Наша задача - обновить застрявшие дебаты по демократии
Мне кажется, наша задача, прежде чем обсуждать тему современного государства и многообразие демократии, в сущности, обновить застрявшие дебаты по демократии, а в чем-то начать их заново. В частности - поставив в центр тему стандартов демократии, стандартов демократического опыта, поскольку эта тема в последнее время была в значительной степени скомпрометирована неправильной политикой и пропагандистскими манипуляциями.
Два момента мне кажутся важными. Один из них: нет смысла нам здесь доказывать, что демократии разнообразны, это очевидно. Важно оценить и подвергнуть критике попытки монополизировать, унифицировать идею демократии и повернуть эту идею одними участниками дебатов против других. Я думаю, нам ни в коем случае не следует поддаться соблазну идти по легкому пути вместо изучения проблем нашей демократии, нашего опыта, присоединяться к глобальной волне антиамериканизма.
Я думаю, что проблема современных дебатов в том, что они стали в значительной степени политическими дебатами. И это мешает нам сегодня обмениваться опытом. Накопилось слишком много подозрений, слишком много теорий, которые создавали в целях нападения и самозащиты. Между тем, новый опыт есть, но он мало обсуждается. Мы видим разницу между американской моделью, которая отчасти породила современный кризис, и, например, европейской моделью, которая проявила в этой ситуации, именно в момент кризиса, свою социальную эффективность. Надо говорить и о проблемах с состоянием российской демократии в нашей стране. И здесь мы упираемся в препятствие. Препятствие - это отравленная атмосфера вокруг дебатов о демократии последних лет. Сегодня нам предстоит заново возобновлять дискуссию после десяти или двадцати лет недоразумений.
Кстати, годовщина падения Берлинской стены в этом году и в следующем году 20-летие провозглашения суверенитета России дают нам хороший повод вернуться к повестке дня. В 89-м году Советский Союз тогда под давлением общества вышел из состояния холодной войны, он завершил ее односторонне. Тогда две вещи мы считали предрешенными: либерализацию институтов права и администрации внутри нашей страны и радикальную демократизацию международных институтов. Но прошло несколько лет, и уже в начале 90-х годов с повестки дня было снято то и другое. Внутри России идея компетентного авангарда, узкой группы лиц, якобы воплощающих демократию, оттеснила в сторону проблему создания современных демократических институтов. У нас победила олигархическая версия того, что господин Закария называет иллиберальной демократией. А в мире одновременно не возник правовой порядок. Правовой порядок был отброшен в пользу однополярности. Я считаю, что эти две проблемы были взаимосвязаны.
Россия слишком большая страна для того, чтобы ее внутреннее устройство не зависело от мирового. Победа олигархической модели в устройстве мира привела и внутри страны к победе олигархической модели. Но нельзя сказать, что это 20-летие было потеряно. За это время в России вырос новый класс, которого не было 20 лет назад. Это средний класс, креативный средний класс с глобальными амбициями. О нем говорит и Медведев в своей последней статье, к нему он обращается. Этот средний класс мыслит одновременно демократически и глобально. Ему нужна новая мировая Россия, открытая миру, один из мировых лидеров, и это важный аспект нашей национальной идентичности, нас как новой политической нации.
Но проблема в том, что за это время копившийся внутри страны опыт, копившийся внутри каждой из демократических стран опыт не имел совместной площадки, общего поля сравнения, не имел общего поля переноса. Потому что международное пространство, находясь в анархическом состоянии, поле, которому навязывали односторонние стандарты, одностороннее понимание и демократии, и международной политики, это международное поле было неблагоприятным для переноса опыта, для дискуссий по реальному опыту разных стран. Особенно ярко мы это видели на постсоветском пространстве. Это колоссальное поле государственного строительства, колоссальный полигон строительства демократии. И Россия на этом поле в 90-е года и в начале нового века вела, как говорят в Евросоюзе, политику щедрости, политику восстановления суверенных национальных государств, усиления слабых демократий. Наша помощь осуществлялась в огромных объемах и без обязывающих условий. Мы остановили на этой территории несколько войн, в том числе войн, являющихся результатом агрессии исламских радикалов, не только на Кавказе, но, например, и в Таджикистане. И в дальнейшем потеря Западом способности к многостороннему взаимодействию с Россией, например, на Украине, на мой взгляд, стала причиной знаменитого киевского кризиса 2004 года. Дальнейшее пятилетие стало цепью недоразумений и ряда некомпетентных движений с разных сторон, в том числе, я думаю, и с российской.
Сегодня в Соединенных Штатах много говорят о том, что неумная политика прошлой администрации вызвала отторжение в мире. Повсюду мы видим односторонние шаги и склонность к полемике. Кстати, в России американский триумфализм породил свое зеркальное отражение - российский триумфализм, и тот тоже, как показал кризис, оказался столь же несостоятелен. Мы выбрали модель демократии в конституционно-правовом отношении, государственную правовую модель Россия выбрала в 93-м году, утвердив Конституцию. Но выборы модели развития демократии нам только предстоят, и в этом отношении очень важен международный опыт, опыт Европы, Соединенных Штатов Америки, опыт других стран, Латинской Америки и Азии.
Сегодня, когда мы возобновляем какую-то более широкую дискуссию, мы, наверное, должны говорить о модернизации российской демократии, я цитирую здесь Медведева, и глобальная ответственность не должна побуждать нас ни к самодовольству, ни, тем более - к имперской ностальгии. Сегодня действия исполнительной власти можно определить как сочетание инициативы, импровизации с ожиданием в отношении общества. Проблема нашей демократии в значительной степени в компетенции, в нехватке компетентных кадров, не только в экономике, но и в политике, и в государственном управлении. Импровизированная во многом система институтов не создала систему подготовки политических кадров. Сегодня обращение российского президента отчетливо адресовано в первую очередь к новым слоям, новым группам, к тем, кто должен выдвинуть из себя эти новые политические кадры, кадры нашей демократии. И эти силы существуют, и президент признает, что сегодня они стали достаточно сильны, чтобы выступать равноправным партнером власти в составе сильной российской демократии.
Россия спокойно и трезво сознает себя мировым государством, с гигантским количеством проблем, но государством, зависящим и от мирового порядка. С другой стороны, несущим ответственность за этот мировой порядок, ответственность, которую надо разделять с другими современными государствами и на мировой, и на внутренней арене.
Стандарты, о которых мы говорили в начале, должны быть выработаны совместно, правила игры должны быть согласованы вместе, и тогда они будут соблюдаться всеми сторонами, и тогда мы сможем идти к правовому мировому порядку, один из вариантов которого предложил президент Медведев в своей евро-атлантической инициативе.
Источник: kreml.org
