Медведев обращается как лидер мнений, а не как политический вождь, который намерен кого-то куда-то вести

- По-вашему, в чем смысл послания президента Медведева?

- Мне кажется, смысл послания Медведева примерно таков: мы пока не до конца можем сказать, в чем состоит повестка правления Медведева, но знаем, что она выстраивается всерьез и надолго. Главный месседж состоит в том, чтобы сделать заявку на долгосрочный образ будущего страны, плюс, наравне с этой явной заявкой, есть неявная заявка политическому классу на будущий президентский срок. Потому что сейчас Медведев подошел к тому зыбкому рубежу, когда его правление будет проходить под немым вопросом: "кто будет президентом в 2012 году?". И эта статья – одна из первых ласточек на тему этой его заявки на политическое будущее России. Но это если говорить о политическом контексте.

- В статье Медведева речь идет о неком "мы", которое должно сейчас осуществить модернизацию, противостоять классу коррумпированных чиновников, кто, по-вашему, эти "мы", к кому обращается президент?

- По контексту понятно, что он обращается к образованной и интернетезированной, политически активной публике, которая диктует информационную конъюнктуру, медийного общественного мнения, то есть не молчаливого общественного мнения обывателя, а такого активного артикулированного общественного мнения, которое заявляет о себе в прессе, блогосфере, а потом уже косвенно выходит и на большой экран. Понятно, что он обращается к новой продвинутой интеллигенции. Проблема в том, что это только аудитория, но не субъект модернизации, и это есть не более чем общение с аудиторией, это не общение с политическими союзниками, сторонниками, исходя из формата обращения.

Медведев обращается как лидер мнений, а не как политический вождь, который намерен кого-то куда-то вести. Потому что для главы государства его благие пожелания слишком неоперациональны, неконкретизированы в политические цели. Его обозначение противников, оппонентов, слишком абстрактно и размыто. Он выступает здесь скорее как высокопоставленный комментатор политического процесса, нежели как носитель власти.

- Прозвучало мнение, в связи со статьей, что Дмитрий Медведев объявил чуть ли не новую перестройку. Как вы можете прокомментировать это мнение?

- Думаю, Медведев хочет подчеркнуть, что та система ожиданий, которая с ним ассоциировались, имеет под собой основания, и что он видит в ней некую долгосрочную повестку о постепенной демократизации, плюрализации партийно-политической системы, повестку диверсификации и модернизации экономики и так далее. Это перестройкой называть сложно, это просто попытка еще раз на новом уровне оживить комплекс медведевских ожиданий, который имеет тенденцию увядать, не получая подпитки со стороны главы государства. Под "медведевскими ожиданиями" я имею в виду, конечно, ожидания в отношении Медведева. Они периодически увядают из-за явного расхождения между серьезностью тех диагнозов, которые иногда президент ставит и паллиативностью принимаемых мер. Эта статья подогревает ожидания, но эти ожидания точно также сойдут на нет, схлынут, и если не будут подкрепляться новыми сигналами, то будут подкрепляться политикой главы государства.

- Медведев перечисляет список грехов, которые присущи современному российскому государству. В числе этих грехов он называет патернализм. Считаете ли Вы, что медведевская модернизация – это своего рода отказ от некой социальной политики, в смысле традиционного социального государства?

- К сожалению, в России социальное государство не было построено, потому что государство, которое платит пенсию – это еще не есть социальное государство. В России социальное государство не было построено, потому что в России не реализуется последовательно идеи перераспределения прибавочного продукта в пользу работников, и многие другие идеи социального государства. И здесь я бы сказал, что повестка Медведева сильно не отличается от позиции его предшественника, который также говорил о социальных обязательствах государства со множеством оговорок, и рассматривая саму идею социального государства больше в графе пассива, нежели актива. Видно, что для обоих лидеров, социальное государство - это некая статья расходов, они видят в ней вынужденную дань политике справедливости, поддержки слабых, а не определенный тип эффективной экономики современного типа. И это - существенное отличие от европейской модели. Потому что в Европе удалось в какой-то момент построить социальную модель не на принципах филантропии и поддержки слабых, а удалось превратить ее в определенную модель развития. Наши лидеры не видят в социально-ориентированном государстве, социально-ориентированной рыночной экономике модели развития, модели развития с опорой на внутренний спрос, с опорой на внутренний рынок, и в этом, на мой взгляд, состоит методологический изъян и того, и другого.