Мне не жаль государства, которое рухнет. Будет другое
Александр Морозов гениально по косточкам разложил "путинско-медведевскую" реальность. Каждую косточку отмыл, отполировал и предъявил на всеобщее обозрение. Теперь наша задача - снова эти косточки собрать, скрепить, подвесить на веревочках и посмотреть: скелет какого динозавра получится? Травоядного или плотоядного?
Иными словами, подробность, детализация, проблематизация не всегда хороши. Особенно когда они итожатся формулировками "мы еще не знаем, каков будет результат". А ведь именно предполагаемый "результирующий динозавр" нам и важен, все остальное прикладывается к нему. Политическая система, институты… Либо они работают, либо их надо срочно исправлять, а то и демонтировать, если исправить не получается.
Я понимаю опасения Морозова: "Трудно построить идентичность, если неумолимо в каждое новое десятилетие перечеркивать предыдущее". Опасение, уходящее корнями в суперопасение, что окажешься вне системы. "Перечеркнешь десятилетие" - и ты уже маргинал: кому тогда ты нужен?
Я понимаю и опасение Глеба Павловского, десятилетие тщательно подмораживавшего критику государства. Не будет государства, пусть плохенького - считает он, - не будет ничего. А ведь именно это государство хранит в себе великую русскую культуру, святые диссидентские традиции и т.п.
Я понимаю и опасения честных охранителей, вроде Володихина. На оранжевой революции дело не остановится, - считают они, - сначала все порадуются, потом всё развалится, а потом придут фашисты. Или американцы…
Все эти опасения я понимаю, но их не разделяю.
Мне не жаль государства, которое рухнет. Будет другое. Мне не жаль, если русская история сделает взбрык и пойдет со-о-всем другим путем. Мы ведь и сами в биологическом плане далеко не вечны - будет иная история, идущие следом за нами ее оценят. Одно время я боялся за великую русскую культуру, но ее, как выяснилось, преспокойно загубили местные, неместные еще берегут. Тарковский похоронен в Сент-Женевьев-де-Буа.
Признаюсь, одно время я думал: а как же я буду без русских березок? И вдруг на берегу Ла Манша, в двух шагах от памятника Кольберу, глядь, и - березовая рощица. Точно такая же, как в Подмосковье. "Росси-и-я!" - "ностальгически" прошептал я. Так что и эти опасение отпали. Я могу смотреть на проблему из космоса.
Конечно, будет немножко обидно, если государство обвалится непосредственно на тебя. Но во-первых, оно так и так обвалится, когда нефть кончится, и если нация не найдет в себе силы совершить ряд неотложных конкретных мероприятий [список прилагаю отдельным письмом главному редактору "РЖ" :) ]. В частности, если не придушит меркантилизм правящего класса. Во-вторых, оно всегда может обвалиться на индивида одной какой-нибудь маленькой колонной, куском острой крыши, оставаясь формально крепким и блистательным. И будет не менее больно. Как это, например, случилось этим летом, когда горели леса, и на Москву пошел угарный газ. Газ вошел в легкие, и абсолютно с этим нельзя было ничего поделать. Как, по-видимому, нельзя ничего было поделать с тем, что годы раньше это государство сократило своих лесников, хронически недоплачивало своим пожарникам, не построило в столице ни одного нового фонтана, парки потеснило элитными домами. И добавить…куда-то сплавило всех своих ночных поливальщиков, про которых покойный Василий Аксенов как-то пошутил: "Все зло от ночных поливальщиков"… Вот вам еще один пример текста на "мертвом языке".
Позже, как все убедились, дым ушел, и государство продолжило оставаться блистательным, однако здоровье было невозвратно подорвано, легочная хроника обострилась. Смешно в это время переживать: а что будет с государством? Ничего не будет! А что будет с тобой? Неизвестно.
Понимая это, понимая фатальность происходящего, как понимая и то, что не все битвы выигрываются - а их все равно надо вести - я могу судить о вещах совершенно спокойно и, как мне кажется, непредвзято.
Ровно год назад молодой президент Медведев опубликовал самый главный текст своего правления и, возможно, десятилетия - "Россия, вперед!", вызвавший громкое эхо в политической сфере. Горячие головы даже предположили, что он послужит сигналом к Оттепели-2, а может, и Перестройки-2. Однако, где перед? - из самого текста, по правде говоря, оставалось не ясно.
Выяснению этого мы посвятили прошедший год. Это то, чем мы занимаемся, когда спорим об интерпретациях, пытаясь одновременно нагрузить их близкими нашим уму и совести смыслами. ИНСОР, публицисты, плюсы и минусы стратегий, - все стадии этой увлекательной баталии наш коллега Морозов очень хорошо описал, сам не зная, впрочем, как и все мы, того, вследствие какой алхимии этот текст появился.
Может, он был выношен в долгих бессонных ночных размышлениях? А может, его подсунул молодому президенту хитрый спичрайтер? И Дмитрий Анатольевич, у которого нет ни малейших причин впадать в депрессию, решил: "Вот будет круто, если я заявлю, что необходимо “освобождение нашей страны от запущенных социальных недугов, сковывающих ее творческую энергию, тормозящих наше общее движение вперед”".
И - заявил.
На самом деле в этой версии нет ничего сатирического, потом у что "как" - не влияет на "что". Подчас харизматический руководитель остается в истории не по талантам, а исключительно по везению оказаться в нужное время в нужном месте и с нужными словами. Тот же поминаемый нами выше Василий Аксенов вычислил историю великой советской алии - исхода творческой интеллигенции в Израиль и на Запад - из… к месту поданного совета.
"Не исключено, - комикует Василий Павлович в “романе о шестидесятниках”. - Что и в Семидесятые годы кто-то близкий по демагогическим способностям к Троцкому как раз и вошел в ЦК с близкой идеей. Все эти наши так называемые диссиденты нужны империалистическим подрывным центрам только здесь, в СССР, неважно - на воле или в тюрьме. Оказавшись на Западе, они потеряют почти весь свой идеологический потенциал. Они там мало кому нужны, а с их мегаломанией тем более. Они пoгpязнут в трясине общества потребления, многие сопьются и взвоют от тоски по стремительно идущей вперед родине социализма. Что касается писателей, общеизвестно, что русский писатель не может творить вне родины; зачахнут! В ЦК, конечно, могли бы спросить хитреца: а как Гоголь, Достоевский, Тургенев, Бунин, Мережковский, Алданов, Набоков? Никто там этого не спросил то ли по невежеству, то ли по собственной хитрости, близкой к хитрости хитреца".
Если президент не придумал написать текст, совет Медведеву, возможно, был подан точно таким же хитрецом, отдающим себе отчет, что страна погружается в Застой-2. И что-то там в заржавевших ("стабилизированных") часах постсоветского механизма правления сдвинулось. Не факт, что сдвинулось на час Ч (чудо), но время все-таки, как мне покажется, пошло. Вперед. По крайней мере, теперь мы можем оценить первые последствия "впереда"! А именно необходимость размышления о пути и будущем - это как бы и есть некоторый признак выздоровления…
Да, совсем забыл упомянуть о главном споре этого периода - как мы будем делать модернизацию? Модернизацию-индустриализацию или модернизацию-демократизацию?
На эту тему даже затеяли комедийный диспут на "Эхе Москвы". "Кто лучше - Путин или Медведев?" - на полном серьезе спорят специально заготовленные голоса. "Медведев - за человека", - твердят медведевцы, то есть, наверно, инсоровцы. "А Путин - за государство", - возражают представители "путинского большинства". "Да зачем нам государство без человека?" - снова возражают медведевцы. "А где будет жить ваш человек, если не будет путинского государства?", - парируют путинцы.
Так они и спорят до умопомрачения, получая от этого спора удовольствие.
Вместе с тем, у модернизаторов - что тех, которые за государство, что других, которые за якобы либерализацию - пока что не очень хорошо получается. Хитрый спичрайтер ограничился текстом одной статьи, не оставив рецептов, а то и вообще был вскоре брошен на другую работу. Взбаламученная им прагматичная поросль молодой "деловой" бюрократии подошла к проблеме с методиками доморощенной бизнес-школы. Развитие науки и техники (новую индустриализацию) начали традиционно - со строительства гигантского офиса. Допустим, в Сколково, хотя и в смежных сферах происходят аналогичные процессы. Везде теперь у нас сидят манагеры в галстучках и учат, как продавать нефть, металл, лес, люля-тополя, а теперь и идеи с маржой.
Через один конец трубы вталкивают голову ученого, из другого - вылезают, как фарш, инвестиции. Такая модель.
…Не учитывающая, впрочем, того, что страна давно опустила руки и у нее пересохли мозги. У нее нет больше сил ни на днепрогэсы, ни на Белку и Стрелку. Все вакансии некогда вкалывающего поколения заместило собой поколение детей тех, кому обещали: "Ваше поколение будет жить при коммунизме" (капитализме, социализме, вставания с колен). Корчагиных, кладущих шпалы в сапогах с оторванными подметками среди них больше нет. И перепродавать, естественно, будет нечего. Таков голый факт.
Реформу милиции, по сути, институализированного Гуляйполя, начали, как и учили, всеобъемно и всеохватно. Вместо того чтобы решить там одну "маленькую" задачу: как прекратить беспредельное воровство и насильничение, - следующее десятилетие уйдет на разборки с юридическими неувязками. Медицина, образование, пенсионная система, суды, - все это замерло в каком-то странном межеумочном пространстве, пока говорящие головы спорят: "человек или государство?", "государство или человек?".
Не очень обнадеживающее смотрится стремление Медведева подрегулировать Конституцию, дать полномочия и так уже на все полномочной ФСБ, на сто лет наложить мораторий на перевыборы губернаторов. Это такая же забота о человеке, как и предыдущее строительство государства, после которого оно продолжает взрываться с тем же успехом, как и… до строительства. И "тем сильнее всеобщие констатации о "неформируемости системы", - как совершенно справедливо замечает коллега Морозов. Вместо "Кремневой" долина вечности получается.
Но время все-таки идет - вернее, оно пошло немного быстрее благодаря, возможно, безвестному спичрайтеру и, также возможно, поставившему подпись под текстом президенту Медведеву. И раз в тысячелетие, как гласит старая легенда, сюда, в эту долину, будет прилетать дракон. Он будет брать из нее ма-а-ленькую песчинку. И когда-нибудь эта долина исчезнет. Совсем.
Источник: "Русский журнал"
