Ну что, нас держут за идиотов что ли? Кто только не писал про проблему тоталитаризма, и уж точно не в этом "вклад" Шмитта

Аргументы Филиппова пошли по второму кругу и сводятся, в целом, к тому, что он готов с текстами в руках отстаивать все до последней капли крови. В действительности же, вопрос как был так и остался - если мы принимаем значимость уникальной фигуры автора, все остальное следует, но совершенно неясно, зачем нам ее принимать (если мы читаем тексты, а не влюблены в редкую биографическую единицу), и что именно практикуется, когда она принимается на неких неясных основаниях. Вопрос, скажем так, из области практической философии - что делать, если в одном деле делается совершенно другое. Что делать, если ученый ныне принципиально патологичен? Понятно, что если бы было некое "научное приращение понимания", Филиппов вообще не обязан был бы многозначительно указывать на возможности понимания - за него говорили бы его тексты. Но этого нет - есть напротив тексты о том, что политическое знание принципиально непублично. А следовательно в пределе и ненаучно и неакадемично. То есть той линии легитимации, которая только и возможна, то есть научной, восстановить не удается. Ее акциями ad hoc и страшными глазами (про тоталитаризм) не сделаешь. Например, ад хок является отсылка к опыту "размывания парламентаризма". Ну что, нас держут за идиотов что ли? Кто только не писал про проблему тоталитаризма, и уж точно не в этом "вклад" Шмитта. Можно подумать, что по этому вопросу нет современных текстов самого разного толка. Это все равно если бы я, например, стал оправдывать - в аналогичном случае - некую "значимость Деррида" его статьями про Аристотеля. Дескать, не проходите мимо, только здесь самые концептуальные и глубокие новинки.

С другой стороны, нет речи и просто об "истории", в которой можно было бы интересоваться кем угодно, хоть личностью черта, являвшегося к Лютеру. Напротив - всегда было и есть стремление закоротить академический интерес на политические дивиденды. И окармливать свою паству, одновременно выступая в качестве властителя дум. Проблема в том, что у властителя дум тоже должны быть думы. То есть беда не в Шмитте, а во властителе, и в тяге к романтической истории "Великих ошибок", недоступных российским смертным.

Собственно в этом развыве между двумя научными легитимациями - приписанием к "политологии/философии" (кстати, а с чего взяли, что Шмитт - философ?), и существовала "научная практика". То есть наука как омоним двух собственных моделей легитимации (актуальная политология и история всего, в том числе тоталитаризма). И анализировать ее надо иначе. Собственно, в случае с Шмиттом это просто случай - вытащили "куратора" из раковины собственной позиции, но не более того. Ничего такого за этим не последует. Ведь обсуждение Шмитта ли, Канта ли в такой перспективе совершенно бессмысленно, если не понимать, что вопрос вообще не в "прислушивании к урокам", которые передаются через тех или иных медиумов.

Источник:блог Дмитрия Кралечкина