Россия заинтересована в том, чтобы Украина как проект перестала существовать, потому что проект Украины есть проект, специально заточенный против России
Сама по себе идея "failed state" содержит ответ на вопрос о территориальной целостности "несостоявшихся государств": если государство оказалось "несостоявшимся", то какая у него может быть целостность и атрибуты суверенитета?
Возьмем пример, который сейчас на слуху, - Гаити. К сожалению, эту страну никто не хочет лишить суверенитета. С гуманитарной точки зрения любое расчленение Гаити между заинтересованными сторонами было бы чрезвычайно позитивно. Только нет заинтересованных сторон - вот проблема. Есть общая заинтересованность как можно меньше вмешиваться, имитируя заинтересованность. Гаити находится в регионе, в котором его агония как государства и страдания населения никого особенно не трогают. Даже Доминиканскую Республику на том же острове. Несчастные гаитяне будут агонизировать, резать, есть друг друга в условиях высокой степени толерантности к этому процессу мирового сообщества.
Сама идея единых принципов имеет право на существование только как инструмент оболванивания кого-либо кем-либо. Кого и кем - вопрос конкретики. Понятно, что при нынешнем состоянии политической культуры политес требует некоей риторики такого рода: общие принципы, отсутствие двойных стандартов, вопрос территориальной целостности, международное право и так далее. Все категории, названные здесь, в практической плоскости не имеют места быть, их просто нет. Это описание того, чего нет в природе.
Что касается многоэтнического Афганистана, вопрос о его разделе существовал постольку, поскольку существует Афганистан. Правда, здесь есть одно маленькое "но": единство Афганистана удерживалось каким-то образом волею самих афганцев. Афганистан как некое историческое образование имеет две взаимосвязанные особенности: первое - им невозможно управлять силой (это никому не удавалось), и второе, вытекающее из первого, - он существует постольку, поскольку это зачем-то нужно самим афганцам. Даже у афганцев нет понимания, зачем им это нужно.
С рациональной точки зрения Афганистан легче было бы как-то взаимоприемлемо, в первую очередь для разных афганцев, реструктурировать. Существует отдельное пуштунское ядро, существуют таджики и узбеки, у которых уже есть некая государственность. Это только основные народы, не считая всевозможных хазарейцев, которых, к сожалению, просто девать некуда, но это отдельный вопрос. Но поскольку Афганистан никогда не был для окружающих мощнейших игроков самодостаточным, а всегда был неким инструментом, то любая реструктуризация означает резкое изменение баланса в ту или иную сторону, и приемлемых и допустимых вариантов такой реструктуризации история пока не знает. Может, увидит сейчас. Здесь никаких препятствий нет.
Идеи реструктуризации Афганистана, да и Ирака, в принципе, обсуждаются. Они обсуждаются открыто, они обсуждаются в политологическом сообществе, причем самом разном. Если они не обсуждаются на дипломатическом уровне, это та же дань так называемым принципам международного права, которые, в общем, больше напоминают правила поведения за столом. Ты можешь как угодно относиться к хозяину и к гостям, но в салфетки вроде пока не сморкаются. Поэтому вопрос не в процессе рыгания, а в его остаточной публичности или остаточной публичной недопустимости.
Афганистан не является несостоявшимся государством. Афганистан является классическим примером суперсостоявшегося государства. Казалось бы, при стольких попытках несопоставимых по мощи с Афганистаном государств каким-то образом его осчастливить в циничной форме никому ни разу это сделать не удалось.
Если говорить об Украине, то речь идет не о судьбе некоего исторического субъекта, а о воссоединении или невоссоединении единой страны, которая называлась до сих пор Россией, в разных коннотациях, но, тем не менее, Россией. Об этом речь идет - то есть, нужно ли восстанавливать единство расколотой страны, или не нужно?
Россия заинтересована в том, чтобы Украина как проект перестала существовать, потому что проект Украины есть проект, специально заточенный против России. Он никогда иначе не существовал, не существует, и не будет существовать. Это единственный смысл его существования.
Никакой национально-освободительной украинской идеи не было никогда, она всегда существовала как пародия, как чей-то проект против России. Мазепа, Бандера и Петлюра всегда существовали как такие проекты. Нескольких национально-свидомых шизофреников можно найти в любом народе, но их существование как значимой силы оплодотворяется не ими, а заказчиком. Поэтому здесь вообще нет предмета для разговора. Предметом для разговора является медико-политическое исследование российской идеи, по которой Россия почему-то отказывается обсуждать эту тематику, считая ее почему-то некорректной, провокационной и маргинальной. В рамках действующей официальной позиции само существование России как страны является, в общем, условно маргинальным и не очень приличным.
Значительная часть российского действующего истеблишмента стесняется существования собственной страны, факт ее существования представляется им не совсем уместным в приличном обществе. Поэтому все время надо извиняться, прикидываться ветошью и клясться в том, что мы тихие и неопасные, а совсем не то, что вы о нас думаете.
