Кавказские пленники
Вне зависимости от количества конспирологических версий про теракты в московском метро, одно наблюдение достаточно очевидно - взрывная волна снова докатилась до больших кабинетов и вызвала реакцию, где мелькали и Северный Кавказ, и Грузия, и США.
Очевидно, что с терминологией “борьбы с терроризмом” рядом стоят и рассуждения об отделении от России мятежных территорий, будь то Дальний Восток со своими праворульными автомобилями, или Чечня, со всем своим потенциалом и статусом приемного ребенка.
Исключительной особенностью мартовских московских взрывов стала идея о том, что больше не существует какого-то особенного кавказского экстремизма. И даже шахиды, уже опознанные на сегодняшний день, по сути дела - наши, домашние, тихие и неприметные, у которых - с определенной вероятностью - существуют собственные причины обвешаться взрывчаткой. Связаны ли эти мотивы с религиозными переживаниями? Никто достоверно не знает.
Обратная ситуация, которую мы могли наблюдать еще шесть лет назад была понятна: вот Кавказ, вот их персональные злодеи, вот мы сейчас всех рассадим по разным углам и терроризм - их бомбы в нашу сторону - закончится. Однако после нескольких лет антитеррористических операций, после организации Департамента по противодействию экстремизму, после ряда крупных бюджетных операций в регионе, после внезапного появления Саида Бурятского и не менее скоропостижной его смерти (одной из десятка) - эти бомбы стали нашими во всех смыслах. Даже версия, что взрывы - демонстрация special for Хлопонин только подтверждает этот тезис.
Впрочем, мотивы камикадзе смогли бы пояснить только они сами. Не пояснят. Зато нам остается наблюдать за пусть и предсказуемой, но реакцией на теракты.
Одним из центральных вопросов остается вопрос территориальной целостности страны. Благо желающих заявить об отказе от Северного Кавказа у нас хоть лопатой греби. Главным препятствием отделению Кавказа от России представляется довольно прозаичные причины: географическая и культурная.
В первом случае, мы прекрасно понимаем, что Москва для любой кавказской республики - ближайшая европейская столица. Ближайшая в любом смысле: транспортном, визовом, в плане расстояния. С культурой еще проще: русский язык и русская популярная медиасреда.
Иллюстрацией к этой ситуации служат европейские межэтнические столкновения. Их центральная неполиткорректная мысль заключается в том, что у многих стран Европы есть свой персональный “кавказский фактор” повязанный с остальными либо культурными, либо опять же языковыми особенностями.
То есть, французские арабы, громившие Париж и поджигавшие автомобили, с тем же успехом могут оказаться российскими представителями малых этнических групп.
Одним словом, даже если принять как данность наличие в России какого-то специального религиозного терроризма, в чем сегодня мы с полным правом можем сомневаться, проблему взрывов в метро отделением от России Кавказа не решить. В качестве альтернативного решения можно рассматривать прекращение прямых бюджетных выплат в указанные регионы, введение в них визового режима и экспериментально сформировать федеральную концепцию реконструкции Северного Кавказа. Но это уже другой вопрос.
