Движение "МИМО"
В одном из исследований, проведенных на молодежном форуме "Селигер", выявилась парадоксальная двойственность оценок "идеологической" компоненты этого мероприятия - с ее доминантой на политической лояльности (ФОМ, осень 2009). Даже среди его участников - общественных и политических активистов - это показалось раздражающим и избыточным: если это форум, и если он молодежный, то и отношения не должны строиться по схеме патрон-клиент. Ответственность за общую идею должна принадлежать самим участникам. В такой реакции обнаруживается извечная двойственность молодежной политики: молодежь вовлекают, ей вменяют ответственность и формируют образ будущего и возможных стратегий успеха в жизни - вместо того, чтобы разобраться с притязаниями и сформировать инфраструктуру возможностей для самостоятельного принятия на себя ответственности за себя и за наше общество.
Летние молодежные лагеря с политической доминантой стали распространенным явлением. Они точно отвечали общественному запросу, который сформировался в начале 2000-х годов. В одном из опросов ФОМ (июнь 2002) подавляющее большинство россиян (92%) ответили, что необходимы специальные люди и структуры, которые занимались бы организацией досуга и отдыха молодежи. При этом только треть - 32% респондентов ответили, что им известно о существовании таких организаций там, где они живут. Вполне понятно, что запрос на символическую "пионерскую организацию" одновременно потакал и ностальгии старших россиян, и запросам на социальную коммуникацию младших (таким образом, идея воссоздать пионерию казалась правильной 70% опрошенных).
Другой не менее важный запрос, сформировавшийся примерно в тот же период, - запрос на патриотическое воспитание молодежи и включение ее в политическую и общественную жизнь. Опросы фиксировали, что граждане России ощущали отсутствие внятной политики в этой сфере и высокую отчужденность молодежи от государства и государства от проблем молодежи. Так, три четверти опрошенных (70%) утверждали, что молодежь не хочет участвовать в политике и не интересуется ею, и этому вторили ответы молодых - лишь 9% высказывали готовность принимать участие в какой-либо молодежной организации 9% (апрель 2005).
На сегодняшний день проблема сохраняет свою актуальность. Россияне полагают, что государству следует разработать специальную программу по работе с молодежью - в 2002 г. так ответили 84%, в 2010 - 81% опрошенных (ФОМ, август 2010), причем сами молодые не выпадают из общего тренда. Главными задачами молодежной политики называют проблемы трудоустройства (28%), организации досуга и отдыха (24%), получение образования (14%) и воспитания (13%).
Большинство россиян уверены, что сегодняшние молодые способны создавать собственные политические организации и движения (51%). Правда нет однозначного мнения, что лучше - чтобы молодежь вступала в организации, созданные старшими, или же самостоятельно создавала их для себя: первую позицию высказывают 42%, вторую - 32% опрошенных (ФОМ, май 2008). Вторая позиция закономерно кажется более привлекательной для молодых людей. Вместе с тем, интерес и вовлеченность молодежи в общественные и политические события остается довольно низкой. Судя по опросам молодежи, проведенных ФОМ, интерес к политике за последнее десятилетие увеличился с 31 до 46% (ноябрь 2009), а уровень декларируемой готовности участвовать в общественно-политической деятельности остается на уровне 18-24%. Реальная вовлеченность остается на уровне 1-2% (ФОМ, опрос молодежи, февраль 2008). Однако общероссийские опросы - не самый удачный инструмент для измерения такого рода показателей. Важнее другое - за последние четыре года заметно подросла известность молодежных организаций. Так, например, известность "Молодой гвардии" подросла с 17 до 25% (среди молодых знают о ней 40%), о "России Молодой" - с 9 до 15% (21% молодых знают о ней); "НАШИ" несколько стагнируют - знают об этой организации 15%, но среди молодых известность ее выше - 20% (ФОМ, февраль 2010).
Вывод какой? Неутешительный. Налицо колоссальный разрыв между запросом на разные аспекты молодежной политики и общественного участия молодежи (важность и актуальность проблем отмечают от половины до трех четвертей россиян), и низкой реальной вовлеченностью последней, а также слабо развитой молодежной инфраструктурой (ответы, свидетельствующие хотя бы о поверхностной вовлеченности дает едва ли пятая часть россиян, и молодежь - не исключение). По всей видимости, молодежная политика "промахивается" относительно основных проблем и жизненных приоритетов своей целевой группы. У этой - внутренне разнородной социальной группы есть несколько и довольно сильно различающихся "достижительных стратегий" и комплексов установок относительно своего будущего, и общественная, а тем более политическая активность в нынешних ее формах привлекательна далеко не всем. Главным образом из-за того, что эта сфера деятельности не предоставляет тех возможностей и ресурсов, которые сопрягались бы и с представлениями о жизненном успехе, и с актуальными запросами молодежи.
