Тема: Бедность как экстерналия

От редакции: Экономисты часто оправдывают действия государства тем, что оно имеет дело с экстерналиями, то есть выгодами или издержками, создаваемыми в результате экономической деятельности, но напрямую с ней не связанными.

Монархические правительства первыми стали заниматься - для блага монарха, а вовсе не для устранения экстерналий - строительством дорог, содержанием войск и обеспечением правопорядка. Правительства тратят больше денег на перераспределение, чем на более традиционные виды государственной деятельности. Это можно считать еще одной попыткой снизить экстерналии, поскольку неблагополучная ситуация в обществе создает экстерналии для всех. Рентоориентированное поведение, сравнительно новая область экономических и политических исследований, тесно связано с экстерналиями и структурой правительства.

Ниже мы представляем 4 главу под названием "Бедные" недавно вышедшей на русском языке книги американского экономиста Гордона Таллока "Общественные блага, перераспределение и поиск ренты" (пер. с англ. Л. Гончаровой. М.: Изд. Института Гайдара, 2011). В этой книге Гордон Таллок (Gordon Tullock), классик теории общественного выбора, утверждает, что правительство само может производить экстерналии. В книге Таллока предлагается подробный анализ поиска ренты, а также даются рекомендации по улучшению структуры правительства.

Давно, когда я только начал работать в университете, Фонд Эрхарта проводил конференции, на которых ведущие ученые в области, как это тогда называлось, "консервативной" экономики или политологии читали лекции более молодым людям, таким как я. В те далекие времена нас, "консерваторов", было очень и очень мало. В университетах безраздельно господствовали те, кого в Соединенных Штатах и тогда, и теперь принято называть "либералами".

Эти конференции выполняли две задачи: существенным образом улучшали интеллектуальное содержание консервативного движения (в особенности для молодых ученых) и, кроме того, давали четкое представление о том, что мы не были совсем одиноки в академическом сообществе в целом, даже если и были в значительной степени ограничены компанией более старших ученых в своих непосредственных университетах.

На первой такой конференции, которую я посетил, выступало трое докладчиков, одним из них был Милтон Фридман. Среди множества вещей, о которых он говорил, было также благотворительное распределение, и в частности роль правительства. Подобное не пользовалось большой популярностью в среде ученых-"консерваторов", посещавших конференции. Им вообще не нравилось перераспределение доходов, и так сложилось, что Соединенные Штаты в те времена были довольно процветающим государством, поэтому бедные на тот момент не являли собой большой проблемы. Тем не менее его аргументация, которая, насколько мне известно, прежде нигде не озвучивалась, заключалась в том, что бедные создавали экстерналию, делая несчастными небедных. Если я правильно припоминаю, он спросил нас, доставило бы нам радость видеть перед своим домом умирающего голодной смертью.

Вопрос вызвал затруднения у этих ученых-противников "Нового курса" и немалое недовольство среди слушателей. Некоторые из них фактически сказали, что не станут ничего предпринимать и позволят человеку голодать. Уверен, что они бы так не поступили на самом деле, но мы, несомненно, были в сильном замешательстве от такого вопроса. В моем случае я согласился с тем, что делать что‑то нужно, но совершенно непонятно что. Мой итоговый вывод - а он важен для этой книги - заключается в том, что бедность и страдание действительно создают экстерналию и, следовательно, требуют определенных действий со стороны правительства. Какими должны быть эти действия, рассматривается в этой главе.

Среди ученых я был, вероятно, единственным, кто счел этот аргумент Фридмана наиболее убедительным.

В начале жизненного пути, будучи на дипломатической службе, я работал в Китае - во время и сразу же после гражданской войны, а потом в Корее - на конечном этапе корейской войны и тотчас по ее окончании. В обоих этих случаях я был свидетелем подлинного страдания и уверяю вас, это причиняло мне боль. Безусловно, это была экстерналия. Тем не менее я, как личность, мало что мог сделать с этим. Проблема в обеих ситуациях была настолько велика, что личный вклад в ее решение, каким бы значительным он ни был, не мог сколь‑либо серьезно повлиять на нее.

Я бы сказал так: со временем развиваешь в себе своего рода повседневное равнодушие к проблеме. Внимание бы привлекли лишь особые случаи, но не общая бедность, которую мы видим на улицах.

Приведу два характерных примера. Когда я приехал в Китай, старый режим уже умер, но его пережитки были видны повсюду. Профессиональные нищие, зачастую жестоко изувеченные, просили милостыню. В некоторых случаях их родители, такие же профессиональные нищие, искалечили их в детском возрасте, чтобы повысить вероятность того, что они будут привлекать к себе больше сочувствия и денег. Прижигая младенцу глаз горящим углем, тем самым ослепляя его навсегда, или отрезая ноги так, чтобы ребенок, повзрослев, должен был передвигаться с помощью рук, они не только наносили травмы ребенку, но и создавали тяжелую экстерналию для других, включая меня.

Нам не следует забывать, что родители, сотворившие такое, фактически пытались принести ребенку пользу, давая ему актив, способный обеспечить ему доход в будущем. Это был пример крайней нищеты, в которой большая часть человеческого рода жила прежде приблизительно до начала XIX века и в которой большинство живет до сих пор, особенно в Африке. Конечно, были и другие, не специально изувеченные попрошайки, а также множество людей, которые не были попрошайками, а чрезвычайно тяжело работали ради убогой жизни.

В Корее со старым режимом было покончено в 1907 году, поэтому таких особенно мучительных картин, которые я видел в Китае, там не было. Ужасающая нищета была, тем не менее, явлением обычным, и это среди людей, у которых не так давно жизненный уровень хотя и был значительно ниже американского, но все же лучше, чем в Китае, - и намного. С точки зрения гражданина Америки, такая нищета была удручающей. Приведем только один пример: американское посольство располагалось в бывшем японском офисном здании. По соседству находился дом, но в ходе боевых действий он был сожжен дотла. Все, что осталось, - это кирпичный очаг с дымоходом. Этот дом с палисадником был единственным местом жительства компании мальчишек старшего школьного возраста или еще моложе. Точно не знаю, на что они жили, возможно подрабатывая случайными заработками, но они, конечно, не получали столько, чтобы позволить себе снять подходящее жилье. По ночам они теснились вокруг очага, стараясь по возможности залезть внутрь него, чтобы согреться. К счастью, в тот момент, когда я их видел, не было зимы и они не могли замерзнуть до смерти, но можно представить, сколько среди них было по крайней мере не очень здоровых. Ребята разводили небольшие костры в палисаднике, сжигая собранный хлам, и готовили на них, я полагаю, очень скверную пищу. Они действительно создавали для меня отрицательную экстерналию, но я чувствовал себя еще и несчастным от того, что их простое присутствие вызывало во мне тягостные чувства. По сути, я испытывал двойную экстерналию, что звучит бессердечно. Но все же это верно описывает мои ощущения (1). Надо сказать, что у большинства из нас, благополучных американцев, с течением времени постепенно развивается чувство досады и раздражения при виде таких бедных людей. Во всяком случае, сам я в этой ситуации чувствовал себя виноватым за испытываемое раздражение. Так что в известном смысле у меня была еще одна экстерналия, созданная для меня бедными.

Оговорюсь, что я не считаю, что кто‑то из вас будет мне сочувствовать, на самом деле я сам себе не сочувствую, и, как уже сказал, я ощущал вину за испытываемые мною чувства.

У меня не было возможности сколь‑либо серьезно повлиять на ситуацию своей личной благотворительностью, а сделать какое‑то пожертвование нищим определенно было опасно. О факте твоей щедрости пойдут слухи, и ты окажешься в ситуации, когда придется постоянно отбиваться от все новых попрошаек. Существовали, конечно, коллективные организации, в частности те, что связаны с христианской церковью, которые бы приняли твои деньги и потратили их на бедных. Помимо того, было много таких мест, где американские войска, которые также видели эту нищету и хотели помочь, вносили свой созидательный вклад. В частности, инженеры были оснащены и обучены, чтобы восстанавливать дороги, а многие другие регулярные подразделения оказались в состоянии заниматься несложными плотницкими работами.

Во многих корейских школах, которые я видел, было много деревянных качелей, горок и другого оборудования для детских площадок, сооруженного войсками.

К сожалению, дерево было не очень хорошего качества и со временем постройки разрушались. Тем не менее это продемонстрировало сострадательное отношение части солдат. Они также ощутили воздействие экстерналии.

Итак, Милтон Фридман был прав в этом, как и во многом другом. Открытая бедность производит экстерналию для небедных. Более того, даже когда бедность неочевидна, но мы знаем, что она есть, то мы ощущаем экстерналию и, вероятно, примем меры либо для ее устранения, либо для удаления ее из своего сознания одним из многочисленных способов. Я заметил, что мои более либеральные и добросердечные знакомые явно не желают говорить об ужасающей нищете, которую обнаруживаешь в таких местах, как Конго. Лично я считаю, что та мать в Сахеле, чей ребенок умирает от истощения, заслуживает гораздо большей помощи, чем чернокожий в одном из наших гетто, не обладающий удобствами среднего класса. Нужно сказать, однако, что профессиональные распределители помощи в нашем правительстве помогают скорее вторым, чем первым.

Исторически почти все правительства в том или ином виде занимались благотворительностью для бедных. В некоторых случаях в ней принимала участие религия или организованная церковь, но церковь, как правило, пользуется поддержкой правительства.

Обычно объяснения этой помощи носят этический характер, однако сочувствие к бедным, особенно если они испытывают страдания, тоже не редкость. Боль, причиненная страданием бедных, является экстерналией, и я предполагаю, что религиозные санкции должны также называться экстерналиями. Если я верю, что в будущем попаду в ад (если не исполню свой религиозный долг и не проявлю милосердие), то совершенно очевидно, что я страдаю от экстерналии, созданной существованием бедных.

Хотя почти все правительства предпринимали шаги, чтобы оказать помощь бедным и страдающим, даже если такие шаги бывали очень значительными, нельзя сказать, что этот процесс обходится без потерь. Одной из причин работать является желание не умереть с голоду. При наличии определенного гарантированного дохода люди могут стать менее мотивированными к участию в производительной деятельности.

Кроме того, налоговые затраты на обеспечение этой гарантии способны снизить для других людей стимулы к продолжению работы или по крайней мере к усердному труду. В известном смысле и бедность, и меры, принимаемые, чтобы помочь бедным, создают экстерналии, и проблема состоит в том, как уравновесить последние. Не могу сказать, что в ходе истории многие правительства весьма преуспевали в этих усилиях, и, как вскоре читатель обнаружит, у меня нет своего окончательного решения проблемы.

В целом благотворительность приводит к щедрости при общении с менее удачливыми, чем мы сами.

Конечно, существуют ограничения. Только святые отдают столько, что сами претерпевают реальные лишения. И все же все мы в какой‑то степени снижаем свой жизненный уровень, если измерять его прямым потреблением и не рассматривать получаемое нами удовлетворение от пожертвований людям или организациям, которых мы считаем заслуживающими поддержки. Есть целая индустрия, призванная заниматься сбором и расходованием средств на благотворительность. Но отчасти это церковная деятельность, и большинство религий предлагают хоть какую‑то компенсацию за полученные деньги. Освобождение от мучений в аду или определенная выгода в этом мире зачастую входят в "пакет продаж", предлагаемый этими религиозными учреждениями, когда они испрашивают средства на благотворительность.

Во многих случаях, однако, такие ответные обязательства перед простым дарителем отсутствуют.

Но есть более сложные примеры. Полагаю, что читатель, как и я, получает множество отправленных по почте сообщений с просьбами о благотворительности на различные благие дела. Мне даже звонят по телефону. Допускаю, что читатель, как и я, обыкновенно не делает слишком щедрых пожертвований на нужды этих организаций, но время от времени все же откликается на их просьбы. В этом случае непонятно, является ли экстерналией страдание, от которого обещают избавить те, кто просит о благотворительности, или же неудобство, которое настойчивые просьбы о благотворительности доставляют получателю. По-видимому, учитывать надо и то и другое.

Вполне возможно, что страдания конечного получателя, ставшие причиной появления подобных благотворительных организаций, создают дополнительную экстерналию.

До Великой депрессии проблемой бедных в Соединенных Штатах занимались окружные власти. Это означает, что благотворительные устремления побуждают даже небольшие демократии помогать бедным. В работе Либерготта (2) собраны данные по совершенным выплатам, которые приведены в таблице ниже. Существовавший механизм гарантировал доход каждому. Этот доход не был большим и составлял приблизительно четверть заработной платы неквалифицированного работника. Конечно, это означает, что он был разным в различных округах, но позволял избегать тяжелых лишений.

Помощь бедным
Год - % от заработной платы неквалифицированного рабочего
1850 – 22
1860 – 26
1870 – 24
1903 – 23
1929 – 31
1940 – 28
1950 – 29
1960 – 29
1970 – 29

Когда началась Великая депрессия, программа перешла в ведение федерального правительства, и неизвестно, чего она принесла бедным больше - пользы или вреда. Насколько я знаю, до настоящего времени ни один статистик не предпринимал попытку расширения временных рядов Либерготта, и это могло бы стать прекрасной темой для докторской диссертации.

В дополнение к непосредственным усилиям, направленным на повышение уровня жизни бедных, мы занимаемся и другой деятельностью, которая должна приносить пользу другим людям, помимо наших ближайших родственников. Миссионерская деятельность - особый случай. Обычно понятие миссионерской деятельности в нашем сознании связано с христианством, но в ней задействованы в большом количестве и другие религии. И мусульмане, и индуисты имеют в Соединенных Штатах миссии, чтобы обратить людей в свою веру. В обоих случаях они довольно малочисленны, и в обоих же случаях, как и христианские миссионеры в нехристианских землях, есть небольшие церкви для верующих, и миссионеры также имеют дело с ними. Несомненно, люди, которые делают пожертвования на миссионерскую деятельность, стараются принести пользу другим и, конечно, в каком‑то смысле лишают себя чего‑то для достижения этой цели. Таким образом, можно сказать, что мусульманин, совершающий паломничество в Мекку, создает экстерналию для христиан в Пеории.

Непонятно, должна ли эта экстерналия измеряться суммой, которую христиане жертвуют своей церкви на миссионерскую деятельность, или же дополнительной отрицательной экстерналией от простого осознания того, что существуют иноверцы.

Есть и другие случаи, когда деятельность создает отрицательные экстерналии для тех, кто хочет принести пользу действующему лицу и думает, что то, что он делает, вредит ему. Очевидный случай - это законы о борьбе с наркоманией. Люди, которые одобряют эти законы, полагают, что наркомания наносит вред наркоману, и хотят принести ему пользу, излечив его от зависимости. В настоящее время большинство интеллектуалов выступают против ограничений на наркотики, в особенности марихуаны. Прежде чем продолжить обсуждение, я должен обозначить свою собственную позицию по этому вопросу. Когда в 1930‑е годы я учился в Чикагском университете, то решил, что такие законы нужно отменить. Я никогда не принимал и не принимаю никаких наркотиков, кроме алкоголя. Да и спиртные напитки я не пил, пока не стал работать в дипломатической службе, где это было требованием этикета. Умеренные дружеские попойки продолжались и после дипслужбы, а теперь я выпиваю по бокалу вина в день для поддержания работы сердца. Я никогда не курил.

Часто приходится слышать, что предотвратить потребление таких наркотиков, как опиум и его производные, невозможно. История показывает, что это возможно, так как в 1930‑е годы потребление таких наркотиков в Великобритании и Соединенных Штатах было невелико. Тогда применялись иные, чем сейчас у нас, способы, и, видимо, переключиться на них сегодня очень непросто.

Начать с того, что в Великобритании человек, оказавшийся в зависимости от наркотиков, мог пойти к врачу и получить справку о наркозависимости, которая позволяла ему покупать наркотики в обычной аптеке. Стоили они дешевле и были лучшего качества, чем аналоги, которые провозились контрабандой. Было легко найти какого‑нибудь врача, который с готовностью выдаст официальный рецепт, потому что наркоманы - это пациенты, на которых не нужно тратить много сил и которые хорошо платят. К сожалению, в Великобритании современная медицинская система, обеспечиваемая правительством, устроена иначе. Сегодня врач не выставляет своему пациенту счет за каждое обращение, а вносит его в список, по которому ему идет ежегодная оплата за каждого такого пациента. Таким образом, наркоманы с их частыми обращениями за рецептом теперь становятся невыгодными пациентами, а врачи прилагают усилия, чтобы излечить их от зависимости путем сокращения дозы. Это способствовало развитию незаконной наркоиндустрии, хотя по сравнению с Соединенными Штатами она развита гораздо меньше. В 1930‑е годы в США незаконной была не только продажа наркотиков, но и их употребление. В ведении федерального правительства было две тюрьмы, называемые больницами, где всех наркозависимых содержали под замком и лечили путем постепенного снижения дозы. Это трудоемкий и очень неприятный процесс.

Когда человека излечивали и выпускали, он должен был прервать все свои старые связи и находиться под пристальным полицейским надзором. В результате такое лечение зачастую не прекращалось.

Оба этих способа неплохо работали, когда общее число наркоманов было невысоким. С миллионами наркоманов осуществить такое крайне непросто. Сегодня мы главным образом пытаемся пресечь поставки наркотиков, а сделать это необычайно сложно.

Факт наличия весьма обширного интеллектуального сообщества, которое выступает против этих законов, даже хотя большинство из его участников лично не употребляет наркотики, делает пресечение их поставок еще более трудным делом. В общем, мы занялись лишенной здравого смысла внешней политикой, пытаясь добиться от других стран, чтобы они не производили наркотики, вместо того чтобы не допускать поставок и продажи наркотиков в Соединенных Штатах. Мне нечего сказать тем, кто искренне считает, что наркомания не только грех, но и заболевание. Так как я - моральный релятивист, то не могу критиковать их позицию, разве что замечу, что это очень трудно осуществить.

Есть и другие области, где люди хотят контролировать поведение других людей по этическим соображениям. В качестве наиболее очевидного примера рассмотрим сексуальные вопросы. Взять, к примеру, проституцию, которая по крайней мере формально незаконна, хотя обычно мы не прилагаем больших усилий, чтобы принять соответствующие законы.

Во времена моей молодости гомосексуализм был самой безнравственной вещью, какую только можно было совершить, но теперь в нем видят чуть ли не достоинство. Другой пример: в прежние времена (3) аборт был чрезвычайно тяжким преступлением и с точки зрения закона, и с точки зрения морали, но сегодня в нем не видят ничего предосудительного. Употребление алкоголя запрещено некоторыми религиями, и, конечно, вождение автомобиля в пьяном виде считается очень серьезным нарушением.

Во всех этих случаях определенные виды деятельности порождают отрицательные экстерналии, в результате чего предпринимаются действия, направленные на уменьшение или устранение такой зависимости.

Конечно, действия, предпринятые для ее ограничения, производят экстерналии для тех, кто намерен продолжать употреблять опиум или прибегать к услугам проституток. Если некоторым людям в обществе жалко бедных и хочется организовать для них некую правительственную программу, финансируемую за счет налогов, то это создает экстерналии для тех, кто не желает платить налоги. Простое физическое присутствие бедных может производить экстерналии, как я уже подчеркнул выше. Простое физическое существование налоговой службы также может создавать экстерналии для людей, которые возражают против такого использования налогов.

Обычно выплату денег бедным принято называть перераспределением доходов, и она мотивируется желанием устранить экстерналию, которую создают бедные. Запрет покупать наркотики, общаться с проститутками и принимать участие в иных различных видах деятельности, которые вызывают возражения, так как подразумевают нанесение вреда данным лицам, также предполагает уменьшение экстерналий.

В некоторых случаях эти экстерналии проистекают из факта, что действующее лицо наносит ущерб самому себе и, следовательно, заставляет благонамеренного наблюдателя испытывать боль. В других случаях эта деятельность фактически наносит ущерб и другим людям, помимо акторов. Моя игра на трубе из первой главы - такой же пример, как и вождение в нетрезвом состоянии. Тем не менее устранение таких действий действительно не считается перераспределением доходов, даже если они ведут к ухудшению состояния действующего лица и ощущению большего счастья у заинтересованного наблюдателя.

Гордон ТАЛЛОК

Примечания:

1) Если читатель захочет получить настоящее представление о подлинной сущности бедности на задворках мира, то ему можно порекомендовать книгу Уильяма Истерли "В поисках роста" (2002; Уильям Истерли. В поисках роста: Приключения и злоключения экономистов в тропиках. М.: Институт комплексных стратегических исследований, 2006). Большую часть этой книги составляет рассмотрение усилий, направленных на содействие росту, но автор часто приводит реальное описание ужасающей нищеты в самых бедных частях света.

2) Liebergott, Stanley (1976), American Economy: Income, Wealth and Want, Princeton, NJ: Princeton University Press.

3) Когда я впервые оказался в Китае, детоубийство было там обычным делом, хотя и номинально незаконным. В Соединенных Штатах оно остается незаконным и считается безнравственным.