Мобилизация изображается, прежде всего, как череда бед и лишений: скрежет танков, отблеск штыков, горы трупов, сахарин и желудевый кофе

Говоря о мобилизации, мы попадаем в обычную ловушку исторических ассоциаций. Впрочем, исторических - сильно сказано: историю мы все знаем скверно, поэтому тут скорее можно говорить об ассоциациях литературных, книжных. В книжках же - особенно тех, которые принято читать в среде "людей мыслящих" - мобилизация изображается, прежде всего, как череда бед и лишений. Типа: скрежет танков, отблеск штыков, горы трупов, сахарин и желудевый кофе. Обыватель больше всего пугается желудевого кофе.

Если же по сути, то мобилизация - это приготовление к какому-то масштабному действию. Мобилизация армии - это ее развертывание, обычно с одновременным переводом инфраструктуры на военное положение. Мобилизация общества - это развертывание общественных сил для решения какой-то общественно-значимой задачи, с одновременной подстройкой государства под нее же.

Очень важно, что мобилизация предполагает двустороннюю прозрачность отношений между мобилизуемыми и мобилизующими. То есть: перед обществом должна быть поставлена внятная задача, общество должно внутренне согласиться, что да, ее надо решать, должно появиться так называемое мобилизационное настроение.

Последний раз мобилизацинные настроения у нас наблюдались в конце прошлого тысячелетия. Сыграли два наложившихся фактора: дефолт и югославская кампания. Тогдашние настроения были именно такими. Правда, тогда было правительство Примакова, которое сумело направить и использовать эти настроения - как именно, мы все помним.

Сейчас ситуация в чем-то похожа: война с Грузией плюс надвигающийся экономический кризис. Предпосылки для появления мобилизационного настроения есть, уже и "в воздухе веет".

Однако, если в 1998-1999 было, в общем, ясно, с чем нужно бороться и что для этого делать - то сейчас трудно даже сформулировать задачу. Российская экономика нуждается в модернизации, российская армия нуждается в модернизации, российская внешняя политика нуждается в ней же, внутренняя тоже, "так жить нельзя" - это-то все понятно. Непонятно, что делать, не говоря уже о том, с чего начинать.