лидеров "Большой двадцатки", после следующего подъема и перегрева мирового рынка, мы войдем в новый, еще более тяжелый мировой кризис, скорее всего, где-то в начале двадцатых годов уже двадцать первого века.
Детонатором, "запалом", точнее "пистоном" такого кризиса может стать любой развивающийся рынок, даже российский, при условии потери управляемости, но основные события разразятся в Тихоокеанском бассейне, между гигантским кредитором и экспортером Китаем и глобальным импортером и должником Соединенными Штатами Америки.
Соединенные Штаты Америки выйдут из уходящего кризиса с постоянно растущим бюджетным дефицитом, отрицательным сальдо торгового баланса, с национальным долгом в размере, превышающем годовой ВВП, с тяжелым шлейфом накопившихся проблем. Штаты выбрались из кризиса с трудом, с огромным грузом долгов, а скоро им вновь придется преодолевать бурные волны нового мирового кризиса. Да, сегодня они продемонстрировали всему миру устойчивость своей финансовой системы и экономики во время глобального кризиса, но чего им это стоило!
Правда, в разгар кризиса весь цивилизованный мир бросился в спасительную гавань американских казначейских обязательств, а после преодоления острой фазы и прохождения дна кризиса половина опрошенных во всем мире респондентов назвали именно доллар и казначейские векселя США самыми надежными мировыми резервами, поставив их далеко впереди золота прочих активов. Все государства и корпорации почувствовали решающую роль США в мировом порядке, так что значение Штатов как флагмана мировой экономики после кризиса только укрепилась.
Особую тревогу вызывает тот факт, что внешние по своему экономическому характеру долги правительства США, выраженные в казначейских обязательствах (векселях), по своей правовой природе, тем не менее, являются формой их внутреннего долга, так как их оборот регулируется исключительно суверенным законодательством США. Просто иностранные обладатели казначейских обязательств США хорошо знают, что внутреннее право США защищает их интересы много лучше, чем их национальное или международное право, и приобретают векселя на многие миллиарды долларов. В связи с вышеизложенным, есть основания полагать, что на протяжении следующего десятилетия доля иностранных держателей в общем объеме государственного долга США будет все возрастать, в то время как объем государственного долга достигнет предельно высоких значений.
В этом случае представляется весьма вероятным, что экономика США, войдя в следующий глобальный кризис, окажется не в состоянии привлечь дополнительные заимствования под свои обязательства в требуемых объемах. Таким образом, становится весьма вероятным суверенный дефолт США по, еще раз обращаю внимание, формально внутреннему долгу США в соответствии с национальны законодательством США.
Так, в разгар кризиса может быть сначала наложен мораторий на финансовые сделки, затем будет принято решение о реструктуризации долга, пройдет конвертирование казначейских обязательств в какие-нибудь вторичные низкодоходные долгосрочные бумаги, что очень больно ударит по внешним кредиторам, особенно, когда их финансовое положение пошатнет кризис. Далее дефолт США обвалит рынки ценных бумаг и приведет к целой цепочке национальных дефолтов и государственных банкротств в других странах, что раскрутит дополнительно маховик кризиса, и масштабы его станут устрашающими. Но США будут защищаться от кризиса и его последствий всеми доступными им способами, не взирая на протесты союзников и проклятия партнеров из сырьевой и индустриальной периферии.
Потом уже, "задним числом", на выходе из кризиса США выпустят новые ценные бумаги, новые казначейские векселя, и весь мир снова начнет их приобретать. А куда деваться? Раз дефолт в Штатах уже случился, то, скорее всего, нового пока не будет, это как землетрясение, вот оно прошло, и живем дальше. США все равно останутся экономически и политически самой могучей державой мира, самой надежной гаванью, "мировой копилкой". При этом своих национальных "обманутых вкладчиков" США могут вознаградить за их потери различными способами, например, принимая облигации в зачет налогов, а вот иностранцы, не могущие воспользоваться этими льготами, реально попросту потеряют часть своих вкладов.
Конечно, этот сценарий политически опасен, крайне рискован для самих США, потому и оправдывать его реализацию придется не соображениями экономическими, а военно-политической необходимостью.
Например, под политический, даже военный конфликт, можно будет не только объявить мораторий, а потом реструктурировать и отчасти списать свои обязательства, но и нужным образом девальвировать доллар, а, при необходимости, применить экономические репрессии внутри страны и вне ее для преодоления кризисных бурь, чтобы выйти из кризиса экономически и политически обновленными, могучими, всеми признанным гегемоном.
Сценарий такой "дымовой завесы" может быть весьма прост. Заранее продуманный острый, но управляемый конфликт с тем же Китаем можно, например, сделать оправданием экономических санкций против него, например, блокирования счетов китайских компаний. После же неизбежного применения Китаем ответных мер можно будет объявить мораторий, ввести чрезвычайное экономическое положение, заблокировать падение рынков административными методами. К мораторию немедленно примкнут страны НАТО, Европейского Союза, Япония, Австралия и Канада, и потом он плавно перетечет в "серийный дефолт" основных развитых стран по своим обязательствам. Таким образом, если развитые центры мировой экономики получат возможность вместе с США просто "слегка обобрать" сырьевую и индустриальную периферию, то это, конечно, поможет Штатам удержать своих союзников в орбите влияния. Думаю, что только Япония, которая пострадает от такого развития событий больше всех, окажется в отчаянном положении, а Европейский Союз и Канада хорошо "удержатся на плаву".
Гарантом безопасности этой всемирной экспроприации стран сырьевой и индустриальной периферии будет несравненная военная, морская и космическая мощь США и их союзников по НАТО. Ну, а в конце кризиса можно будет разрядить обстановку и прийти на помощь пострадавшим странам, тем более что их амбиции к этому времени испарятся, так как их некогда бурно развивавшиеся рынки окажутся лежащими в руинах, на которых будут шакалить известные транснациональные хищники.
При таком сценарии Россию ждут великие потрясения: резервы наши в валюте и ценных бумагах девальвируются, цены на нефть рухнут вместе с доходами от экспорта, иностранные инвестиции убегут, и никому не будет нужна ни наша инновационная продукция, ни крепкий российский рубль.
Именно с учетом неизбежного мирового кризиса в течение ближайших 20 лет с возможным отказом развитых экономик от исполнения своих обязательств и масштабным крахом развивающихся рынков надо строить стратегию развития России и до 2020 года (скорее всего, все еще года экономического бума), и до 2025 года (скорее всего, уже года кризиса).
Надо надеяться, что сам российский рынок не станет запалом нового мирового кризиса, не то именно по нему придется самый тяжелый удар. Однако пока нет оснований полагать, что наши монетарные власти упустят ситуацию с перегревом экономики. Не похоже, чтобы команда менеджеров, созданная Владимиром Путиным, этого бы не понимала. Разве что придут к власти новые люди, склонные к прекраснодушию, эйфории и безоглядному доверию к заокеанскому "старшему брату". Но все же надеюсь, что мы за последние годы чему-то научились, к кризису 2008 года подготовились, действовали ответственно, разумно при его преодолении.
Но разумная политика в спокойные годы развития и даже в годы подъема и экономической эйфории, а также подготовка к заурядным кризисным ситуациям - этого сегодня уже не достаточно. Надо повышать общую устойчивость российской экономики к более жестоким кризисам, в полосу которых, возможно, сегодня уже вступил глобальный мир.
Во-первых, для этого необходимо, наравне и с секторами реальной экономики, ориентированными на экспорт, и с мощными корпорациями, в том числе транснациональными, и с массовыми производствами, зависящими от импортных материалов и комплектующих, от иностранных займов и инвестиций, развивать и более "приземленные" массовые сегменты рынка.
Это, скорее, средний и малый, нежели крупный, бизнес, работающий преимущественно за счет российских инвестиций и кредитов, на российском сырье, на российской рабочей силе, ориентированный на российского потребителя, управляемый национальным менеджментом. В условиях мощного кризиса, когда рвутся связи, временно разрушается единство мирового рынка, средние предприятия национального сектора оказываются в преимуществе и работают на замещение импорта (можно вспомнить 1999 год). Нужно иметь про запас хорошее автономное "домашнее хозяйство".
Однако чтобы таких предприятий было достаточно много в пищевой, легкой, строительной, транспортной индустрии, в агробизнесе, необходимо оказать всемерную поддержку модернизации их производств. Для этого следует создать государственные программы закупки импортных технологий для модернизации отечественного среднего и малого бизнеса, а не только заботиться о гигантских корпорациях, экспортной эффективности, или же об иностранных инвестициях и наукоемких инновациях. Во время кризиса микропроцессором не закусишь и нефтью его не запьешь. Нужна "подушка безопасности" из развитых жизнеобеспечивающих массовых производств.
Во-вторых, в банковской сфере необходимо провести глубокую и продуманную перестройку, даже просто "зачистку". Во время кризиса банки первыми "ложатся на дно", особенно в том случае, если они ведут разнообразную непрофильную и малоприбыльную деятельность, как у нас водится. Полагаю, необходимо за ними установить в ближайшие годы жесткий надзор и регламентацию работы, вплоть до юридического разграничения расчетных, кредитных и инвестиционных учреждений. Тут есть о чем подумать, учесть опыт США и как следует перестраховаться.
В-третьих, на стадии следующего перегрева экономики надо будет резко ограничить корпоративные заимствования, особенно под залог акций крупных стратегически значимых предприятий. На национальные дефолты развитых стран мы можем ответить государственными мерами, а вот корпоративные долги придется отдавать все равно. Эйфорию от доступности зарубежных портфельных инвестиций, заимствований, гарантий, векселей и деривативов надо "придушить" в период перегрева и бума экономическими, а, может быть, даже и административными мерами. Иначе можем потерять собственность, сами производства или войти в невыгодную конфронтацию с частными зарубежными партнерами. Сегодня ведь не 1998 год на дворе.
В-четвертых, необходимо установить правильные соотношения между внешними заимствованиями России, резервами Центрального банка и резервными накоплениями в федеральных бюджетных фондах. С учетом возможности дефолтов развитых стран, накапливать большое количество казначейских обязательств США, Японии и стран Европейского Союза не следует, можно потом долго "лить слезы у разбитого корыта". В свою очередь, если у нас будут приличные и соразмерные внешние долги, мы также сможем их реструктурировать. Надо, чтобы наши потери от реструктуризации наших вложений в ценные бумаги и валюту развитых стран были бы сопоставимы с приобретениями от реструктуризации нашего государственного долга. Мораторий на мораторий, дефолт на дефолт, да так, чтобы не потерять авторитет, ни на развитых, ни на развивающихся рынках, чтобы не быть в этой ситуации ни хищником, ни жертвой.
И учитывая особую иррациональную тягу к золоту в период кризиса, надо будет в годы подъема, когда желтый металл кажется горе-оптимистам почти мертвым грузом, накопить значительный золотой запас, который непременно станет отличным "поплавком" во время кризисной бури, особенно в острой фазе кризиса. И, конечно, максимально диверсифицировать накопленные бумажные и валютные активы. Это придаст резервам и большую устойчивость, и большую гибкость.
В-пятых, должна быть заранее разработана и подготовлена к быстрому запуску единая государственная политика по преодолению кризиса, включающая контроль над бюджетной сферой, рынком ценных бумаг, банковской деятельностью, использование мер поддержки производства и сельского хозяйства, задействование не только финансовых (гарантии, взаимозачеты, даже бартер), но и товарно-сырьевых стратегических резервов, которые необходимо заранее собрать и подготовить к реализации (в первую очередь, это касается лекарств и прочего незамещаемой жизненно важной импортной продукции), других "кейнсианских" мер по поддержанию занятости, обеспечения полноценной социальной защиты населения, а, при необходимости, и полицейский мер поддержания порядка и стабильности.
Если мы хорошо подготовимся, то у нас в России, при ее размерах, есть шансы выдержать очередной удар глобальной рыночной стихии.
А вот у всего мирового сообщества шансов полноценно подготовиться чтобы предотвратить такое развитие событий практически нет: временное единение большинства государств во время кризиса против общей беды вселяло надежды, которые не оправдались. Мир снова разъединен, международные экономические институты слабы, в то время как экономическая глобализация продолжается быстрыми темпами, и мы становимся бессильными противостоять огромной стихийной, циклически проявляющей себя мощи, которая неумолимо ведет мир к новым испытаниям и потрясениям.
Известно, что когда люди не могут сами установить справедливый и разумный порядок, то приходит очередной "бич Божий", который "пасет нас жезлом железным". Сегодня это не гунны или монголы, а грозная стихия глобального рынка, с который мы не только не умеем, но даже не пробуем всерьез справляться. Надеемся, что все будет иначе, в этот раз проскочим. Но вся история последних двух веков усыпана обломками таких надежд.
Если и дальше будет продолжаться такая страусиная политика, то тогда удар за ударом мировые кризисы будут проноситься по земному шару, оставляя после себя руины несбывшихся надеж до тех пор, пока мы не усвоим, что мир национальных экономик "приказал долго жить", и что, вспоминая старика Маркса, ветхая мировая "политическая надстройка", доставшаяся нам из прошлого, уже практически полностью не соответствует уровню глобальной экономической интеграции. Сама природа вещей ведет страны и народы к объединению, и мировые кризисы будут раз за разом выступать как наказание за всеобщую самоуверенность, амбиции, жадность, косность, эгоизм, ксенофобию, национальное и политическое высокомерие.
