"Ценности", о которых пишет Чадаев, оцениваются в соответствии с той же схемой, что и крыловские лейблы-бренды-марки
Современный политанализ отличается сегодня какой-то зашкаливающей степенью смешения наивности с цинизмом. Я про вновь развернувшуюся в интернете дискуссию о ценностях: начиная от скромных консюмеристских признаний Крылова (в стиле: "Покупая, я отдаю дань классике, то есть готов довольствоваться самым лучшим") до призыва Чадаева к созданию интернационала среднего класса и держаться за "ценности" пока от всего мира камня на камне не останется.
"Ценности", о которых пишет Чадаев, оцениваются в соответствии с той же схемой, что и крыловские лейблы-бренды-марки (и ассоциированные с ними идеи): цена ценностей служит гарантией их качества (+аллюзии с бессмертным наследием дедушки Черчилля). Чадаев и Крылов при таком раскладе образуют два лика одного и того же Януса, воплощающего чистейшей воды меркантилистский фетишизм. Последний берёт начало в травматической социализации, в результате которой вся околоинтеллектуальная деятельность - даже по-настоящему продуктивная - превращается в побочный продукт стремления стать средним классом. Настоящим, мля, и абсолютно фэнтезийным при этом средним классом - чтоб по Москве на казённом "Лексусе" с зароастрийским задором и в маленковском френче с фуражкой.
Собственно, групповая идентичность представителей среднего класса всегда строилась на целой системе компенсаций, в жизнедеятельности же наших "миддлоидов" (с) и вовсе нет ничего, что не несло бы на себе отметину компенсаторики. Пришедшее на смену архаической интеллигенции 60-70-х поколение интелей 30-40 лет отроду, отождествило компенсаторику с "идейностью" (да ещё такой, что один неротик, вгромоздясь на другого третьим невротиком погоняет). Этот трюк с превращениями не случился на массовом уровне (иначе неминуем был бы классический сценарий описанного социологами "фашизма"), однако вполне состоялся на уровне некоторой суммы индивидуальных историй тех, кто составил костяк профсоюза свободных художников от политтусовски.
Члены профсоюза понимают свободу как возможность клеймить и ненавидеть коллегу по цеху и абсолютно солидарны в готовности найти и обезвредить своего собственного двойника. В общем, понятно, почему никто из членов профсоюза не только не допущен до власти: их единственной политической линией может быть тиражированое постинтеллегентской компенсаторики в качестве массового стиля поведения. Это выразиться в биополитику совершенно нового типа, по отношению к которой любой социал-дарвинизм покажется детским лепетом. Да и какой там социал-дервинизм, когда вступает в силу поведение по принципу: "Каждый каждому альтернативная раса".
Кризис, с одной стороны, бьёт по меркантилистскому фетишизму в образе сознания, помешанного на ценностях. (В результате кризиса в первую очередь страдает не финасово-кредитная система, а её метафизическая оболочка). С другой стороны, меркантилистский фетишизм - как и любая оболочка - куда более эластичен, чем то содержимое, которое можно в него поместить. Это, увы, делает его практически неуязвимым.
Источник: блог Андрея Ашкерова
