Так называемый кризис пока еще уходит за горизонт

Во-первых, я хотел бы поблагодарить за приглашение. Во-вторых, я хочу сказать, что я, конечно, не так глубоко в теме.

Первый пункт. Так называемый кризис пока еще уходит за горизонт. Трудно прогнозировать, планировать или предполагать, чем он может закончиться. Т.о., "Стратегия 2020" или любой другой подобный документ, оказались в пустоте, повисли. Если все это повисло в пустоте, то возникает вопрос, что же делать со "Стратегией Всего"?

Есть несколько точек зрения. Одни говорят, давайте перепишем "концепцию 2020" так, чтобы она соответствовала текущим событиям, хотя бы до ближайшего горизонта.

Другие говорят, давайте мы пристроим «флигель». Т.е. напишем некий вводный текст, который, скажем, будет обнародован от лица правящей партии или ее лидера, в котором был заключен ответ на вопросы: в чем заключается кризис, когда он кончится, что там будет дальше и т.д.…

Существует третий вариант. Было бы хорошо, я думаю, если бы национальный лидер, совершенно игнорируя "2020", да и идею "флигеля", обратился бы напрямую с большим и осмысленным документом. Напрямую к кому? К народу. Но что понимается по словом «народ» в том контексте, в котором я об этом говорю? Это может показаться «архаикой», но Борис Межуев меня поймет.

И это второй пункт. Кто адресат? До Второй мировой войны политические лидеры обращались к отцам семейств. Семьи были субъектом социально-экономической ответственности. «Отцы семейств» принимали решение – поддержать ли войну, принимать ли закон. В те времена собственно только «отцы семейств» и обладали избирательными правами.

Но так ли это архаично сегодня? Может быть и сегодня, в условиях кризиса, главный субъект – это семья. Семья несет тяготы. Семьи жертвуют чем-то, если случилась катастрофа, война, кризис. В то же время именно семья и поддерживает национального лидера. Или – не поддерживает.

Третий пункт. С чем обращаться? Liberty.ru, пригласившая меня сегодня выступить, в своей преамбуле указала, что вопрос стоит о ценностях. Это верно. Потому что главной темой обращения властей к гражданам в условиях кризиса являются ценности. Поскольку одолеть кризис, как и например, победить в войне, нельзя лишь за счет правильного «менеджеризма». Одолеть кризис можно только опираясь на ценности. Потому что только ценности выше тех жертв и потерь, которые придется понести народу.

Есть разные перечни этих ценностей. Например, я видел недавно перечень, названный Владиславом Сурковым: материальное благосостояние, свобода и справедливость. Видимо, этот список предназначен для «Единой России». Очень неудачный перечень. Почему? Ценности, это то, на чем мы будем настаивать в условиях беды. То, от чего нельзя отказаться ни в каком случае. Является ли «материальное благополучие» такой ценностью? Конечно, нет. Наш народ, да и другие народы, доказали, что можно пожертвовать материальным благополучием, ради чего-то другого. Может ли «материальное благополучие» стоять в одном ряду со «свободой» (как ценностью)? Нет, это ценности разных этажей. Более того – а является сама «свобода» сегодня ценностью? Я бы сказал, что нет. Во всяком случае, «политическими свободами» наше общество (вместе с «Единой Россией») в значительной мере уже пренебрегло. И совершенно об этом не печалится. Поэтому, возможно, надо искать другое слово, чтобы оно отзывалось в сердцах граждан. Является ли справедливость - ценностью? Да, формально, дежурно всяк автор включает «справедливость» в свой перечень.

Четвертый пункт. Ценности как упования. Большинство из нас, выросших в той политической культуре, о которой говорил Алексей Чадаев, считает что ценности, это то, что перечисляется в преамбуле к документам. Там перечисляется то, что мы прочли в учебнике или там каких-то книжках о христианской демократии или о социальной демократии, или о чем-то еще. То есть разговор о ценностях – лишь дань политической философии. А к реальной жизни это отношения не имеет.

Но это не так. Если мы посмотрим инаугурационную речь Барака Обамы, то, конечно, он далеко вперед пошел в этом смысле. Он назвал от 10 или даже 12 ценностей, если я правильно помню, которых будет придерживаться американский народ, в условиях колоссального кризиса, в который он ввергнут.

Обращение к ценностям, может не носить характер констатации (каких-то национальных достижения, свойств национального характера, понимаемого мифологически), а неким упованием, призывом.

И когда Обама говорит, что ценностью является «храбрость», или даже «любознательность», он стремится пробудить в гражданах те идентичности, которые и могут помочь одолеть кризис. В этом есть некое поощрение, предложение человеку опереться на его собственные ценности, как он их понимает.

Коротко говоря и нам надо назвать те ценности, которые, может быть, и не являются уже всеобщими, но они есть хотя бы отчасти, а отчасти должны пробудиться.

И наконец, последний момент, имеющий отношение к теме «Кризис, наше будущее и наши ценности». Надо сдвинуться от той ситуации, в которой мы оказались, когда имеется "телевизор", в телевизоре показывают Власть. Власть является Экраньем. А масса молодых людей либо радостно улюлюкает тому, что видит на экране, либо жадно пытается проникунть в Заэкранье, чтобы узнать, что же там такое. А там, строго по Достоевскому: банька с пауками. Такой пыльный чулан. Но туда все устремляются: вот, де Путин поедет в Давос, ох, наверное, в кулуарах Давоса будут какого-то Путина назначать от «вашингтонского обкома» и т.д. и т.п.

Важным положением является то, что по отношению к этому экранью, происходит полная десубъективизация всего: в политическом пространстве не остается никаких субъектностей, кроме толпы. А какие у толпы – ценности?

Скажем, в 70-начале 80-х гг. диссиденты могли отстраиваться от Власти, сопротивляться как-то. Выдвигать повестку свою. А сегодня некому отстраиваться и не от чего. Публика, находящаяся по эту сторону экрана, подобна лососю, который несется на нерест. Лосось он знает, что вот: 1. Окошко кассы 2. По мере движения к окошку, ему в телевизоре показывают какие-то сны. И это все.