Тема: Бриллиантовая Рука: открытые границы, закрытый перелом
От редакции: Новогодний отечественный телеэфир, вероятно, немыслим без комедий Гайдая. Привыкшие к искрометному юмору разодранных на цитаты фильмов взрослеющие зрители, с каждым годом удаляясь от советской эпохи, имеют шанс обнаружить все больше истин об актуальной эпохе либеральной демократии, которую в советском обиходе называли капитализмом.
Столкновение простого советского труженика Семена Семеновича Горбункова с капиталистической реальностью Запада неожиданно открывает новые возможности замечать присутствие реальности капитализма изнутри официально противостоящей ей советской действительности.
Жирующий контрабандист и его иерархия подручных; проститутка, у которой "есть подруга"; криминальная сеть, в которую замешаны все представители индустрии советской роскоши, от людей "свободных профессий", вроде манекенщика Козодоева, до рестораторов – это все криминализированные, но, тем не менее, существующие рядом и даже выполняющие определенные функции и имеющие свое явно не у параши место в социалистической системе элементы той же самой жизни, где в булочную на такси не ездят. Даже для современных российских пуритан, живущих на одну зарплату, "Бриллиантовая рука", как и другие фильмы Гайдая, оставляют пространство для чудных открытий о нынешней жизни.
Вергилий Гайдая, герой Никулина, одним из первых граждан СССР совершил то путешествие, которое только предстояло через 25 лет осуществить жителям 1/6 части суши. Популярность гайдаевских антикоррупционных комедий, возможно объяснявшаяся тогда притягательностью чарующей и запретной логики капитала, точно так же сохраняется и сегодня, когда граница между капитализмом и социализмом уже не совпадает с границами соцлагеря, как и с моральными границами того, что такое хорошо и что такое плохо. Кроме банальной ностальгии, эта популярность объясняется, вероятно, и тем, что эти ленты все еще сохраняют своего рода "просвещенческий" потенциал, рассказывая народу о том, что значит "правильно жить".
Одна из наиболее интересных сюжетных линий в художественных произведениях проходит рядом с границей как таковой, пересекая, либо не пересекая ее. Это может быть граница между человеком и оборотнем, миром людей и роботов, городом, со всех сторон окруженным границей ужаса, и остальным миром.
Не менее интересны и политические границы. Возможно, что вообще политическая граница является основой для всех сюжетов о границе. Ведь с наступлением эпохи национальных государств любая политическая граница находится в явном, но непроясненном отношении с границей организма ("государство как организм") и с Богом (ведь национальные границы разорвали трансграничность Церкви). Поэтому политическая граница всегда спорна – она всегда вынуждена защищать свое право на существование, то есть свои границы. В мире границ только политическая граница заставляет задуматься об оправдании границ, в то время как остальные кажутся естественными. В фильме Гайдая "Бриллиантовая рука" граница – то невидимое, что позволяет некоторым проигрышным логикам выигрывать, а изощренным - выглядеть смешными. Граница меняет внутреннюю логику вещей, субъектов и событий без того, чтобы стать отдельным персонажем.
Политика советского государства стремилась к тотальному контролю границ - то есть к их контролю с обеих сторон. А это естественным образом, накладывает запрет на традиционное представление о "нейтралитете" границ. В этой ситуации только эффективно выполненное пересечение границы (то есть выполненное с поддержкой государства) позволяет и далее "носить границу с собой": так, провал Козодоева выглядит не только как опоздание на место встречи (его опередил "специальный советский агент" – Горбунков), но и как следствие его заведомо "невыездного" характера. "Пробравшись" за границу, Козодоев не побывал там "эффективно" (он вообще не смог бы доказать, что был "в загранице", потому что, в отличие от Горбункова, он оттуда ничего не привез), не стал тем, кто может реально изменяться, что так важно для профессии контрабандиста. Этот момент (оказаться заграницей можно только благодаря действию заграничного контроля границы родным советским государством, а не ускользая от него) проявляется в том, что Козодоев буквально "теряется" в "загранице" (как в зазеркалье), он буквально попадает в тупик. Лелеемая открытость (противоположная закрытости советских границ) на деле оборачивается водоворотом закрытости, это замкнутость абсолютно инфернального характера. С другой стороны, Горбунков, пользующийся логикой контроля границы, побывав всего-навсего в одной стране, на деле оказывается гражданином мира – теперь он может работать профессиональным лектором, рассказывающим о любом городе на свете – ведь он был везде!
Вот только лишь некоторые линии развертывания этой логики:
Линия 1: обычная комедия положений (Горбунков воспринимается как контрабандист своими иностранными “компаньонами”) постепенно расширяется до более значительных символических подмен (раздевающаяся Светличная превращается в Мордюкову), при этом собственно те элементы, которые должны превратиться ("брюки превращаются...") остаются константными. Все это показывает, что в идеальном советском обществе чуждые элементы абсолютно лишены всякого прикрытия – они не могут превратиться в добропорядочных граждан при помощи только своих действий, без помощи государства. Благодаря этому добропорядочные граждане из "Бриллиантовой руки" обладают большей гибкостью, чем профессиональные мошенники, которые не могут даже брюки свои превратить во что-то иное. На них наложен запрет на превращение по собственному желанию. Именно поэтому шпион никогда не сможет укрыться, ведь у него нет резерва превращений. Даже Мордюкова может исполнить Светличную, но не наоборот.
Линия 2: другим показателем абсолютно гладкой поверхности советского общества, принципиальной невозможности что-либо в нем утаить, являются попытки Горбункова спрятать оружие и деньги. Несмотря на то, что ему дано разрешение на использование того и другого, их чуждость для советского общества буквально выпирает (в данном случае из-под головного убора Горбункова или его авоськи). Сама поверхность советского общества оказывается бесконечным пространством символических мутаций, где любой символ Запада либо слишком чужд, чтобы вообще существовать на данной поверхности (от слишком видимых денег Горбункова до смертных приговоров для тех, кто пытается сделать абсолютно недопустимое – обменять иностранную валюту на рубли, то есть нарушить девственную поверхность несокрытия – всего один шаг), либо вынужден превращаться в абсолютно чуждое для себя, как Can’t Buy Me Love by The Beatles превратилась в символ буржуазности в программе "9 студия".
Линия 3: чрезмерная символизация. Преступники, чтобы их не обнаружили, вынуждены симулировать социалистические символы (деньги "находятся" в виде клада, а на "вырученные средства" покупается автомобиль, о чем непременно нужно объявить на банкете). В итоге обнаруживается избыток социалистических символов – кроме исходной символики появляется еще и симулятивная, между которыми обнаруживаются достаточно интересные обмены: чрезмерная грубость фамилии героя Миронова компенсирует его стремление к "эстетике" ("Лелик, это же не эстетично"); Горбунков проявляет невиданную проницательность в конце фильма ("ну что, шеф…") и т.д.
Андрей УШАКОВ
Источник: http://censura.ru/articles/brillianthand.htm
Бриллиантовая рука
Режиссер: Леонид Гайдай
В главных ролях: Юрий Никулин, Анатолий Папанов, Андрей Миронов, Нина Гребешкова, Нонна Мордюкова, Светлана Светличная, Леонид Каневский и др.
СССР, 1968.
