Тема: При валюте мы сегодня: перспективы банковского тоталитаризма

Простой пересчет влияния девальвации рубля на разные отрасли экономики приводит либо к нейтральным, либо к уравновешивающим друг друга результатам. Тем интереснее некоторые из призывов к "быстрой девальвации", которые мы уже обсуждали - больше в теоретическом плане - в прошлой статье, а здесь постараемся ответить на вопрос - кому выгодна именно "быстрая девальвация", если просто девальвация представляется в качестве скорее нейтрального (и уж точно необходимого) процесса. Иными словами, если девальвация - то, что уже происходит, если этот процесс зависит от объективной динамики, какой смысл акцентировать его и продавливать так, словно бы он мог не произойти? Зачем лоббировать быструю девальвацию, если от "просто девальвации" никуда не деться? Есть все основания полагать, что цель - своеобразный "банковский тоталитаризм", то есть ослабление, стирание всех политических и социальных институтов в пользу держателей крупных валютных активов.

Валютный рай

Аргументы, указывающие на необходимость быстрого достижения равновесного состояния (со всеми метафорами, пугающими нас болезненным "отрезанием хвоста кошки по кусочкам"), пытаются внушить, что точка равновесия, в которую нужно прийти, - объективно существующее "дно". Нужно лишь не бояться и "сразу", "махом", упасть до того пункта, куда нас уже тянет. Якобы, стоит только снять напряжение, дойти до того, до чего все равно придется дойти, - и все заработает с новой силой - и банковская система, и реальная экономика. Однако в условии неустойчивости мирового рынка такое предположение, мягко говоря, чересчур оптимистично. Вместо обретения точки опоры легко получить неуправляемое движение, запускаемое как раз быстрой девальвацией.

Последняя, обосновываясь нерелевантным в отечественных условиях доводами (в конце концов, рубль является достаточно мелкой и не конвертируемой валютой, на которую не существует спроса, подобного спросу на доллар или даже швейцарский франк), отличается от "просто" девальвации так же, как некий план от простого следования необходимости. Заметим, что конкретный инструментарий быстрой девальвации обычно не предлагается - как будто бы она могла реализоваться в ходе вполне естественного процесса. Не стоит ли нам создать систему currency board, по примеру некоторых стран вроде Эстонии и не такой уж успешной Аргентины? Не устранить ли нам центробанк? Все эти "институциональные" моменты симптоматично опускаются.

Непосредственная, объективная цель "быстрой девальвации" (цель, которая будет выглядеть как всего лишь "побочное следствие") - это увеличение спекуляций на неустойчивом курсе. Собственно, за призывом к быстрой девальвации скрывается требование уменьшить управление, снять ограничения на колебания курса рубля. Быстрая девальвация может быть выгодна уже потому, что она повышает возможности спекулятивной игры с мелкой и слабой валютой. Проблемы спекуляций на локальных валютах хорошо известны на примере восточно-европейских стран, которые неслучайно стремятся перейти в еврозону. Рост возможностей спекулятивных операций при слабо контролируемой, "быстрой" девальвации выгоден, конечно, только держателям иностранной валюты, то есть прежде всего некоторым банкам.

Это можно предположить, если следовать общей канве экономических рассуждений, которой придерживаются и мейнстримовые теоретики. Однако известно, что в России стандартная экономическая канва нуждается в существенной корректуре. Обвал рубля может быть привлекателен не столько за счет спекулятивных возможностей - тем или иным банкам, сколько благодаря возможности оперировать в секторе реальной экономики, которые появятся при таком обвале у немногих банков-держателей валютной массы. Только тем, у кого очень много долларов/евро, реально выгоден быстрый и плохо прогнозируемый обвал рубля. Быстрая - и почти бесконечная - девальвация порождает экономический рай только для одного агента - крупнейших банков, которые носят частично государственный характер.

С одной стороны, лоббистов "быстрой девальвации" (и соответственно лоббистов крупных банков) можно заподозрить в продвижении неявной программы реприватизации: обвал рубля и соответствующее обескровливание экономики сделает многие предприятия нежизнеспособными, так что банки (и их владельцы) смогут решать, кого они "возьмут", а кого оставят погибать. В условиях возросшей неустойчивости многие предприятия сами захотят побыстрее продаться - путь и не за "рыночную", но хоть какую-то реальную цену.

С другой стороны, поскольку эти банки все же государственные, возможно, за требованием быстрой девальвации скрывается программа некоего "банковского тоталитаризма" и, соответственно, приватизации самого государства банковским капиталом: общество рывком переводится в режим "экстремального существования", но не за счет политической власти, а за счет банковского рычага. Каковы непосредственные результаты этого банковского переворота? Отсутствие или значительное обесценивание зарплат, передел собственности, скупка за бесценок предприятий "не-стратегического" значения - короче говоря, экономический "рай" для тех, кто вошел в период быстрой девальвации с валютой.

и политический ад

Несомненно, что последствия быстрой девальвации без опознаваемого дна вполне классичны. Вопрос, что более выгодно - спекулятивное раскачивание валюты в процессе ее опускания или условно конечное состояние ее уничтожения, может оказаться не таким уже важным, если учесть многообразные побочные эффекты в собственно политической сфере.

Во-первых, элементарное доверие финансовым институтам при быстрой девальвации подрывается, и часто на долгий срок. Повторим, что невозможность обнаружения "точки равновесия" обусловлена не столько прогнозами относительно объективного состояния экономики (в конце концов, мы еще не забыли прогнозов о вечном здравии состоянии российской экономики и невозможности как дефолта, так и ощутимой девальвации), сколько не менее объективным ростом спекуляций на пути стремительного движения региональной валюты вниз. Усиление выхода из рубля никак не способствует росту кредитования в рублях, и, скорее, подталкивает население если не к радикальным политическим выступлениям, то к вполне знакомым практикам выживания, то есть максимального выхода из товарно-денежных отношений.

Во-вторых, для современной России политические эффекты могут оказаться значимыми именно в силу отсутствия "институциональной подушки", которая позволила бы снизить шок от вступления в силу банковского тоталитаризма. Банковская система, несмотря на заверения экономистов, не работала в РФ так, как она должна работать на традиционном "базовом уровне". Подавляющая часть населения и бизнеса (особенно искомого правительством "мелкого" бизнеса) не воспринимала банковскую систему в качестве необходимой. Банки здесь - либо часть государства (Сбербанк), либо часть неясной для обывателя криминализированной системы. Причем такое представление было вполне обоснованным. Объяснить, что банковские проводки - это и есть "кровеносная система общества", будет крайне сложно, особенно если крупные банки выступят в качестве инструментов переформатирования политики под экстремальную ситуацию международного и национального экономического кризиса. Возможность первой "антибанковской" революции могла бы оказаться весьма интересной и не настолько утопической, как кажется сейчас.

В-третьих, та подушка, которую теоретики быстрой девальвации, предлагают - а именно займы у развитых государств и международных структур - является фикцией. Просто потому, что Россия как развивающийся рынок в актуальных условиях финансового кризиса не может рассматриваться в качестве достойного заемщика, какой бы не была ее кредитная история последних десяти лет. В условиях быстрой девальвации Россия как развивающийся рынок вряд ли сумеет сохранить даже этот статус, так что об обильных международных займах стоит забыть. Скорее, стоит помнить о быстром доступе к международному аэропорту - в условиях антибанковской революции это может оказаться более важным моментом.

В "научных" обоснованиях отечественных экономистов легко разглядеть типичную ошибку, заключающуюся в намеренном (и, вероятно, корыстном) абстрагировании от конкретных исторических и институциональных условий, в которых должны были бы реализовываться их "вполне верные" и "стандартные" рекомендации. Например, заявлять, что установление равновесного валютного состояния позволит банкам развить кредитование мелкого бизнеса в РФ - все равно, что заявлять, будто бег трусцой за счет своего оздоровляющего эффекта способен излечить больного эпилепсией. Если банки ранее не занимались кредитованием мелкого бизнеса или оно было неэффективным (путь и по не зависящим от них причинам), почему ситуация должна радикально измениться, войти в норму, именно сейчас? Проблема отечественных экономистов - это элементарный пропуск ceteris paribus, граничных условий, столь важных для любой теории, но об этом в другой раз.

М. Захер