Как показывает история, идеологические конструкты возникают среди тех, кто пытается выступать оппозицией

Что касается вопроса о том, нужна ли России идеология, я, конечно, считаю, что любой власти идеология нужна. Но идеология очень редко, если вообще никогда, не возникает во власти. Как показывает история, идеологические конструкты возникают среди тех, кто пытается выступать оппозицией власти, кто пытается изменить существующий общественный порядок и тем самым ищет обоснование своих стремлений и поддержки тех социальных масс, которые могли бы претворить эти стремления в жизнь. Поэтому, еще раз хочу подчеркнуть, в истории практически неизвестно случая, когда идеология создавалась бы режимом или даже классом, находящимся у власти. Как правило этот класс или режим эксплуатировал идеологию, которая помогла ему к власти прийти. Учитывая, что нынешняя российская политическая элита пришла к власти без серьезной политической борьбы и утвердилась в ней тоже, не доказывая в политической борьбе преимущества своей позиции, идеологии у нее не было в момент, когда она приходила к власти, и сегодня у нее тоже нет. Поэтому есть и поиск такой идеологии. Пока неудачный. Еще раз подчеркну, что в рамках правящей верхушки идеология не формируется. Можно сказать, что, когда носитель и искатель идеологии находится у власти, она, как правило, представляет собой какие-то охранительные концепции, хиреющие и деградирующие. В целом, еще раз хочу подчеркнуть, мне кажется, что у действующей власти может быть запрос на идеологию, но мала вероятность того, что она будет сформирована.

Что касается второго вопроса, по поводу власти идеологов и власти экспертов, мне кажется, что власть не может быть ни идеологом, ни тем более экспертом. Даже если у правящей политической элиты не существует понимания правильности своей позиции, есть четкое понимание того, что эта позиция ей выгодна. В данной ситуации независимым, объективным наблюдателям и оценщиком происходящего в обществе эта власть быть не может. Поэтому власть не может быть ни идеологом, ни экспертом.

Что касается экспертного заключения и его критериев, то экспертное заключение отличается от всякого рода декораций и манифестов в первую очередь своей верифицируемостью. Экспертное заключение не должно быть столь абстрактными, чтобы никто не мог понять, о чем оно сказано. Оно должно содержать экспертную информацию, которая в течение времени или непосредственно в момент его высказывания может быть проверена на практике как ложное или истинное. Идеология не может быть оценена посредством таких эмпирических критериев.

Здесь бы я хотел обратить внимание на само понятие экспертов. У меня складывается впечатление, что широкое распространение данного термина отличает именно современную российскую реальность от реальности всего остального мира. Понятие экспертократии я встречаю только в российском политическом дискурсе. Есть понятие технократии, есть понятие меритократии. Но понятие экспертократии –

оно сугубо наше. Если посмотреть на западное политологическое интеллектуальное сообщество, то выяснится, что большую часть этого сообщества составляют люди, которые заняты повседневной организованной интеллектуальной научной деятельностью. Я думаю, что процентов восемьдесят инкорпорированы в структуры университетов, остальные – в структуру научных центров, независимых или не вполне независимых. Они продуцируют постоянный интеллектуальный продукт в виде концепций, доктрин, серьезных статей и так далее. Российское экспертное сообщество выключено из процесса каждодневной креативной нормальной исследовательской работы. Мне кажется, что с каждым годом мнение наших экспертов становится мнением неспециалистов, с определенным подходом к жизни или определенными политическими пристрастиями. Это вызывает у меня большие опасения относительно будущего нашего экспертного сообщества. Экспертократия – это то, что я не хотел бы видеть в нормальном обществе. Потому что это доминирование много о себе думающих дилетантов, с малым опытом практической исследовательской работы.

Что касается идеалов суверенной демократии, то я не могу сказать ничего о “Единой России” как о партии, либо просто о властной группировке, которая поддерживает статус кво. Суверенная демократия на сегодняшний день представляет собой скорее штамп, чем разработанную концепцию. Я не отрицаю того, что она может быть разработана как серьезная концепция. Но она требует действительно глубокого научного анализа и серьезного развития в спорах и дискуссиях. На сегодняшний день эта концепция является лишь идеологическим штампом. Как идеология, она восприниматься не может.

И последний вопрос, касающийся экономических либералов. С моей точки зрения, никакого ренессанса либерализма нет ни у нас, ни на Западе. Я не могу назвать многих наших либералов шутами или паяцами, но в любом случае их идеи не претерпевают в последние годы существенного развития. И в таком своем качестве вряд ли могут быть серьезно восприняты. В условиях кризиса идеи экономического либерализма и на Западе, и в России очень активны клеймятся. В этом отношении шансов на их серьезное оживление я не вижу.