Обед на пару с Жижеком вам обойдется в 72,8 евро

"Capitalism is, he believes, incapable of resolving the biggest challenges of the day: environmental catastrophe and the abuse of information technology, intellectual property rights and biogenetics".

Это что же получается, если капитализм решит проблемы экологии, закроет всяческий пиринг и защитит авторские права тов. Жижека, наступит коммунизм что ли? С другой стороны, понятно, что при коммунизме Гегеля не было бы даже в спецхране (и его бы тоже не было бы), поэтому что там читать Жижеку - неясно.

Несколько новый поворот темы в этом интервью (но близко, насколько я понимаю, к Lost Causes) - это теория "гуманитарного" сталинизма. То есть, понятно, что все это укладывается в теорию сталинизма как реакции, что несколько противоречит прежним выкладкам Жижека, предполагавшего, что логика реакции тут не проходит, по крайней мере надо было бы мыслить эту реакцию более диалектично. Теперь же, выходит, что (1) неизвестно, как именно утопический проект обратился дистопией (что характерно, такое обращение как раз изнутри дистопийной литературы описывается как необъяснимое, но неизбежное, неизбежное в силу своей необъяснимости) и (2) ""ужасы" сталинизма имели косвенный эффект спасения "человечности".

Такой образ Сталина как раз весьма точно соответствует советской диссидентской (в широком смысле) литературе и прежде всего Солженицину. Ведь именно в "Круге первом" был выведен образ максимально приближенный к такому человечному Сталину, который понимает, насколько безумны претензии великих революционеров, вроде Троцкого. Это привносит дополнительное понимание в то, что такое "культ Сталина". Собственно, распад большой идеологической системы связан с "развенчанием культа", однако такое развенчание вовсе не достигается простым разоблачением или "истиной". Поэтому такой временной разрыв между выносом телом из мавзолея и собственно концом советского как такового. Разоблачение Хрущевым "истины" Сталина не оставляло никакого пространства для собственно идеологической игры, поэтому нужны были люди вроде Солженицина (это если конечно спрямлять все сложности процесса, в том числе в его литературной реализации).

Действительное разоблачение культа - это развенчание через объявление Сталина "человечным человеком" , который не полез делать мировую революцию и вообще готов был обращаться к согражданам словами из семинаристского лексикона. В этом пункте Жижек вполне продолжает, пусть и теоретическими средствами, то, что делал Солженицын. Вопрос тут не просто в высмеивании или принижениии фигуры тирана и ее черт (маленький рост, отсохшая рука и т.п.), а именно в некоторой эмпатии, показывающей, что ужасные деяния - не более, чем гуманитарная акция, причем не в стиле фашиствующего гуманизма ("за человека всех переубиваю"), а именно гуманизма по умолчанию, действия самой челочеческой природы. Что-то подобное видимо пытался некогда сделать с Гитлером Сокуров, однако свалился в персоналистскую интепретацию, представив Гитлера "мужчиной Евы Браун".

Понятно, что настоящий сталинист никогда эту линию длить не будет. Потому тут и режет слух в интервью, когда Жижек сначала говорит о себе как "сталинисте" (кстати, сталинист и к стилю ресторана отнесся бы с подозрением), а затем развертывает подобный аргумент. Сталинист всегда отсылает к к некоему большому "социусу": индустриализации, войне, чугуну и т.п. В этом, кстати, отличие сталиниста и просто любителя СССР. Объект желания у современного любителя СССР - это Брежнев, а не Сталин. Дело в том, что Брежнев "давал людям пожить", а Сталин сделал так, что люди могли о жизни вообще не задумываться. И это, конечно, гораздо более сильное решение. То есть сделал так, что их партикулярная жизнь вообще не была проблемой. "Нет человека, нет проблемы".

Проблема с этой гуманизацией вовсе не в явном противоречии ужасам сталинизма, а в том, что выстраивание тут традиционного спекулятивного суждения ("Гулаг - это сама человечность") изменяет саму структуру человечности. Не работает ни структура (1) "обычного человека в ужасной позиции" (или структура принижения), ни структура (2) "реакционной защиты человечности в условиях буйства авангардной политики" (против революционного заряда все средства хороши, причем сам заряд является гуманистическим (3) модернистским проектом). Гуманитарный сталинизм оказывается гораздо более странным по своей форме: это буквально пустое место меж трех гуманизмов, лавирование между которых требует сталинистской бури. То есть в чем отличие сталинизма от фашизма, если принимать эту версию? Отличие чисто структурное. Если фашизм и консервативная революция были "Третьим путем", то есть "путем между двух" - еврейским финансовым капитализмом и болшевицким модернистским коммунизмом (теория Третьего пути осталась весьма жизнеспособной и после Второй мировой), то Сталинизм был "между" "Трех", что не имеет ни политических, ни чисто структуральных параллелей, тем более, что речь не просто об эмпирической позиции, а о глобальных оппозициях.

Возможно, что сталинизм может быть сопоставлен с теорией "четвериц", крайне значимой для таких философов как Хайдеггер, или с попыткой введения "четверицы" в тройственную структуру спекулятивной диалектики Гегеля, предпринятой некогда Хесле, но, кажется, всеми успешно забытой. В любом случае, именно четверица, с четвертым, как тем, что не входит в логику "Трех", то есть структурно-диалектическую логику, оказывается тем, что обеспечивает предельную "непотоплямость".

Но Жижек до этого не доходит. Ему важно представить Сталина эдаким самоучкой-консерватором, любителем семьи и детей, то есть перестроечным Сталиным времен разоблачения культа. Так что он отступает постепенно от сталинизма, и становится умеренным брежневцем. Впрочем, если диабет и правда наступает, это самое оно.

Источник:блог Дмитрия Кралечкина