Никто не запрещает нам изобрести свой способ построить новый "город солнца" без денег и без мозгов. К примеру, усилиями движения "Наши"
Как Вы думаете, существует ли в России четко выраженное идеологическое позиционирование крупнейших национальных университетов? Готовы ли российские ВУЗы к выполнению роли "мозговых трестов" в формировании российской политической повестки дня? Насколько значительна, на Ваш взгляд, роль университетов в современной (американской, европейской, восточноазиатской и российской) политике?
Политический нейтралитет высшей школы в РФ можно было бы считать скандалом, особенно на фоне политизированного Университета старой Европы или даже той роли, которую сыграли студенческие массы, подхлестываемые националистически-ориентированной профессурой, в киевском Оранжаде. Отсутствие в российской политике – в любой роли, пусть даже только публичного комментатора, - Университета – это на грани национального позора. Современный российский Университет, может быть, это в меньшей степени касается ГУ ВШЭ, но о нем отдельный разговор, никак не связан с публичным политическим полем – самоустранился из политики. И сегодня и политика, и сам Университет, пожинают плоды этого добровольного ухода из публичности.
Университет разменял свое неучастие в политике на право ложно понятой автономии: лояльность наличным политикам разменивается на гарантии устранения публичности изнутри университетов в угоду его хозяйственным менеджерам. Итоги для публичного пространства: резкое снижение качества политической дискуссии и качества принятых решений. Итоги для Университета: его корпоративизация, выражающая прежде всего в коррупции и уничтожении самого духа Университета, что бы мы под этим метафизическим мемом ни понимали. В конкретике политической повестки это с одной стороны выразилось в неспособности Университета противостоять непопулярной реформе образования (ЕГЭ, Болонский процесс) – Университет просто не обладает политической субъектностью. С другой, Университет частично оказался лишен автономии: сегодня ректоров крупнейших российских университетов назначают извне.
Перестал ли университет быть кузницей кадров для политического класса?
Сегодня Университет производит деполитизированного студента: нейтрализация публичной политики внутри Университета воспитывает политически безграмотного агента социального обмена, который за тарелку чечевичной похлебки готов продать свою свободу. Студент, который в Университете не в состоянии отстоять свои права перед произволом вузовской администрации, никогда не станет полноценным гражданином.
Проблема заключается еще и в том, что молодое поколение российских политиков за очень небольшим исключением, - люди, которые обладают публичным авторитетом, в состоянии провести митинг, организовать пикет, участвовать в любых других форматах политических действий, в состоянии договариваться и составлять альянсы, - это поколение, как правило, не имеет полноценного высшего образования. Политический активизм малообразован. Это, к примеру, радикально отличает его от интеллигентского активизма перестройки. Пока это не является существенной проблемой, но к моменту очередной смены политических элит в период ближе к 2017 году это может стать существенным фактором, влияющим на качество демократического представительства.
А сегодня – либо ты студент, либо занимаешься политикой. Эта дилемма критична и для Университета, и для политики.
Насколько изменились и изменились ли политические предпочтения и симпатии преподавателей и студенчества за последние годы?
Мне не известны соответствующие социологические исследования, я лишь могу судить по личному опыту преподавания, а он весьма неоднозначен.
Политика в Университете после перестроечной лихорадки была весьма не в чести, она воспринималась как нечто заведомо низкое, но все-таки необходимое. Университет плодил политический снобизм. Сегодня снобизм выпускника философского факультета, который всегда знал, что с легкостью может уйти в политику и получить там весьма быструю и успешную карьеру политического менеджера или консультанта, сменился политическим индифферентизмом. Качество получаемого образования таково, что бывший студент абсолютно не ориентируется в теоретической политике и политической философии. Впрочем, в чем он вообще ориентируется?
Тем не менее, и этот процесс я наблюдаю всего год-два, в Университет проникает политика в виде факультативов, кружков и т.п. В основном это левацки ориентированные круги, которые представляют университетское студенчество как потенциальный кадровый ресурс для себя.
Может ли считаться соперничество МГУ и ГУ-ВШЭ отражением острой политической борьбы консервативного и либерального крыла российской власти? Придет ли конфликт МГУ и ГУ-ВШЭ на смену противостоянию ИНОП - ИНСОР в идеологическом пространстве России? Какие фигуры, кафедры, факультеты являются или могут стать главными действующими лицами подобного противостояния?
Вероятно, МГУ должно противостоять ГУ ВШЭ так же как когда-то в публичном поле боролись ФЭП и ИНС? Отвечать на этот вопрос нельзя без доли иронии. Как будто должен смеяться над тем анекдотом, который когда-то сам сочинил.
Не существует какого-то особого противостояния ГУ ВШЭ и МГУ. Скорее речь идет о попытках новой игры высшей школы против старых правил разделения академии и Университета. Одной из "фишек", которые двигал ГУ ВШЭ, или по крайней мере так могло показаться, была идея исследовательского университета, противопоставляемая идее сохранения отечественной академической науки и сохранения научно-образовательного еще советского статус-кво. Если не в science, то в humanities такое решение вполне могло бы быть релевантным для нынешней системы, к тому же расформирование гуманитарных академических институтов в пользу расширения исследовательской свободы Университета, могло бы способствовать формированию на базе крупнейших вузов тех самых тинк-танков, о которых шла речь в первом вопросе.
Но есть здесь несколько "но".
ГУ ВШЭ, как известно, не входит в Рособразование. Подчиняясь напрямую правительству, фактически, это контрабандист на рынке образовательных услуг. ВШЭ пользовался преимуществами создаваемого с нуля вуза (не по всем направлениям, конечно): можно брать сильного профессора со стороны и под него формировать кафедру. Это, а также довольно агрессивный пеар, позволили наблюдателям заподозрить своего рода "образовательное рейдерство". Долгое время я полагал, что доля истины в этом есть, поскольку думал, что ГУ ВШЭ придерживается идеи исследовательского университета и готово ради этой идеи бороться. Однако последние события, связанные с Куракингейтом, показали, что идеология исследовательского университета не свойственна самому ВШЭ, но разделяется лишь несколькими группами философов, социологов и экономистов.
Нужно также учесть и то, что в Петербурге ситуация как на рынке образовательных услуг, так и в академическом поле изрядно отличается от московской.
Гипотеза, которую Вы проверяете, по всей видимости, состоит в следующем: Университет готов выйти на рынок политического консалтинга, а публичное поле не прочь воспринять аргументы интеллектуалов прямо из стен вузов, не опосредованных межвузовскими и межотраслевыми объединениями, наподобие ИНСОРов или идеологических центров типа ИНС. Однако я лично ровным счетом не вижу никакого предложения со стороны Университета, которое бы не касалось вопросов, которые выходили бы за рамки его собственных интересов относительно банального выживания. Университет волнуют лишь банальные административно-хозяйственные вопросы, тогда как интеллектуал, для того, чтобы возвысить свой голос, вынужден от Университета дистанцироваться.
Насколько значительной, на Ваш взгляд, представляется роль университетов и академического сообщества в целом в деле модернизации? Является ли одной из целей модернизации повышение качества образования в России и числа людей, обладающих высшим образованием? Можно ли считать увеличение образовательного уровня населения России своего рода индикатором уровня модернизированности общества?
Модернизация в данном вопросе – это скорее иероглиф, содержание которого необходимо еще изобрести. Мы пока не знаем, что такое модернизация по-русски. Разумеется, это вопрос к интеллектуалам. Однако политический индифферентизм Академии и Университета не позволит им участвовать в обсуждении данного вопроса. Эти институты существуют лишь как алиби агитпропа со стороны отдельных игроков.
Почему люди слушают Аузана, который 20 лет говорит одно и то же? Потому что у него есть академический бэкграунд, к созданию которого сама Академия по большому счету непричастна.
Другое дело, строительство сурковского "города солнца" – кремневой долины. Здесь без Университета вообще никак не обойтись. Для создания новой "силиконовой долины" нужна критическая масса "буржуинов" и "ботаников". "Буржуинам" на бэкграунде нужны развлечения, "ботаникам" – Университет. Впрочем, это скорее американская модель "силиконовой долины". Никто не запрещает нам изобрести свой способ построить новый "город солнца" без денег и без мозгов. К примеру, усилиями движения "Наши".
Какая модель, на Ваш взгляд, в наибольшей степени соответствует задачам модернизации России в XXI веке - американская, в которой доля образованных людей по отношению к населению страны составляет примерно 40%, или европейская - соответственно, около 10%?
А почему изъяты из рассмотрения другие модернизационные модели? К примеру, индийская, где доля образованного класса составляет всего 1%? Не нужно шантажировать модернизацию, в том числе образовательным уровнем населения. Для создания нового сильного университета, по некоторым оценкам, достаточно собрать вместе не более 500 профессоров и доцентов. А может быть и меньше. И вокруг этого университета при условии правильно организованной работы, можно за два поколения, то есть лет за 30, построить какую-нибудь "силиконовую долину".
Насколько национальная система высших учебных заведений в России способна удовлетворить потребности элиты общества в качественном образовании?Насколько высокий образовательный уровень, существовавший в СССР и сохраняющийся в России, адекватен уровню развития общества в целом - насколько рынок труда в России способен вместить в себя большое количество выпускников высших учебных заведений? Согласны ли Вы с точкой зрения, что национальная система высшего образования в России способна сохраниться на своем уровне только в случае возможности трудоустройства большого количества дипломников за границей?
Обычно отвечая на это вопрос ссылаются на то, что как раз "элита"-то старается отправить своих детей учиться на Запад. ВУЗы – это мощнейший социализатор. А местным элитам, ощущающим свою культурную неполноценность, крайне важно иметь дело именно с европейскими и американскими элитариями на равных, по крайней в следующем поколении.
Проблема еще и в том, что для отечественного рынка труда Университет оказывается крайне избыточен. Уже сегодня очевидно, что Университет производит кадровый мусор – люди не то, что не могут устроиться по профессии, даже на низкооплачиваемые должности, но даже вне узких профессиональных рамок выпускник университета сталкивается с крайне жесткой конкуренцией на кадровом рынке. Университетский диплом не дает никаких преимуществ.
Тот же МГУ должен выбирать, на каком рынке труда играть. Поскольку он встроен в мировое производство интеллектуальной рабочей силы, то ему приходится в некоторых секторах играть с учетом международных правил и норм. А что делать, если люди целыми курсами уезжают за границу? Если они устраивают вечера встречи выпускников в Австралии или Голландии?
Политические консерваторы требуют, чтобы тот же МГУ ориентировался лишь на местный рынок труда. Но это равнозначно закрытию Университета вообще. Пока ситуация находится в неразрешенном состоянии. Но ведь пока не найдено решение, все равно нужно как-то жить?
Была ли бы оправдана реформа Академии Наук, нацеленная на постепенное слияние этих двух систем, то есть передача значительной части академических институтов в ведение университетов?
В секторе humanities такое решение было бы, на мой взгляд, адекватным. Но только при условии расширения академических свобод в Университете, создания адекватной системы поддержки научных исследований, реконструкции на базе Университетов консалтинговых структур и позитивной корпоративизации университетской науки. В это верится с трудом.
Увы, но нынешнее положение вещей, когда существенная часть научного потенциала страны находится в демобилизованном состоянии, представляется плохим решением, но хуже любого другого. Когда-то я с коллегами по ГУ ВШЭ и Liberty.ru в пылу полемики выступал за закрытие такого одиозного заведения как ИФ РАН. Закрывать его, разумеется, нет смысла. Хотя бы потому, что он уже своего рода "на замке". Он выведен в своеобразный "институциональный резерв", законсервирован как временно не нужный. Да, в консервной банке ИФ РАН теплится какая-то жизнь, напоминающая деятельность бактерий, отвечающих за разложение. Но – чем черт не шутит – а вдруг и этот НЗ придется распаковать?
"Русский журнал", беседовала Любовь Ульянова
