Тема: Социальное государство. После потребления

И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.
Бытие, 1, 4

Здоровое общество можно построить, только противопоставив добро злу и поддерживая высокое напряжение между ними.
Курт Воннегут, "Колыбель для Кошки"

В канун очередных больших выборов, как в традиционных СМИ, так и в блогосфере, поднимаются вечные темы: что такое сегодня "русская идея", сырьевая зависимость нашей страны и как ее преодолеть и.т.п. Вопрос о Российской Федерации как социальном государстве - одна из таких тем. Каждая политическая группа видит под этим "брендом" что-то свое: кто-то - возврат к системе СССР, кто-то - шведский социализм, другие предпочитают китайскую модель. А кое-кто даже считает тему отмершей и неактуальной.

На мой сугубо личный взгляд, отталкиваясь от текущего политического момента говорить о социальном государстве справедливости и новой этике можно лишь выполнив ряд условий: 1) Принять прошлое; 2) овладеть настоящим; 3) сформулировать будущее.

Проблема России всех 20 лет ее постсоветского существования состоит в отсутствии простого и достаточно долгосрочного плана. Планы постоянно генерируются, но носят либо сугубо отраслевой (вроде "Марсианской миссии" Роскосмоса), либо чисто экономический характер (вспомним "удвоение ВВП к 2010 году"), либо являются калькой уже реализованных в других странах программ развития, лишь перенесенных на русскую почву.

В отечественной политике искусственно раздут интерес к прошлому. Доля обсуждений исторических позиций в общих политических дискуссиях несравнимо велика, по сравнению с любой другой страной, сходной с нашей по экономическому и влиянию. Определенные группы элит, вопреки формально провозглашенному курсу на гражданское примирение, поддерживает маргинальные группы псевдоученых, с болезненной настойчивостью пытающихся внушить народу, что его история - это сплошной комок грязи вперемешку с кровью и подлости, необходимый лишь для того, чтобы унавозить почву для распустившихся в последние 20 лет цветов либерализма. По той же причине бешеные рейтинги получают защитники традиционного исторического подхода, в частности С.Е. Кургинян и его сторонники на передаче "Суд Времени".

Не вдаваясь в заочную полемику, отмечу: силы, въедливым вкраплением лжи подготавливающие нацию к отрицанию собственной истории, силы, требующие от народа испражняться на могилы своих предков, ведут население страны к гибели, причем скорой.

Роль исторических дискуссий в актуальной российской политике гротескно преувеличена. Вязкие споры о том, хороший или плохой Сталин, похлеще спортивных шоу отвлекают массы от тяжких трудностей их бытия, не оставляют времени задуматься о реальных целях и задачах внешней политики страны, о никуда не исчезнувшей опасности распада России, вопиющей несправедливости экономических отношений, стремительном размывании морально-этических норм. Только разобравшись с тем, что же такое Россия сейчас, можно понять, какое нам необходимо будущее. Нужно ли вообще России социальное государство? В какой форме, по каким критериям будет определяться эффективность его построения? Ведь существует риск пойти слишком быстро и слишком далеко (коммунизм к 1980 году, демократия за 500 дней и т.п.), а ошибки в целеполагании и стратегическом планировании могут обойтись очень дорого.

Мир стремительно меняется и что бы быть готовым к этим изменениям нужно в первую очередь не терять себя, свою самость, не сводить долгосрочное социальное и государственное планирование к кальке уже изобретенных в других странах методик. Нужно продолжать бороться за особое место России и русской нации в мировой истории. Очевидно, что высказывания многих основоположников марксизма (и не только марксизма), что национальный вопрос отомрет быстро, в нашем масштабе времени не сбылись. Русским (опять же стоит вопрос этого определения) нужно четко осознать цель нашего совместного с другими народами путешествия по оси времени.

В этом ключе мне очень нравится американская поговорка: "Мы не получили землю в наследство от предков. Мы одолжили ее у наших детей".

Итак, наша страна, входящая, пусть как периферия, в орбиту западного, иудео-христианского мира, переживает в своей особенной форме все глобальные процессы западной цивилизации. В этом постиндустриальном, постмодернистском в культурологических терминах, мире рамках социальных отношений господствует модель общества потребления. Этот термин, введенный еще во времена Эриха Фромма, теперь часто используют не только в специальной литературе, но и в массе конспирологических бестселлеров: книг, фильмов, компьютерных игр и телепередач, создаваемых профессиональными "срывателями покровов". Интернет переполнен живописными роликами, где жизнь подавляющего числа людей выглядит как путь алкалиновой батарейки от ее производства до утилизации, над массами же выводятся карикатурные кукловоды из "Бильдербергского клуба", мифического ZOGа, мирового правительства и.т.д.

Отбросив карикатуры на мировую закулису, стоит признать: увы, РФ в наиболее гротескной грубой форме близка к этим нелицеприятным описаниям. Почитатели конспирологического жанра смотрят на уходящие "вверх и в темноту ниточки", не замечая, что сами при этом, точно согласно сценарию, являются такими "батарейками". Чудовищный голод на качественные товары и услуги в позднем СССР сделал наших сограждан идеальными солдатами на фронтах потребления.

Человеку прежней, "советской" ментальности не приходило в голову, что все мировые затраты на космонавтику соразмерны по масштабу производству презервативов и прочих удобств для ведения незамысловатой сексуальной жизни. Для советских людей в середине ХХ века немыслимым казалось класть на весы первый полет Гагарина и удовлетворение своей похоти. Технические характеристики корабля "Восток" и качество презервативов лежали в разных реальностях, однако в 1991 году советские граждане свой выбор сделали, поверив, что качество вполне ощутимых джинсов, жвачки и презервативов важнее абстрактной радости от межпланетных полетов своих отдельных сограждан, ради которых они так долго стояли в стороне от развивающейся потребительской системы Запада. Ну, сделали и сделали. Как я говорил выше - нет дела подлее и бесполезнее, чем война со своей историей. Вспомните, где вы были 19 августа 1991 года, нынешние горячие защитники "советской ментальности"?

Нет смысла перечислять основные черты общества потребления. Для того, что бы отметить его торжество достаточно заглянуть в wikipedia или просто выйти на улицу, прожить свой собственный день и внимательно его потом отрефлексировать. Меня лично больше всего поражает изменение тематики общения, содержания простых бытовых разговоров. Все вокруг говорят в основном о вещах и услугах, которые они потребили. Пропадают разговоры о работе, о том, кто и что производит. Труд стал слишком специализированным, и людям просто проще говорить о вещах. Изменения в жизни людей приобретают удивительные не предсказуемые последствия – особенно с развитием информационной доступности. Торговля, как основная форма социальных отношений, оценка эмоций и чувств как товара, который должен быть удачно продан и потреблен во времена информационной революции, развития соцсетей и интернета приобрели невиданный прежде масштаб. Кажется, что потребление – это все, что нас объединяет.

Качественный переход к миру "после потребления" будет в первую очередь отмечен тем, что люди научатся ценить то, что невозможно купить за деньги.

Но как распространится это понимание? Что станет тем особенным звеном, ухватив за которое можно будет вытащить всю цепь?

Мне кажется очевидным, что в нынешнем информационном обществе при высокой скорости развития манипуляционных технологий, смещающих свою активность с пространства телевидения в интернет, рассчитывать на классы, традиционно считаемые в марксизме "обездоленными", нельзя. В нынешней РФ полагать, что ведущую роль в построении социального государства возьмут на себя профсоюзы, советы или иные независимые от собственника объединения рабочих или крестьянских хозяйств, не приходится. Однако наиболее обеспеченные с потребительской точки зрения социальные группы, как и правящие круги в целом так же оказались не способны к такому шагу – они чрезмерно придавлены бременем собственности, страхом того, что уступив "черни" хоть кусочек, немедленно потеряешь все. Собственно это и объясняет полное фиаско легальных левых политических сил к началу 10-х годов XXI века. "Низы" стали слишком необразованны и предельно зависимы в системе общества потребления, новоявленные капиталисты и высший политический класс слишком напуганы и не могут выйти из состояния, соответствующего у классиков "первичному накоплению капитала". Однако вокруг высшего класса естественным путем формируется обслуживающая прослойка – менеджеры крупных успешных компаний, наиболее обеспеченная часть творческой интеллигенции, аппарат верхнего бюрократического эшелона. Эти люди самостоятельны (не зависят от одного "хозяина") хорошо образованы и обеспечены. При относительной, по сравнению с правящей верхушкой, многочисленности они первыми сталкиваются с "пресыщением потребления" - видя на примере своих "боссов" и собственном примере, что сложность выбора в процессе потребления и сам процесс стали занимать у них неприемлемо много времени.

Среди этих людей выделяются три основные "партии", вернее группы взглядов, которые я условно разделил бы на консервативно-государственнические, либеральные и социалистические. Сейчас носителей консервативных и либеральных взглядов большинство, но по моему наблюдению - количество людей осознающих гибельность нынешней формы капиталистического хозяйствования растет. Тут "условно-социалистическая группа" может найти союзника в лице проимперски (но не националистически!) настроенных представителей консервативной группы. Их объединит понимание того, что продолжение текущего либерально-капиталистического развития приведет к распаду РФ на несколько государств, разложению русского этноса и культуры, включения территории в буферные зоны влияния новых великих держав.

Итак, какими чертами должно характеризоваться социальное государство? Вернее то новое постпотребительское общество и выделенный из него государственный аппарат, переход к которому я вижу наиболее важной вехой и единственным шансом для России завоевать себе особое место в XXI веке?

I. Моральный кодекс строителя социального государства

Противостоять психологии общества потребления можно лишь выйдя за рамки морали навязываемой либеральным капиталистическим классом и обслуживающей его интересы образовательной и информационной машины. Постмодернизм с его активным внедрением толерантности и расширением границ неприемлемого, устранения терминов "греха" и "блага" (культурных констант иудео-христианской цивилизации), с заменой этики краткосрочными материальными выгодами, должен быть отброшен. Если христианская церковь (и западная и восточная ее ветви) на протяжении двухсот лет сдает свои позиции в плане определения этических ориентиров общества, у нас нет больше смысла и времени апеллировать к консервативным ценностям, однако сползать при этом в растворяющий запреты либерализм так же неверно.

Общество должно перестать делегировать определение "хорошего" и "плохого" замкнутым привилегированным корпорациям, будь то языческие жрецы, христианские священники, рекламщики или журналисты. Оно должно взять эту роль на себя и реализовать ее в форме прямой демократии. В стране должен быть установлен новый базовый основной закон - Моральный кодекс (МК), не заменяющий, но дополняющий конституцию. В МК недолжно быть места ограничению свободы личности, трактовкам "мыслепреступления" отдельного человека. Моральный кодекс должен небольшим количеством статей форматировать общественную цензуру – касающуюся регулирования институтов: в первую очередь СМИ, рекламы, образования. Нельзя допускать к умножению информацию, способствующую деградации общества его оскотиниванию, "слиянию с природой" в первозданной животной форме, информацию способствующую расчеловечиванию. Я оставляю за скобками, что именно будет принято в качестве моральных императивов, уверен лишь, что это не должно касаться напрямую "длины юбок", "абортов" и "прав на кровавое развлечение - охоту". МК должен регулировать оборот информации поощряющей деградацию общества. Статьи в Моральный кодекс могут быть предложены парламентом страны, однако утверждаться МК может только на Федеральном Референдуме с поддержкой более чем 50% голосовавших.

Общество меняется, и его терпимость по отношению к ряду национальных и религиозных обрядов, гомосексуализму, распространению различных наркотиков и множеству других проблем может также меняться. Потому референдум по редакции Морального кодекса необходимо проводить не реже чем раз в 10-15 лет. В течение жизни одного поколения граждане должны несколько раз подтвердить свои моральные принципы, дабы не допустить "забронзовения" и потери смысловой нагрузки нового основного закона.

Что касается моего личного взгляда, полагаю, что среди статей Морального кодекса должно быть определение успеха в обществе – как достижение высокого класса или несравнимого совершенства в своей специализации, а не приобретения материальных благ. В информационном поле должен равнозначно транслироваться успех высококлассного рабочего, делающего на сложном станке удивительные детали, успех бизнесмена, приведшего свою компанию к стабильному росту и процветанию, успех политика, отстаивающего против иных точек зрения интересы доверившихся ему граждан, успех ученого и деятеля искусства, прорвавшихся в новый, неведомый прежде мир. Информация, где успех трактуется по иному, должна быть исключена из информационного поля граждан и уверен, несмотря на глобальный характер информационного обмена, открытость к доступу такой системы (коллективной цензуры) и ее пропаганда в других странах возымеет действие. После введения этого инновационного законодательства России нужно будет не закрываться от других стран (скажем - отрезая пользователям возможность искать запрещенное в иных доменных зонах интернета) но пропагандировать свой подход и стать примером поиска альтернативы потребительскому обществу для всего стремительно меняющегося человечества.

II. Спекуляция и собственность

Стремительная динамика рынка, нарастающая в глобализованном, информационно открытом мире подвижность капитала являются важнейшими отличительными чертами нынешнего общества, во многом порождающими его потребительскую специфику. Отношения собственника к своему предприятию кардинально изменились по сравнению с индустриальной эпохой, описанной в классической марксисткой литературе.

Сейчас фондовый рынок предлагает игроку такое разнообразие возможностей, что собственнику просто не имеет смысла связывать свое будущее с каким бы то ни было крупным активом. Бегство капитала из любого актива может происходить стремительно и жестко, в результате связывать сколько-нибудь долгосрочные планы с развитием любого предприятия становится не продуктивно. По сути, подлинными владельцем предприятий становится тот, кто контролирует финансовые институты, у которых кредитуется данная корпорация. Контроль над свободным капиталом становится важнее развития производства, что, по сути, и привело к смещению все большей части реальных производств в зону Восточной Азии, с управляемой плановой экономикой и однопартийными, квазикоммунистическими режимами.

Борьба со спекулятивным подходом к собственности, вызывающим эрозию ответственности за правообладание, должна строиться на следующих базовых принципах:

1. Запрет краткосрочных спекуляций. Купив любой финансовый инструмент человек должен чувствовать ответственность за право частной собственности. Чем больше стоимость приобретённого актива - тем больше должна быть пауза перед возможностью выставить его обратно на рынок.

2. Изменение психологической составляющей процесса наследования. Крупнейшие частные состояния давно перевалили за цифру в 1 млрд.$. Однако наследование таких состояний традиционным образом обрушивает на наследников больше ответственности, чем благ. Они чаще всего не готовы к этому, и неизбежно каждый из них будет окружен морем советников желающих "правильно" распорядиться правами и доходами с управляемого состояния. Сейчас наиболее яркими решениями проблем наследования стоит признать работу Фонд Билла и Мелинды Гейтс. Основатель корпорации Microsoft публично декларировал завещание практически всего своего состояния нуждающимся из слаборазвитых стран, полагая, что огромные капиталы могут принести его детям больше бед чем радости, а оставленных на их долю 0,02% его состояния вполне хватит для того чтобы прожить жизнь безбедно. К инициативе Гейтса примкнул Уоррен Баффет и ряд других богатейших представителей американского правящего класса. Эта инициатива должна получить продолжение в нашей стране и верхней планкой наследования должна быть установлена собственность стоимостью около 100 млн. евро в ценах 2011 года.

Даже этот краткий перечень инициатив создаст предпосылки изменения самого института частной собственности, о борьбе с которым так долго говорят лидеры левых партий по всему миру. Однако здесь ключ к решению вопроса предлагается искать в поле эволюционной декларации новых условий общественного договора, а не в эскалации проблем капиталистического общества с целью взятия власти революционным путем.

Тематика социального государства не исчерпывается необходимостью перевода этических соображений в законодательную плоскость. Вопросы традиционных социальных сфер - вооружённых сил, специальных служб, здравоохранения, образования и науки требуют более детального описания в условиях российских перспектив 20-30 летнего периода и не могут быть освещены в рамках одной статьи.

В конечном итоге, декларация социального государства начинается с того, что правящий капиталистический класс должен потерять возможность зарабатывать на деградации граждан, а для этого важнейшим шагом является юридическая фиксация элементов деградации и развития человека.

По сути, социальное государство будет обладать выделенным аппаратом управления общества с добровольным ограничением потребления. Конечно, на первоначальном этапе, возможно на протяжении нескольких поколений (этапы по 25 лет), ограничения будут с необходимостью фиксироваться на законодательном уровне, прежде чем общество претерпит серьезную трансформацию смыслов, подкрепленную, как я надеюсь, результатами следующих научно-технических революций.

Александр БАУРОВ