Фантастика давным-давно, что на Западе, что у нас, получила сращение с политтехнологической средой

Ведущий: Мы здесь с вами собрались в таком составе не от хорошей жизни. Потому что люди, которые друг с другом не знакомы, а если и знакомы, то давно разучились общаться друг с другом на человеческом языке, а исключительно переписываются через разнообразные сетевые и несетевые средства коммуникации.

У нас здесь сегодня необычный состав для "Редакторского клуба", потому что тут сегодня присутствуют не только политологи, политические журналисты, блоггеры, пропагандисты, но и известные, знаменитые, обладающие несравнимой с нашим лягушатником многомиллионной аудиторией, писатели-фантасты.

Когда выборы - политика интересует почти каждого, а во все остальное время - это такая маленькая кухонька. А вот литература в жанре fiction, она характерна не в последнюю очередь тем, что привлекает круглые сутки внимание. Это такая ловушка - с одной стороны это воспринимается как форма досуга, а с другой стороны, разговор о будущем в художественном жанре - это такая форма самопрограммирования.

Сегодня это попытка склеить вместе такие жанры как фантастический роман, футурологический прогноз и бюрократическую стратегию развития, вернее план бюджета.

Все это жанры текстов, рассказывающих о будущем. Есть еще одно. Сегодня, Кризис, кто бы что о нем не говорил, заронил в умы многих людей, что тексты написанные в эти годы требуют определенной коррекции.

И мой первый вопрос, который я хотел бы задать нашим участникам, это как изменилось наше будущее, в свете того, что случилось в нашем настоящем? Какие образы перестали действовать, а какие появились?

Дмитрий Володихин: По-моему, кризис, который сегодня уже вовсю наступил, в мироощущении литераторов еще ничего серьезного не затронул. Работают те тренды и тенденции, которые были видны и до него. Возможно, кризис по-настоящему отразится в нашей литературе, только когда появится массовое ощущение "мы-в-другой-жизни". Это может произойти к концу года. Ощущение предкатастрофичности, предкризисного состояния, нарастало довольно долго, в течение пяти лет, а может и больше. И, в общем-то, им была наполнена и наша фантастика. В принципе, пока еще это ощущение не перешло в ощущение длящегося кризиса. Оно все еще пред-кризисное, как это ни парадоксально..

Теперь о другом. На мой взгляд, фантастика давным-давно, что на Западе, что у нас, получила сращение с политтехнологической средой. Во всяком случае, с тем пластом современной общественной культуры, который занимается программированием общества на выполнение футурологических проектов. Т.е. с тем, где ставятся задачи привить массовому обывателю привычку к картинам строго определенного будущего. Между различными проектами происходит "война сценариев". Эти сценарии берутся из философии, публицистики, политологических наработок, которые получили определенную популярность. Иными словами, порождаются интеллектуальной элитой. Англоамериканская фантастика очень давно привязана к выполнению задач, которые ставят определенные правительственные и общественные институты. Наша -- в меньшей степени, но и у нас эта связь видна. Я бы назвал несколько человек в современной фантастике, которые так или иначе связаны с разнообразными центрами, группами, проектами. Но ограничусь сейчас только одной фигурой, наиболее заметной и влиятельной. Это Роман Злотников.

Роман - бестселлерист. Он весьма активно работает над созданием определенного имиджа будущего. Он очевидный сторонник имперской идеи. Его любимый конек - воспитание новой элиты, которое должно начинаться здесь и сейчас, в наше время. Это работа, к которой следует прилагать огромные усилия, по его мнению, в будущем даст поразительные результаты. Книги Злотникова имеют широкую популярность, в результате кризиса он потерял не столь уж много и остается на гребне.

"Война сценариев", как правило, находится на втором плане в работе писателя. Он размышляет на "заданные темы" иногда больше, иногда меньше, но в художественную ткань текста прямые публицизмы вылезают относительно редко. Иначе - дело плохо, книга может и провалиться. И если не большинство, то очень многие сильные авторы-фантасты понимают, что "схватка идей" покоряет сердце массового читателя не особенно часто. "Война сценариев", выложенная "в голую", в большинстве случаев обречена вызвать зевоту. А побеждает определенный имидж будущего, который создается на самом простом, примитивном уровне. Что средний человек будущего видит перед собой? В каких условиях он живет, какие возможности имеет, на какие запреты он натыкается? И тот, кто данному конкретному социуму, с которым ведет диалог, пообещает больше, лучше, красочнее, интереснее, - тот победил. Преобладающий имидж будущего в наше время, к сожалению, - тот, который породили массовые продукты, сделанные американскими даже не писателями, а кинематографистами. "Звездные войны", "Вавилон 5", "Стар Трек". По ним составляют представление о будущем миллионы.

Есть другие варианты? Да, есть. Но они в состоянии борьбы за лидерство. И успех в ней может обеспечить совокупная сила книги, сетевых ресурсов, кино и видео. Что-то одно способно сфокусировать внимание публики лишь ненадолго.