Убеди бабушку!
Тема хоронить (тело) Ленина или оставить все как есть, сама по себе уже давно превратилась в подобие ритуального похода в Мавзолей.
Известно, что опять появится политик с патетико-натуралистической риторикой, в священном порыве поднимется волна народного гнева "сделано в КПРФ", снова будут опросы на радио, сторонники и противники тряхнут всем известными аргументами. На излете хеппенинга по теме отстреляются опросные фабрики, им придут гневные письма бывших сотрудников лаборатории при Мавзолее, которые снова останутся без ответа. Перманентная революция, изобретенная Троцким, выродилась в перманентную ленино-медиа-мобилизацию, контрреволюционную из-за хронической скуки и предсказуемости.
Тем не менее, с общественным мнением что-то происходит, и в структуре отношения к Ленину, видимо, есть смысл различать несколько самостоятельных областей значений.
Первая – Ленин как Герой, исторический персонаж со своей - или может быть вмененной – "ролью в истории". В этом качестве отношение граждан России к В.И. Ленину практически не меняется: большинство (58%) считает, что он сыграл положительную роль в истории России, 19% убежденны в обратном и многие - 23% затрудняются оценить его вклад в историю (ФОМ, апрель 2006). Такое соотношение ответов устойчиво воспроизводится с конца 90-х гг. Это означает, что мотив "исторической памяти" ("историю нужно знать", "историю никому переделывать право не дано") оказывается элементом конструкции - в ответах эта тема звучала у 10% опрошенных. Разумеется, наиболее сильно этот мотив выражен в аргументации "охранителей" Ленина, однако (!) он встречает понимание и поддержку также у тех, кто за захоронение, поскольку апеллирует к независимой и разделяемой многими (в том числе и санкционированной властью) ценностной доминанте.
Вторая самостоятельная область – Ленин как объект приложения нравственных принципов и размышлений о них. Распространенная мотивация сторонников захоронения – апелляции к гуманистическим нормам и к христианской традиции (суммарно 34%): "земле предать по христианскому обычаю", "каждый имеет право быть похороненным", "кощунство выставлять тело". (По опросу ВЦИОМ от января 2009 года похожую позицию разделял 41% россиян). То есть, Ленин рассматривается отнюдь не в трупно-натуралистической стилистике, чем, как правило, бравируют публичные фигуры, инициирующие вопрос захоронения. Важнее другое – Ленин уже не является тем объектом, в отношении которого действуют нормы исключительности, применимые к божеству или эпическому герою (Ахиллес, Великий Вождь, Наместник Бога), и которые в свое время оправдывали "исключительное" обращение с телом. Сегодня Ленин оказывается в зоне действия категорического императива – относись к другому человеку согласно той ценности, в отношении которой ты можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом.
И третья область значений, задающая свою специфику суждений и мотивации, делает Ленина маркером поколений и отношений между ними. Опросная реальность такова: старшие поколения (от 55 лет) чаще говорят о позитивной роли Ленина, чем молодые (до 35 лет) – 71% против 46% (ФОМ, апрель 2006). Молодых же отличает большая доля затруднившихся с ответом (33 против 12% в старших группах). Примерно то же самое можно обнаружить и по сакраментальному вопросу о захоронении: молодые чаще чем пожилые, затрудняются определить свою позицию (33 против 17%), а пожилые более консолидировано выступают против этой идеи (41 против 19%). Налицо – поколенческий разрыв между молодыми, более образованными, более благополучными, живущими в столичных (крупных) городах, и теми, у кого практически нет социальных ресурсов – молодости, заработка, образования.
Тем не менее – это еще не вся картина. Значительная часть граждан страны, высказываясь за положительное решение вопроса, задумываются также и об актуальных социальных последствиях этого, а именно о том, что в обществе значительное число тех, кто против захоронения. Судя по опросу ВЦИОМ (январь 2009) 25% требуют "оставить тело в Мавзолее", 38% - "немедленно перезахоронить", но 28% предлагают сделать это позже, когда уйдет поколение, которому так дорог Вождь мирового пролетариата. То есть, для значительной по социологическим меркам доли россиян важными оказываются не идея возмездия, справедливости, и даже христианские ценности, а социальное согласие. Оставьте старшим поколениям их символ веры, ведь о дивный новый мир встречает их отнюдь не заботой и благодарностью за прежние страдания и подвиги.
Как ни странно, сегодня в бытовании идеи захоронить Ленина обнаруживается больше возможностей для социального согласия, чем в 90-е. Есть идея исторической памяти, отношения к истории, проявлен комплекс нравственных аргументов, но самое главное – идеологические споры оздоравливаются прагматикой повседневности, прагматикой социальной солидарности. В этой перспективе вполне уместно сказать своему сыну: "Поговори с бабушкой и пойми, почему ей так дорог Ленин".
