Вербализованное определение будущего - любой его вариант, - не реализуется никогда
Красиво говорит - заслушаешься - наш любимый соловей Володихин...
Прежде всего, я хочу заметить, что не верю в будущее человечества вообще, напрочь.
Меня когда то поразило высказывание Оскара Уайльда: "Чем больше я живу среди людей, тем больше я живу среди животных".
Я смотрю на лица сидящих напротив - слава богу, здесь оптимистичные лица, а в среде фантастов все более уныло-философские. Вот, к примеру, на Володихина посмотрите. Смотрю на лица мужчин, и мне хочется умереть, но смотрю на лица женщин и хочется жить.
Вы знаете, вербализованное определение будущего - любой его вариант, - не реализуется никогда. Мы можем сейчас обговорить все, наметить пути выхода из кризиса, "Россия будет империей" - никогда этого не будет.
Тридцать лет назад вышла моя первая книга, я был вдвое моложе, оптимистичный, мне хотелось в космос… Моя первая книга - это полет к центру галактики, встреча с иным разумом… Какой класс был!
И вот прошло 30 лет. А я до сих пор хочу в космос. Но уже один. Хочется посмотреть на звезды и может даже никому об этом не рассказывать… Нет, конечно, человек общественное животное и есть еще одно высказывание: "Никто бы не стал странствовать по свету, если бы не хотел вернутся и рассказать, чего видел". Да, мыслю я там, но живу я в бренной плоти… Но я не об этом.
30 лет прошло, оптимизм напрочь съела наша жизнь. И дело даже не в кризисе или наших устремлениях. Дело, вероятно, в корне человеческой природы вообще. Я читал разнообразные послания человечеству от иных цивилизаций (может быть это и правда, не знаю) где они говорят впрямую, что мы пошли не тем путем. Увлеклись тем, другим, этим, развили математику, что в корне ошибочно и т.д.
30 лет назад мы чего-то строили. Хотели, чтобы в принципе, всем было хорошо. Я помню у Стругацких в "Пикнике на обочине", когда герой бежит вниз и что он говорит, этот товарищ, который получил доступ к Золотому Шару? Чтобы у всех все было хорошо. Ничего не надо, одни мысли, даже не мысли - чувства.
К чему мы пришли тридцать лет спустя? Кризисы - они волнообразны. Этот уйдет - придет следующий через определенное количество лет. Но при этом существуем мы, которые делают будущее даже не мыслью, а физически. Вы думаете, писатели фантасты что-то напишут, и это будет как-то использоваться? Да ничего подобного, используются совершенно другие технологии.
Да, вроде бы мы, писатели-фантасты, должны быть впереди планеты всей. Представить, описать и чтоб это все совпало… Но мы не футурологи. Да, мы отталкиваемся от того, что мы имеем: это и наука, и техника, и, якобы, технический прогресс…
Но мы уши от мысленно-образного воздействия на природу, вербального воздействия. Мы перестали воспитывать себя внутри, в первую очередь - духовно, во вторую очередь - физически. Человеческое тело удивительно. Но мы ушли от этого - мы пришли к технике.
Но все равно, она в первую очередь это клюка, это инструмент - мы наращиваем то, что когда-нибудь обойдется без нас.
Наша великая Россия… Если она выживет, конечно. Это, надо сказать, единственный шанс для человечества, если Россия выживет. Я так думаю, что многие это понимают - и оттого атака на Россию увеличивается. Дело даже не в организации или пространстве. Это некая сакральная величина - Русь, Россия - для всего этого суперорганизма "планета Земля".
Вспомним историю. Кто бы не лез на эту территорию, но все в итоге уходили.
Это что-то да значит. Я хотел бы верить, что это пространство, люди, которые его населяют - для чего-то существуют.
И если говорить о будущем, опираясь на это (я искренне надеюсь, что мы уцелеем), то надо говорить о строительстве "чего-то". Когда мы "что-то" строили мы действительно чего-то добивались.
Ведущий: А кто это решает?
Головачев: Хороший вопрос. Вопрос принимается эгрегорно. У меня есть ответ в романе. Цикл "Запрещенная реальность".
Читайте Гоовачева!
