Мертвый Буданов, который был нужен всем
В убийстве Буданова я вижу две темы. Первая: Буданов – трагическая фигура, и он, безусловно, с самого начала нес в себе тот вирус саморазрушения, который закономерно привел его к такому жизненному финалу.
Вторая, тоже очень неясная тема. Это выплеск насилия вообще по вопросам, до некоторой степени и до некоторого времени заретушированным политической демагогией и запретом на обсуждения. Имеется в виду нарастающий антагонизм имущественно и этнически разделенных групп. Этот антагонизм, о котором никто не говорит, но который есть («Приморские партизаны», народное отвращение к гаишникам) одновременно и может быть использован с целью спровоцировать политический кризис с тем, чтобы устроить на политической доске «китайскую ничью» и, таким образом, вырулить из ситуации пата внутри тандема.
Ведь не случайно в нашем политически спящем обществе, в котором невозможно на протестную демонстрацию набрать даже две сотни человек, вдруг ни с того ни сего обнаруживаются какие-то подрывники-анархисты, поджигатели машин в районах, кем-то дирижируемые националисты… И вот, как бы в ответ на этот искусственно подогретый «рост русского самосознания», происходит вполне уже реальное и профессиональное покушение на знамя национализма, убийство Буданова.
Причем, происходит оно вне дискурса, замороженного 282 ст. УК и вне планов политической работы официальных политических сил, из чего, очевидно, следует, что нам нужно быть готовыми к эскалации волнений, не связанных с сеткой официальных политических партий, к волнениям, ломающих эту сетку.
Но, может быть, все и проще. Пока. С некоторого момента, Буданов, кажется, перестал принадлежать себе. Совершив десять лет назад достаточно отвратительное уголовное преступление (впрочем, достаточно обыденное в условиях войны), он превратился в человека-символ, по-разному трактуемый в различных политических кругах.
Так, российские власти устроили Буданову показательную порку, воспользовавшись им, чтобы искупить, как им казалось, грех российско-чеченской войны. Но и проявив определенное сочувствие, с неявной поддержкой, с неявным поощрением, создав комфортные условия в местах заключения, что на поверку стало двойным попранием принципа справедливости.
С одной стороны, оказалось, что не очень справедливо отыгрываться на одном только Буданове. Естественно, он себя поэтому чувствовал преданным, обиженным, это толкало его к русским фашистам. А с другой стороны, справедливость была попрана тем, что убийца так и остался героем, культовой фигурой, и не был свергнут с идеологического постамента, тем, что множество рук помощи были протянуты к Буданову, отчего – и в этом, как ни странно тоже предательство Буданова-человека, он стал ходячей мишенью, в которую в конце концов попали пули его врагов.
Если одни руки поставили Буданова на пьедестал, то «другие руки» оказались чрезвычайно замотивированы, чтобы уничтожить памятник русской оккупации. При этом мертвый Буданов, в жизни совсем не харизматическая личность, начнет с новой силой играть сразу за обе команды. В окружении Кадырова скажут: «Мы его достали. Всяк, кто против чеченца пойдет, умрет». Тем более что умерла Политковская. Орлов что-то тявкнул и пошел под суд. Под русский суд. Русские же, наверняка, теперь между собой согласятся: вот к чему приводит заигрывание с… мультикультуризмом. Понаехали. Все контролируют. Надо подняться. В результате же кто-то, кто готов всеобщую нестабильность канализировать в легализацию суперлидерской позиции, выиграет еще один раунд. Но Империя в конечном итоге все равно проиграет.
Источник: http://russ.ru/Mirovaya-povestka/Zakonomernoe-ubijstvo
